Катерина Келлар
Осторожно! Напряжение

Глава 1. Кэтрин борется с законом подлости

Дорогие читатели, роман

публикуется ежедневно. К каждой

главе

доступна иллюстрация. Ваши оценки

и комментарии - лучшая награда!)

Катерина Келар

10 октября.

С этого дня в моей жизни началась полная неразбериха...

Утро выдалось сумасбродным. Я разлепила сонные глаза с восходом солнца из-за моей соседки по общежитию Эмили. Ей вдруг понадобилась зарядка под странную медитативную музыку. От такой больше клонит в сон, но она так громко её включила, что это невозможно было проигнорировать. Она состроила виноватое личико, пообещав, что следующее утро начнётся для нас позже шести. Закрались подозрения, что её мучила бессонница, а она, в свою очередь, мучила меня. Не намеренно, конечно же.

Попытка найти в своем хаосе мятых вещей водолазку в цвет кед в этот раз обвенчалась успехом. К слову, мою больную любовь к кроссовкам, которые в отличие от бедного ломящегося шкафа аккуратно были выставлены в обувнице, еще никто не разделял.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало, отметив, что несмотря на плохой сон — все ещё выгляжу свежо. Мои непослушные русые волосы до лопаток требовали немало усилий, чтобы укротить их, но сегодня я решила не тратить на это время. Вместо этого я быстро затянула их в высокий хвост, оставив несколько прядей у лица, чтобы добавить образу лёгкости.

Откусила кусок сэндвича, пока мчалась по школьному кампусу на первый урок, и приняла очередной звонок от мамы по FaceTime. Передо мной возникла элегантная женщина Тёмное каре, уложенное с идеальной симметрией, подчёркивало её выразительные скулы и светло-карие глаза, которые, казалось, могли видеть меня насквозь. Я же унаследовала черты отца: серые, иногда с лёгкой синевой, глаза, аккуратный маленький нос, не такой вздёрнутый, как у неё, и ямочки на щеках, которые всегда вызывали у неё улыбку.

Мама часто напоминала мне, что я пошла в отца не только внешне, но и характером. Упорство и решительность, казалось, были у меня в крови. В детстве от моего неугомонного любопытства и бесконечной энергии уставали все: учителя, друзья и даже родители. Но это было частью меня, и я гордилась этим.

— Привет, мам…— пробубнила я, пережевывая сэндвич с сыром.

— Опять ешь на ходу? И что за вид? Ты бы хоть расчесалась, Кэтрин! — «леди» Анна снова включила режим заботы. Да, именно так она проявляла ее — больше отчитывала голосом учителя, но и то было приятно, ведь я совсем не видела её последние несколько месяцев. Хотя в целом она была права. Я, конечно, и с пучком на голове не была гадким утёнком, но пора было вернуться к прежним утренним «обрядам». Делать причёски, подбирать наряды, а не сбросившиеся с моей свалки вещи.

— Ты же знаешь. Я опа-а-аздываю, — промчалась я мимо здешнего пса, которого прозвали «Бродяга». Верный друг нашего охранника Томаса действительно был чем-то похож на всем известного персонажа Дисней. Каждый раз я останавливалась потискать эту мордочку, но уже накопила слишком много замечаний, так что просто подмигнула ему.

— Ну и почему так каждый раз? — продолжала отчитывать мама, сама бросая взгляд на очередные бумаги. Она всегда была чем-то занята.

— Ты же знаешь, я соня. К тому же устаю…Хочется понежиться в кровати до последнего.

— Эх…Лучше с ульем на голове, да? — усмехнулась она.

— Разве я и так не красавица? — прошептала я в динамик, состроив милую гримасу.

— Сама же знаешь. Так! Время 8:00. Ты еще не в классе?! — возмутилась мама.

— А сама то на работе? — ускорила я шаг.

— Сегодня работаю из дома. Взяла пару учеников.

— Тогда созвонимся позже…Я побежала. Целую! — чмокнула я экран и влетела в двери корпуса B.

