Иньшэнь Тихие воды
Всё сбудется

Глава

Город застывает во время жары. Привычный суетливый мир вязнет в бесконечном мареве. Обычно шустрые прохожие движутся, словно мухи, застывшие в меду, — им лень даже попытаться поторопиться по своим делам. Кажется, иммунитет к этой заразе есть только у маленьких детей и алкашей, поражающих своей непосредственностью и безразличием к происходящему.

Дарья продиралась сквозь жару, сквозь толпы прохожих, увязая босоножками в плавящемся асфальте. Из последних сил она стремилась в спасительный оазис — торговый центр с кондиционером. Она не собиралась ничего покупать. Ей просто нужно было охладиться.

Последняя ступень лестницы была взята, и тут на пути выросла преграда. Прямо перед ней, словно из ниоткуда, возник старик — косматый, с косым прищуром. Дарья вздрогнула и отшатнулась. Старик пристально взглянул на неё и протянул монетку: старую, неровной формы, будто чеканили её много веков назад.

— Возьми, девонька, возьми, не бойся, — прошелестел он и поднёс морщинистую ладонь ближе

.— Мне не нужно, спасибо большое...

Но старик всё причитал, что монетка непременно должна остаться у девушки, и совал ладонь ей чуть ли не под нос. Проще было взять. Дарья неохотно подставила руку, монетка упала на ладонь — и резко обожгла кожу. На улице конечно было жарко, но не до такой же степени.

— А что мне с ней делать? — Вопрос повис в воздухе. Перед ней никого не было.

Дарья огляделась — старик как испарился. Только монетка поблёскивала на солнце, тяжёлая и тёплая, будто живая.

Она вошла внутрь, вертя монетку в пальцах, холод кондиционера обнял её, как когда-то обнимал Кирилл — сразу, целиком, без остатка. От этого сравнения заныло в груди. Полгода прошло, а всё равно — любая мелочь, и мысли возвращались к нему, как к больному зубу сползает язык.