Месть и ничего более

Часть перваяНижний Новгород, январь 2024 г.

Новогодние праздники. Выходные. Красота! Ничего не хочется делать. Просто отдыхать. Я растянулась на диване.

— Мам, ну мы скоро будем завтракать? — спросил Вовка, вихрастый взлохмаченный подросток, стоя в дверном проёме.

— Ну позавтракай, в чём проблема? — лениво ответила я.

— С тобой завтракать вкуснее, — сказал он.

— Деточка, отвали, пожалуйста! В холодильнике холодец, салаты. Имей совесть!

— Мам, вставай уже! Вставай! Вставай! Вставай!

— Угу. И кофе принеси в постель! — решила я окончательно обнаглеть.

— А может, в чашку? — спросил он и стащил с меня одеяло.

— Вовка, получишь у меня! — я встала и попробовала дать ему шуточный пинок. Не тут-то было! Отскочил и со словами «А ты попробуй догони!» убежал на кухню.

Меня зовут Лимонова Татьяна Николаевна, и у меня самый лучший в мире и в меру шкодливый сынок Вовка. Чадушке уже пятнадцать лет. При этом рост у него почти метр девяносто, а нога сорок шестого размера. Я даже до его плеча не дотягиваю со своими метр шестьдесят. Увлекается он программированием и занимается боксом.

Я работаю в детективном агентстве «Тайны.нет». У меня замечательная начальница Белозерова Валентина Алексеевна.

Выходные, но ничего не поделаешь — надо вставать, чадушко проголодалось. Из прихожей я услышала жалобное поскуливание. Это Бенька гулять запросился. Приспичило. Персик тоже сидел рядом. Ах да... Бенька и Персик — это наши животные-подобрашки.

Бенька — йоркширский терьер. Хозяева его просто выставили из машины посреди дороги. Дело в том, что у него есть дефект — правая передняя лапка в два раза короче, чем должна быть. Как сказал ветеринар, недоразвитие лапки. Но пёс не комплексует. Вполне игрив и доволен жизнью.

Персик — рыжий кот дворянской породы. Забыл совсем, что на улице его подобрали. Манеры аристократические, но, когда никто не видит, не прочь забраться на стол за чем-то вкусненьким. Его принцип: «Что-то стырил и ушёл — называется нашёл». Он часто ходит на прогулку вместе с Бенькой.

Ещё у нас проживает мелкая и хулиганистая кошечка Фиска. Её пытались приучить к улице, но не смогли — боится и, в основном, гуляет на хозяйских плечах, как воротник. А может и вовсе спрятаться куда-нибудь, если видит, что намечается прогулка.

— Вовка, я в душ и приготовлю завтрак, а ты иди гулять с животными!

— Мам, а может, ты сходишь?

— Хорошо, тогда ты организовываешь завтрак, — ответила я.

— Нет... И завтрак ты.

— Обнаглел? Бенька часов в шесть-семь гулять привык. Поводок в руки — и пошёл! — сказала я.

— Злая ты! — ответил подросток. — Ребёнка с утра и на мороз! Бессердечная!

— Топай, деточка. Придёшь — позавтракаем.

Вовка пошёл одеваться, а я — в душ. Контрастный душ с утра и кофе — это то, что надо, чтобы проснуться.

Я только успела принять душ и начала накрывать на стол, как заиграл мобильник. На дисплее высветилось «Валя».

— Танюш, привет! Не отвлекаю?

— Привет, Валь, говори.

— Жилищный комплекс «Торпедо» ведь недалеко от тебя находится? — спросила она.

— Вроде нет...

— Тут такое дело... — сказала она. — Рядом с ЖК «Торпедо» есть коттеджный посёлок. Убит коллекционер огнестрельного оружия. Мужчине шестьдесят лет. Его зарезали в собственном коттедже. Судя по тому, что труп был обнаружен рядом с входной дверью, он сам открыл дверь убийце. По подозрению в убийстве задержан сын убитого. Его засняли камеры наблюдения.

— Так у нас же новогодние выходные, — сделала я слабую попытку возразить.

— И что? Или в праздники преступлений не бывает?

— Ну да... — пришлось мне с ней согласиться. Так и хотелось Вовкины слова ей повторить: «Злая ты, бессердечная!» — но я сдержалась.

— Так вот, — продолжила она, — со мной связалась жена предполагаемого убийцы. Потом мы встретились в офисе. С её слов, у мужа с отцом были прекрасные отношения. Но подтвердить, что муж ни при чём, она не может, так как отдыхала в это время в санатории в Городце.

— Так, Валь, что конкретно требуется?

— Чего? Ну как минимум — поехать в этот поселок и пообщаться с соседями. В общем, запиши куда-нибудь данные.

Я взяла блокнот с Вовкиного стола и ручку.

— Адрес, по которому было совершено преступление: улица Абразивная, дом ХХ. Убитый — Лесов Николай Евгеньевич, шестьдесят лет, частный предприниматель. У него несколько продуктовых магазинов, маленькая сеть, называется «Вишенка». Коллекционировал макеты огнестрельного оружия. Сам увлекался охотой и рыбалкой. Убили его тридцатого декабря, перед Новым годом. Дома его обнаружил приятель и сосед Ёлкин Павел Павлович, пенсионер, шестьдесят два года. Он зашёл на рыбалку соседа пригласить. Дверь оказалась не заперта. Подозреваемый в убийстве — сын Николая Евгеньевича, бизнесмен Пётр Николаевич Лесов, тридцать пять лет. Жена Лесова Елизавета Вениаминовна, тридцать лет. Работает у Петра Николаевича бухгалтером. Проживает по адресу: улица Горная, дом ХХ, квартира 45. Телефон 8-905-ХХХ-ХХ-ХХ.

