Алекс Родионов
А на улице дождь, дождь да серый туман...

Глава

Рядовой Макс сидел у пульта системы Ту ТС и смотрел в окно. За стеклом была ночь — не просто темнота, а такая густая, будто кто-то вылил за борт цистерну машинного масла. Дождь стучал по крыше кунга ровным, настойчивым барабанным боем, и от этого стука в висках пульсировала ноющая боль. Самолёты взлетали на форсаже — огненные струи выхлопа рассекали мокрую черноту, — а садились почти бесшумно, призрачно, словно тяжёлые механические совы, возвращающиеся в гнездо.

Обычная работа. Летать по коробочке, как говорили старослужащие. Включить, выключить, проконтролировать, записать в журнал. Ничего сложного. Макс даже успевал дремать с открытыми глазами — такое умение вырабатывается у дежурных быстро, естественно, как чесание за ухом.

Что может помешать службе? — подумал он, глядя, как очередной Ту-95, похожий на огромную серебристую ласточку, уходит в клещи ночи. — «Ничего. Всё идёт как по маслу. На каждый шаг есть воля создателя».

Он не знал, что творец в тот вечер был в особо капризном настроении.

В кунг ввалился полковник Якушев.

Ввалились — это ещё мягко сказано. Дверь распахнулась с такой силой, что на столе вздрогнули стаканы, а Макс чуть не свалился со стула. В проёме замер тяжёлый, широкоплечий силуэт, обрамлённый дрожащим ореолом лампы дежурного освещения. За спиной у силуэта мелькнули ещё двое — тени, не более.

— Рядовой Макс! — голос Якушева был похож на скрежет гусениц по бетону. — Как служба?

Макс вскочил по команде, но полковник махнул рукой.

— Сиди, сиди… Ты ж не на параде.

И тут Макс понял: Якушев был не просто пьян. Он был счастливо, безмерно, космически пьян. Это состояние, когда человек перестаёт быть человеком и становится воплощением абсолютной уверенности в своей правоте. Глаза полковника светились миром, в котором всё прекрасно, всё возможно, и любая проблема решается одним щелчком пальцев. Или выстрелом.

— Понял в чём суть проблемы? — Якушев приблизился, и запах перегара, одеколона «Тройной» и чего-то ещё — чего-то дикого, лесного, — ударил в нос.

— Товарищ полковник, я…

— Нас не было дома трое суток! — перебил Якушев, размахивая руками. — Трое суток, Макс! Мы с кавалершами собирали грибы. В лесу. В грязи. В этом… — он махнул рукой в сторону окна, — …в этом проливном дожде!