Тут то я снова отошла от намеченного расписания дня. Вместо того, чтобы быстренько добежать до нужной аудитории, мне пришлось преодолевать широкоплечую преграду под именем Марк Тейт. Этого светловолосого парня я до недавнего времени наивно считала первой любовью, а потом поставила запрет на отношения со всеми зеленоглазыми. Он завоевал мое внимание своим обаянием, заботой и несвойственным популярным мальчишкам особым отношением. Я чувствовала себя той героиней ромкомов, где самоуверенный парень влюбляется в простушку и превращается в золотистого ретривера, которого только и стоит, что чесать за ушком. Полгода назад, накануне моего семнадцатилетия, мы начали играть в переглядывания, потом несколько случайных встреч и ночных прогулок за школьным кампусом, а затем я растворилась в этом парне, игнорируя знаки, что посылает мне вселенная. Помада на его щеке, опоздания на наши встречи из-за несуществующих дел, ночной мэтч в соц.сетях с его подругой Кортни. Пришлось снимать розовые очки. И это несмотря на то, что мы состояли в официальных отношениях, за чем наблюдала вся старшая школа «Уолнат Хилл». Вот это было, пожалуй, самым отвратительным. Все знали, что он водит меня вокруг носа, считая, что именно я таскаюсь за ним и отчаянно прошу внимания, а он жалеет бедняжку Кэтрин Холл. Но в действительно это он первый писал, звонил и искал встреч, просто не мог признаться ни другим, ни самому себе, чтобы не испортить образ мачо.

Может, именно потому что он не был искренним, как минимум с самим собой, я и решила разорвать эти недоотношения. Это всё стало обременять меня. С ним я попросту потерялась и забыла, что главная цель учёбы здесь — моя мечта попасть в крупный танцевальный проект современного балета, ведь «Уолнат Хилл» не просто старшая школа, а школа искусств.

— Кэтрин, — заговорил он, увидев меня у входа, и отлип от дверного косяка, на который навалился.

— Марк, — учтиво повторила я за ним, словно мы просто приветствуем друг друга, и хотела было пройти мимо, но он ухватился за свисающую лямку спортивной сумки, чтобы задержать меня. От неожиданности я почти приложилась к его груди, но замерла в паре сантиметров. Воздух вокруг нас стал густым.

— Долго будешь избегать меня? — вскинул он бровью. Эта очаровательная ухмылка до сих пор выводила из равновесия, но я быстро пришла в чувство.

— Я не избегаю, — лукаво улыбнулась я. Вот кем я точно не была — так это зашуганной мышкой или тающей от любого флирта глупенькой девочкой. Я была самой обычной старшеклассницей, которая может дать отпор, но не будет лишний раз влезать в пекло. А если надо — выйдет из этого огня.

— То есть то, что ты дважды пропускала химию и корейский, на который мы ходим вместе — это совпадение?

Если бы. Мне ещё повезло, что Марк музыкант и совместных занятий у нас не так много, иначе мне грозило бы исключение.

— Химию я и так не понимаю, а корейский…Мама объяснит, — ухмыльнулась я, ведь он знал, что моя мама переводчик с корейского и китайского. И конечно же, русского. Куда же деть свои корни…Мы обе родились в Санкт-Петербурге.

— Может, объяснишь, почему ты решила расстаться со мной, да еще и по смс? — он явно злился, судя по его выражению лица и стиснутой челюсти. Наверное, его раздражало, что я опередила его, заставив самого Марка Тейта почувствовать себя брошенным.

— А я не могу? — удивилась я, покосившись на вбежавшую запыхавшуюся Тину, которая тоже опаздывала на математику. Она вдруг замерла, увидев нас, и склонила голову в бок, словно изучала обстановку между нами. А Марк сделал неловкий шаг назад.

— Ладно. Тебе, наверное, пора, — успел произнести он еле слышно и ушёл, оставив меня в недоумении. Я даже не допускала мысли, что мне придётся оправдываться перед ним за свое прощальное смс. Или он думал, что я все ещё хожу в розовых очках, не замечая еле заметные касания его подружки Кортни и перешёптывания с Сэ Ра, с которой они посещали вокал? Да и то, что все в школе давно приписывают ему отношения с выпускницей Элизабет? Наверное, стоило бы дать ему слово и возможность объясниться, но я чертовски устала быть в тени этого парня. Хорошо, что я не была погружена в эти отношения настолько, чтобы он забрался ко мне в постель. Все было довольно невинно.

Я зашла в класс следом за Тиной. Только почему-то выговор сделали именно мне. Кто последний тот и неудачник? Именно так было в моей прежней русской школе.

— Ты снова опаздываешь, Холл? — смерил меня взглядом учитель Ким. Кореец преподавал математику и английский, а уроки корейского — американец. Первый год на эту тему было слишком много шуток в стенах Уолнат Хилл.

— Извините. Меня задержали.

— И кто же? Кровать? — усмехнулся мужчина, а класс пробрал смешок.

— Знаете…В коридоре я увидела бо-о-ольшую такую крысу, — раскинула я руки, словно демонстрировала размеры не грызуна, а скорее кота Мейн-куна. А вот Тине, которая должна бы уловить мою шутку, она кажется, не зашла.

— Ладно, садись, Кэтрин. Надеюсь, большая крыса больше не встанет у тебя на пути, — мистер Ким слабо улыбнулся, схватив маркер для доски.

«И я надеюсь» — завершила я этот диалог мысленно.

После математики я помчалась навстречу ветру в дальний корпус на урок танцев. Наша школа была больше пансионом, нежели дневного обучения, поэтому её территория казалась внушительной. В Уолнат Хилл расположились тринадцать зданий: четыре из которых занимали общежития, пять корпусов для обучения разным направлениям, администрация, центр для досуга и даже тренажерный зал. Это всё не считая огромной зелёной зоны: парк, озеро, лужайки, теннисный корт. Здесь учились дети разного финансового положения. От стипендиатов до элиты. Первых, конечно, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Чтобы добраться от корпуса B до E порой приходилось использовать легкую пробежку, ведь куда опаздывать точно не стоило, так это на урок хореографии к Клэр Дейтон. Эта женщина любила порядок во всём. Я видела всего лишь раз её густые светло-русые волосы, которые всегда были забраны в идеальный пучок или высокий хвост. Ей однозначно шли распущенные и объемные прически, что делали ее моложе, но она не выходила из строгого образа, который выражался также и в её одежде. Юбки до щиколоток или брюки палаццо, закрытые блузки, водолазки.

Я ускорилась — нужно было успеть переодеться, забрать волосы и безукоризненно завязать пуанты, чтобы ровно в 9:45 стоять у станка, задрав голову и распрямив плечи. Несмотря на то, что мисс Дейтон почти всегда была в хореографическом классе, она не обращала на нас никакого внимания пока не наступит заветная минута. Могла вести какие-то записи или размышлять вслух.

Переодевшись в раздевалке, что казалась тесной коморкой, я вышла в зал, чтобы завязать пуанты, расположившись на удобной лавочке возле входа. И вот настал второй непредвиденный момент этого странного дня.

В двери влетел Алекс Уайт с совершенно не свойственным ему разгневанным выражением лица. Я мало сталкивалась с этим парнем. Из общих предметов лишь английский, история, и химия, которую я с недавнего времени нагло пропускала, да и сам он перевелся к нам только прошлой весной.

Алекс всегда казался мне отстранённым парнем, некоторой неприступной крепостью. Пожалуй, это и привлекало девчонок. Скажем так, у Алекса был свой крохотный, но все же фан-клуб. Как минимум, он мог посоревноваться во внешности с главными красавчиками школы. Высокий рост, рельефные руки, несмотря на то, что в целом он казался стройным, даже больше худым. Темно-русые волосы, идеальные скулы и небесно-голубые глаза, которых я, конечно, не видела вблизи, но из-за его самой преданной фанатки Дейзи вынужденно знала такие подробности. Лично меня не интересовали такие парни, как Уайт. Он представлялся тем, кто живёт в своём мире, что присуще многим художникам, вполне сдержанным, но очень холодным и безразличным. Если бы мне пришлось просить у кого-то карандаш в классе — Алекс был бы последним, к кому бы я обратилась.

Но в этот день он развеял образ безразличного парня. Алекс ворвался в балетный класс и направился к нашему преподавателю, пнув по неосторожности мой пуант аж в самый дальний угол, где, как выяснилось, за полчаса до урока подкрашивали стену, чтобы скрыть трещину. Так что моей профессиональной обуви не повезло оказаться именно там, что совершенно не волновало крайне возмущенного парня.

— Мисс Дейтон! — заголосил он, привлекая внимание тех, кто уже был в зале. Преподаватель посмотрела на него так пронзительно, что я поняла...я бы не хотела испытать на себе такой её взгляд.

— Почему ты врываешься сюда, Алекс? — попыталась она сохранить самообладание и потянула его к своему столу подальше от ненужных ушей.

— Да плевать, — усмехнулся он. — Почему я узнаю о разводе своих родителей не от них самих?!

«Родителей?» — раздалось в моей голове. Кажется, я единственная слышала их откровенный разговор, ведь была буквально за спиной мисс Дейтон. Алекс видел меня, но не стеснялся продолжить.

— Алекс! — вспыхнула преподаватель. — Обсудим это позже. У меня урок, — покосилась она на часы.

— Когда позже, мама? — прошептал он, а я выпучила глаза, потянувшись за пуантом.

«Мама?! Она то? И почему у них разные фамилии?»

— После этого урока. Можешь зайти сюда уже вовремя, — вздёрнула она подбородок, а я в этот момент увидела, что мои шелковые ленты все в непонятной вязкой жидкости.

— Краска? — принюхалась я, сморщившись. — За-ме-чательно, — прошептала я, опустив плечи и взмыв взгляд вверх. А потом мисс Дейтон хлопнула по столу, и я осознала, что должна уже стоять у станка, а самого Алекса уже и след простыл.

— Кэтрин? Тебе нужно особое приглашение? — обернулась на меня мисс Дейтон.

— Мой пуант…— взглянула я на руки. — В общем тут небольшая накладка, — улыбнулась я, вжав голову в плечи.

— Тогда ты можешь покинуть класс и исправить ее, — взмахнула она рукой. Хлоя, с которой я всегда конкурировала, победно ухмыльнулась.

— Но, мисс…— я уже планировала возмутиться, что моей то вины тут нет, но, видимо, ссора с сыном сделала её ещё более колючей. Так что я молча прошла в раздевалку, надела джинсы поверх танцевального комбинезона, и, прихватив обувь, вышла в коридор босиком. Я знала, что преподаватель не начнет занятие, пока провинившийся не покинет класс. Такое случалось часто.

«Дисциплина — неотъемлемая часть любого спорта. А танцы — это спорт», — так говорила мисс Дейтон в первый год.

Закрыв за собой дверь, я тут же еле слышно выругнулась, бросив сумку на широкий подоконник. Потом залезла на него и достала кеды и носки, натягивая водолазку через узкую горловину. Пучок тотчас превратился в гнездо на голове.

Окна выходили во двор, где класс художников часто практиковался, создавая интересные инсталляции возле старого дуба. Хоть пейзаж на озере Кочайчуат был прекрасен, он изрядно надоел ценителям прекрасного. Они запечатлели каждый сменяющийся сезон года на его берегу, включая первые золотые листья этой осени.

Я заметила Алекса Уайт со скрещенными на груди руками у стены школы. Напротив стояла лучезарная Дейзи, которая все еще не теряла надежд. Только вот её улыбка мгновенно сошла с лица, когда он, вероятно, сказал что-то обидное.

«Неужели, наконец, отказал?» — подумала я. Почему-то неприступная крепость Уайт никогда не давал комментариев ее глупым попыткам, что я считала крайне эгоистичным. Лучше разочек разбить сердце и прослыть грубияном, чем смотреть, как за тобой таскается такая милашка и изводить её.

Дейзи не хватало немного роста и форм. Я бы могла подумать, что ей 14 или 15, но эта девчонка точно не представлялась выпускницей. Милые щёчки, челка и каре, которые делали лицо ещё круглее.

И почему она вообще выбрала предметом обожания такого холодного парня со своим то огромный сердцем?

Может быть, Алекс и был внешне хорош, но его безразличие отталкивало. У нас было, пожалуй, два короля школы, если можно так сказать. Первое и почётное занимал Стивен Смитт — мрачный любитель рока. Кожаные куртки, гитара, байк и вся остальная ерунда, от которой сердца школьниц разбивались один за другим.Второе — мой бывший Марк Тейт. Кроме отличного торса у него еще был прекрасный голос.

У каждого из этих двух «Мистер отдай мне свою душу» был свой круг общения, куда входили лишь избранные. Красивые девушки, богатеи и парочка ботаников, которые помогали забыть об общих предметах и сосредоточиться на музыке.

Даже, когда мы встречались с Марком, я не желала общаться с таким сбродом. Меня ужасно раздражали эти напыщенные детишки богатых родителей. Нет, я не чувствовала себя ущемлённой. Хоть моя семья не отличалась сверхдостатком, мы не бедствовали. Взять даже обучение в этой школе, которое обходилось моему отчиму в 70 тысяч долларов в год.

Вначале я обижалась на мать и Клива за то, что они настояли на школе-пансион. Объясняли это тем, что Уолнат Хилл находится слишком далеко для дневного пребывания, а уставшая я после уроков танцев буду плестись на автобусе около часа каждый день. Шестнадцатилетняя я же считала, что это отговорки. Мама всё чаще пропадала в разных уголках мира из-за работы, изучая всё больше языков. А Кливу было сложно совладать с подростком, ведь мы переехали в США уже в мои тринадцать. Мой отец Алексей погиб, когда я перешла в пятый класс и я слишком хорошо его помнила, чтобы звать еще кого-то папой.

Одним летним днем мама вернулась с очередной командировки, пока я гостила в Выборге у бабушки, и сообщила, что вскоре мы полетим в Бостон к её новому избраннику и новой жизни. Я не устраивала истерик, а просто приняла этот вызов в надежде, что мама станет счастливее, что и произошло. Языковых проблем не было — я же дочь переводчицы. Английский я с детства знала на уровне B2, остальному обучилась в средней школе уже в Штатах.

Во второй год в старшей школе я осознала, что жить в общежитие — отличная идея. Больше свободы, новые друзья и даже любовь. Последнее я до недавнего времени думала, что нашла, но ошибалась. И вот сейчас эта же участь настигла бедняжку Дейзи. Кажется, ее мечты разбились о суровую реальность жизни.

— Оно и к лучшему, — с тенью печали улыбнулась я, ведь знала, что такое лживые чувства и надежды.

Я спрыгнула с подоконника, проследив, как Дейзи убегает к озеру, видимо, в слезах. Перебросила сумку через плечо, поправила подвёрнутые джинсы. Так и не отрезала их за полгода. Не было времени заехать в ателье, а потом и вовсе стала замечать, что так ходят почти все. Только вот интересно, побеждала мода или лень?

Возвращаться в балетный класс желания не возникло. Я любила танцы, знала, как строга мисс Дейтон, но меня охватило детское чувство обиды из-за несправедливости. Или это была задетая гордость?

Я решила воспользоваться этой глупой возможностью и насладиться последними теплыми осенними деньками, прихватив кофе в кафетерии. Я во всем любила искать плюсы. Только, когда из-за поворота очередного корпуса вылетел Алекс Уайт и врезался в меня, я не смогла найти положительных слов. Горячий кофе выпал из рук и окатил мои джинсы и кеды. Я подняла взгляд и, увидев виновника этого отвратительного дня, не сдержалась.

— У тебя что, тормозов нет?! — выпалила я. Алекс застыл, оглядев меня с головы до ног и прищурился, словно ему нужно было приложить усилие, чтобы вспомнить, кто я такая.

— Эм…Извини, — выдал он сухо и опустился за пустым стаканом. — Давай, куплю новый.

— Да что мне кофе? Ты на меня взгляни…Сначала пинаешь мои пуанты и меня выгоняют из класса! Теперь это! — всплеснула я руками. — Ужасный день!

— Пуанты? — переспросил он удивлённо. — Я что-то пнул?

— Наверное, ты не заметил…— ответила я уже без прежнего возмущения. Было ясно — с этим человеком бесполезны разборки, поэтому я отпустила ситуацию, глубоко вдохнув свежий октябрьский воздух.

— Ладно…— огляделся он, пока его взгляд не зацепился за рыжеволосую Кортни, которая шла к нам с капучино размера XL. Он попросил меня подождать пару секунд, подбежал к ней и вернулся с её стаканом, а я недоумевающе вскинула бровью.

— Хочешь отдать мне чужой кофе? — скривилась я. Он лишь мотнул головой в отрицании, но все-таки протянул стакан.

— И зачем же тогда?

— Можешь плеснуть в меня. Будем квиты, — произнёс он спокойно, словно его вещи — это пыль.

— И в лицо могу? — подтрунивала я.

— Как пожелаешь, — не дрогнул ни один мускул. Ему было действительно всё равно на то, что я собираюсь сделать.

Я открыла крышку и сделала вид, что собираюсь отомстить, но вместо этого просто поставила бумажный стакан на асфальт, опустившись на корточки.

— Не хочу…Это как-то низко. И не надо позволять другим так поступать в ответ на неосторожность, — одарила я его непрошенным советом и встала, взглянув на испорченные кеды.

Он лишь ухмыльнулся, наклонился за стаканом и вылил содержимое себе на беленькие Форсы. Я отпрыгнула назад, чтобы очередные брызги не долетели до меня, и все вдруг обернулись на нас, словно на зверушек в клетке зоопарка. Самым нежеланным зрителем оказался Марк, который шёл рядом с Тиной.

— Ты что творишь?! — прошипела я. — Зачем этот спектакль?

— Потому что ты сделала вид, что умнее и правильнее меня…Всепрощающая…кто ты там? Как тебя зовут? — вскинул он бровью.

От возмущения и косых взглядов я проглотила все слова. Когда это доброта и понимание стали посмешищем?

— Ну так кто ты? Как тебя зовут?

Я сделала шаг к нему ближе и прошептала любимую поговорку отца на русском.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Я развернулась, чтобы покинуть этот закуток напряжения. Даже издали я видела, как желваки на лице моего бывшего заходили ходуном, а Тина, глядя на нас что-то шептала ему на ухо. Но что больше всего меня поразило, так это неожиданно брошенные мне вслед слова Алекса Уайт.

— Я и так крепко сплю, — произнёс он безразлично и тоже покинул двор кафетерия.

Я же резко обернулась, осознав, что он понял мою несвязную для американца речь. Но Алекс Уайт уже накинул капюшон худи и не уловил моего удивлённого взгляда. Зато передо мной внезапно возник Марк, скрестив руки на груди и повысив тон.

— Что творится у тебя с Уайтом?!

В нём что, проснулся ревнивец? Ни один вертящийся вокруг меня паренек не вызывал у него таких эмоций.

— Ничего. Недоразумение, — ответила я спокойно, сделав шаг в сторону, но он сделал его вместе со мной.

— Он не обидел тебя?

— Он то? — усмехнулась я, но вдруг задумалась над своей реакцией. Наверное, этот парень и впрямь может сильно задеть. Он похож на асоциального красавчика со странным стилем. День он ботаник и носит модные очки с рубашками, в другой раз наденет что-то мешковатое или худи, как сегодня. Как будто у него внутреннее буйство личности, но внешне он выдает лишь легкую ухмылку или безразлично пожимает плечами. Это совсем не похоже на меня, эмоции которой написаны на лице. И сейчас я задумчиво глядела сквозь бывшего, чего он не мог не заметить.

— Задумалась? Над чем?

— А? — отвлеклась я от мыслей.

— Я же тебя знаю…— склонился Марк ближе. — Когда в своей голове ты проводишь какой-то анализ — что-то тебя беспокоит. Так что…или кто?

— Этот вот Алекс…Анализировала его, — хмыкнула я. — А тебе советую подумать не обо мне, а о Тине, — не стесняясь, я ткнула указательным пальцем в сторону кафе. Мама бы сейчас ударила по руке за такие некультурные жесты, но мне было плевать.

Тина однозначно была новенькой подружкой Марка или желала ею стать. Она наблюдала за нами, как хозяйка ретривера, который подбежал к очередной юбке.

— Что? Она то тут при чём? — растерянно спросил Марк. — Ты из-за этого порвала со мной или…

— Нет, — оборвала я тут же. — Просто захотела расстаться…

— Просто? — поджал он губы. — Ладно. Раз уж причины нет — значит, я не буду в твоих глазах козлом. И на том спасибо, — улыбнулся Марк и ушёл. Я смотрела на удаляющуюся спину, к которой порой прикладывалась щекой, и поняла, что сердце не сжимается от боли. Немного ёкнуло и то, пожалуй, от обиды.

Может быть, я и не была влюблена в него в самом деле? Откуда я вообще могла знать истинное чувство любви?

Глава 2. Алекс борется с гневом

10 октября.

Для Алекса Уайт этот день не задался сразу. Любитель анимэ Сэм вновь полночи пытался расположить свои фигурки любимых персонажей в каком-то собственном порядке, и одна из них утром оказалась прямо у кровати Алекса. Так что, когда тот вскочил с первым будильником, взвыл от боли, наступив на рыжеволосую Рокси. Желание избавиться от этой вещицы, бросив её в урну, мгновенно вспыхнуло в нём, но, осознав, сколько эта фигурка стоит и как важна она его соседу по комнате Сэмюэлю, он подавил его.

— Ты чего кричи-и-ишь? — протянул еще сонный Сэм. Алекс не сдержался и бросил в него свою подушку.

— А ты за своими вещами следи! — следом в парня полетела еще и фигурка Рокси.

— Ээээ! Осторожнее, — Сэм тут же разлепил глаза и, потянувшись за своей драгоценностью, отругал соседа на родном японском.

Урок французского, который Алекс выбрал, буквально ткнув с закрытыми глазами в бланк, прошёл, как всегда, уныло, разве что таскающаяся за ним Дейзи вновь доставала его записками на этом красивом языке любви. Он был безразличным ко всем этим девчонкам и не искал отношений, но грубо отказать милашке Дейзи за эти несколько месяцев так и не смог, просто потому что ему было жаль задеть её чувства. Надеялся, что придёт время и она сообразит, что он хочет сказать своим игнором, но она была либо глупой, либо отчаянной.

На перемене между французским и занятием в художественном классе он забежал к тете Элизабет — сестре по матери, и по совместительству директору «Уолнат Хилл». В отличие от строгой Клэр Дейтон, Элизабет была улыбчивой и мягкой по натуре. Она не стеснялась довольно экстравагантных нарядов и обожала экспериментировать с цветом волос. В этот раз остановилась на светло-рыжем. Своих детей у женщины не было, поэтому она души не чаяла в любимом племяннике, и Алекс это знал, но никогда этим не пользовался.

— О чём ты говоришь, Клэр? Какой развод?! Вы же прекрасно жили…Что случилось?! — голосила в трубку Элизабет, когда Алекс вошёл в её кабинет, как всегда, без стука. Вместо того, чтобы подать знак присутствия, он застыл, вслушиваясь в разговор, полный возмущения.

— Не понимаю…Но что же Алекс?! Он то знает, что его родители будут жить врозь?!

— Не знает, — вырвалось из уст Алекса, и Элизабет мгновенно обернулась, приняв вид провинившейся школьницы.

— Алекс…— опустила она телефон. — Ты…что ты…, — не успела она придумать объяснения своим словам, как Алекс Уайт уже покинул её кабинет и помчался в соседний корпус к матери. Его было сложно задеть чем-либо и вывести на эмоции. Всё в этом мире не имело должного значения, чтобы показывать свою ярость. Всё, кроме лжи. Он терпеть не мог притворство и тайны. А судя по тому, что его прилежная с виду семья совсем скоро разрушится, оставляя после себя лишь руины и травмы, говорило о том, что и мать и отец долгое время лишь играли свою роль.

Он даже и не помнил, как дернул ручку двери и влетел в балетный класс. Им впервые за долгое время овладел гнев, поэтому он заикнулся о разводе на глазах ошеломленных учениц матери. Алекс не понимал, отчего так яростно протестует. Он ведь уже не маленький мальчик, которому требуется опека или родительская любовь, хотя материнской никогда не доставало. Но всё же…Почему эти новости так сильно задели его?

Когда мать одарила его строгим взглядом, отчитав за срыв урока, он немедленно покинул класс и выбежал на улицу остудить пыл.

— Чёрт! — взъерошил он свои непослушные волосы. Тёмно-русые, с чёлкой, которая обычно падала набок, а во влажную погоду слегка завивалась. — Зачем я вообще туда ворвался? — Алекс отчитал себя за неконтролируемый всплеск эмоций. Он не любил то, что не мог контролировать. Возможно, поэтому развод родителей так сильно его волновал.

Пока он предавался размышлениям своей детской выходке, позади к нему уже кралась Дейзи, которой не повезло застать своего «идола» в таком состоянии.

— Але-е-екс, — протянула она, расплываясь в самой милой застенчивой улыбке. Это единственное, что Уайт нравилось в ней.

— Что?! — оскалился он, вздрогнув от неожиданности.

— Эм…У тебя всё хорошо? — брови Дейзи наивно полезли на лоб.

— У меня то? — сбавил он тон, но скрестил руки на груди. — Не совсем всё хорошо, Дейзи.

От своего имени на его устах девушка совсем растаяла и сделала уверенный шаг к нему. Алекс тут же попятился назад, испугавшись нежелательного контакта.

— Послушай, Дейзи…

— Да?

— Хватит. Давно было пора сказать тебе, что ты меня не интересуешь как девушка. Да меня…— усмехнулся он. — Меня вообще мало, что интересует в этом мире, Дейзи. И отношения мне не нужны. Оставь меня в покое…Будь счастлива.

Дейзи не сразу поняла, что именно пытается донести до неё Алекс из-за последних слов, и продолжала глупо улыбаться, поэтому ему пришлось повторить уже без намёков.

— Не пиши мне…Не ходи за мной и лучше…не разговаривай. Так понятнее?!

Глаза Дейзи наполнились слезами, и она развернулась к озеру. Её шаги были быстрыми, но неуверенными, словно она пыталась убежать не только от слов, но и от самой себя. Алекс проводил её взглядом с чувством искренней жалости. Он понимал, что разбил девчонке сердце, но в этот раз его терпение было на исходе. Ему порядком надоело нянчиться с её чувствами, словно с хрупким фарфором. Вины он не испытывал, хотя где-то глубоко внутри теплилась горечь от того, что его попытки не оказаться грубияном оказались тщетными.

— Нужен кофе…— с этой мыслью он направился к кофейне. Алекс бросил взгляд в окно директорского кабинета и увидел там встревоженную тетю Элизабет, которая внимательно осматривала школьный двор в поисках племянника. Алекс поспешил скрыться с поля зрения и буквально вбежал во двор кафетерия, не смотря вперёд. Если бы он замедлился на пару секунд, он бы не столкнулся с этой девчонкой и её кофе не выплеснулся на её джинсы и кеды. Но, с другой стороны, тогда эти двое вряд ли бы хоть когда-то заговорили, учитывая, что наступил выпускной год.

— У тебя что, тормозов нет?! — протараторила она. Алекс вдруг подумал, что перед ним очередная капризная леди Уолнат Хилл.

— Эм…Извини, — выдал он сухо и опустился за пустым стаканом. — Давай, куплю новый.

— Да что, мне твой кофе? Ты на меня взгляни…Сначала пинаешь мои пуанты и меня выгоняют из класса! Теперь это!

— Пуанты? — уточнил Алекс. Он узнал эту симпатичную девчонку Кэтрин по парочке общих занятий, на которых ни он, ни она особо не выделялись, чтобы иметь представление друг о друге. Но теперь он вспомнил, что Кэтрин является еще и ученицей его матери. Именно в этот день это вызвало в нём лишь неприятные ассоциации. — Я что-то пнул?

— Наверное, ты не заметил…— ответила вдруг она уже без прежней дерзости, добавив печальный вздох, и Алекс почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не ожидал такой перемены в её настроении. Её внезапное смирение смутило его, и он не знал, как реагировать. — Ладно…— огляделся Алекс в поисках чего-то, пока его взгляд не зацепился за рыжеволосую Кортни, которая как раз направлялась к ним. — Сейчас приду.

— Хочешь отдать мне чужой кофе? — скривилась Кэтрин. Алекс протянул ей стакан, попросив отомстить порцией напитка на его кроссовки.

— И в лицо могу? — совершенно серьезно спросила она. Алекс подумал, что связался не с той девчонкой, но она опустила стакан и одарила его столь знакомым учительским тоном.

— Не хочу…Это как-то низко. И не надо позволять другим так поступать с тобой в ответ на неосторожность.

В её голосе была даже тень заботы или, быть может, жалости, чего Алекс не мог терпеть.

Он ухмыльнулся, наклонился за стаканом и вылил содержимое себе на свои любимые Форсы. Внутри бросался ругательствами в свою же сторону.

— Ты что творишь? — прошипела Кэтрин. — Зачем этот спектакль?

— Потому что ты сделала вид, что умнее и правильнее меня…Всепрощающая…кто ты там? Как тебя зовут? — вскинул Алекс бровью, отыгрываясь на ученице матери, ведь и так прекрасно знал ее имя. Но она лишь молчала.

— Ну так кто ты ? Как тебя зовут? — продолжал Алекс перед десятком устремленных на них пар глаз. Кто-то шептался, кто-то присвистнул.

Только вот Кэтрин Холл была не из робких. Она сделала шаг ему навстречу, но неожиданно для себя, Алекс не отступил, хотя обычно всегда пятился, когда кто-то пытался сократить и без того опасное расстояние между ними. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, теперь был напряжённым, но в нём не было ни капли враждебности.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — произнесла она на чистом русском языке без малейшего акцента. Алекс прекрасно понял, что она пытается сказать, но всё же не стал подавать виду, что чертовски удивлён. Он сразу же вспомнил деда Александра, в честь кого его назвали, и все то, чему он его успел научить. Немного читать на русском, говорить пусть и ломано, даже ругаться, за что они оба порой получали от бабушки Мэри.

— Я и так крепко сплю, — выдал он ей вслед на английском и развернулся, победно улыбаясь.

«Эта девчонка явно не ожидала такого!»

К матери он так и не вернулся, зато директор школы смогла поймать его при попытке бегства за территорию школы. Конечно, это условное бегство, ведь ученики не были строго привязаны к Уолнат Хилл, но с его стороны это был однозначный побег от реальности.

— И куда собрался? — просигналила тетя Элизабет ему с дороги из своего беленького «БМВ».

— Могу я прогулять хоть пару занятий? — улыбнулся он. Женщина смешливо сдула отросшую челку с глаз и кивнула ему на пассажирское сидение. — Поехали в город. Мне нужно кое-что прикупить.

— А вы точно директор? — вскинул бровью Алекс.

— Сейчас я тетя Лиза. Давай, не заставляй меня волочиться за тобой.

Алекс прыгнул в машину. Желание говорить о предстоящем разводе родителей испарилось после того, как он бесцеремонно ворвался в балетный класс. Он наивно наделся, что ему послышалось и на лице матери от его обвинений во лжи отразится недоумение, но своим холодным тоном и видом она доказала, что это правда. В голове не укладывалось, как столь правильные родители внезапно решились разойтись. Кевин Уайт был примером хорошего отца и золотого мужа. Нейрохирург с сотней восторженных отзывов пациентов. Его жена Клэр Дейтон отличалась грацией и хозяйственностью. В стенах их частного дома, наверное, и не царила любовь, зато был порядок и своя домашняя конституция. Алекс Уайт все детство наблюдал, как родители заботятся друг о друге, уважают и поддерживают на пути трудностей. Но он наивно приравнивал это к любви, не осознавая, какой она может быть в самом деле. Он и не помнил, чтобы родители обнимались, шептались о