Клацнул замок. Вовка с животными пришёл с прогулки.

— Всё, Валюш, позавтракаем и займусь, — ответила я.

— Вот это правильный подход! А то отдыхать в праздники додумалась! — усмехнулась она.

Часть вторая

После завтрака мне так не хотелось никуда ехать, но ничего не поделаешь. Я вышла из подъезда, села в свой старенький, но верный «Форд» и поехала на место преступления.

В коттедже никого не было — ожидаемо. Потерпевший жил один. Но в соседнем доме проживает его приятель Ёлкин.

Я нажала дверной звонок. Послышалась соловьиная трель и шаги. Чуть не забыла: в пиджаке, в кармане, у меня диктофон. Я расстегнула куртку и включила его.

— Щас открою. Кто там ещё? — спросил скрипучий стариковский голос.

— Следователь Лимонова. По поводу убийства вашего соседа, — соврала я без зазрения совести. Хотя нет, совесть меня немного грызла: иначе соседи могли просто не открыть дверь. Полиция — это органы власти, а частный детектив — это частный детектив, всё-таки.

Дверь открылась. На пороге стоял седой старичок маленького роста.

— Мне нужен Ёлкин Павел Павлович, — сказала я.

— Это я, но меня же недавно уже опрашивали.

— Так это оперативники были, а мне дело передали.

— А что, от них информации недостаточно было? — спросил он с недоверием.

— Я не займу у вас много времени, — ответила я.

— Паш, кто там? — спросил женский голос. В прихожую вышла пожилая женщина с фигурой дирижабля, но с добрым лицом. Скорее всего, супруга Павла Павловича. Она была примерно на голову выше старика.

— Это следователь, Маш, — ответил он. — Иди чайник поставь. А ты заходи.

— Спасибо, я чай не хочу. Просто задам вам несколько вопросов, — сказала я, проходя в небольшую, но уютную комнату.

— Ну задавай, раз пришла.

— Павел Павлович, вы давно знали убитого?

— Очень давно. Наверное, лет десять уже, как коттедж построили и сюда переехали. С сыном они очень дружны были. То на охоту вместе, то на рыбалку. У них увлечения совпадали. А стрелял-то Петька метко. Запросто кабану меж глаз попадал. Я почему знаю — сам видел, с ними на охоте был.

— Да вот Пётр Николаевич — первый подозреваемый, — заметила я.

— Петька-то? Да он не мог. Колька его с рождения воспитывал. Мамка у парня в родах померла. Колька ему и за мать, и за отца всегда был.

— А как же камеры наблюдения? — задала я резонный вопрос.

— Да ну... Бред какой-то.

Дверь в комнату открылась. Вплыла супруга Павла Павловича. В руках у неё был поднос. На подносе — две чашки, заварочный чайник и тарелка с плюшками.

— Угощайтесь! — сказала она и широко, добродушно улыбнулась.

— Спасибо, да я не хочу, — смутилась я.

— Угощайся, угощайся, — сказал Павел Павлович. — Таких плюшек, как моя Машка делает, ты нигде не попробуешь. С маком. Вкуснющие!

— Правильно Пашка говорит, — женщина поставила поднос на стол, аккуратно расправила салфетку. — Тесто удачное вышло, сдобное. Ешьте, а то остынет!

— Спасибо, — поблагодарила я женщину и взяла одну плюшку. И вправду вкусные были.

— А вас зовут Мария? — спросила я.

— Ивановна, — добавила она. — Но можете меня просто Машей называть, — улыбнулась она.

— Мария Ивановна, а вы что знаете про убийство вашего соседа? — спросила я.

— Да ничего... Паша пошёл с ним о рыбалке договариваться тридцатого числа, а он лежит убитый, — сказала она.

— Да. Мы любили на льду порыбачить, — вмешался в разговор супруг. — Мы иногда даже соревнования устраивали, кто больше наловит. А тут захожу, нажимаю звонок, а дверь не открывают. Я толкнул дверь-то, а она не заперта. Я вошёл, а в прихожей Колька лежит. Весь в крови. Я тут же полицию и вызвал, но Петька его точно убить не мог. Ошибка какая-то...

— Понятно. А может, по работе у него конфликты были? — спросила я.

— По какой работе? Он был сам себе начальник. У него три магазинчика продуктовых было. Да кто из-за этого убивать-то будет? — удивился Павел Павлович.

— Ну, может, конкуренты, — ответила я.

— Ну, скажете тоже, — ответил он. — Колька вообще неконфликтный был.

— А сын? Он чем занимается? — задала я очередной вопрос.

— Да он чего-то там компьютерами занимался. Ну и из-за чего он мог отца убить? Тем более они с отцом очень дружны были, — ответил мужчина.

Скоро я вышла от Ёлкиных и поехала домой. Что же... Теперь надо, наверное, связаться с невесткой убитого, возможно, договориться с ней о встрече. А также нужно узнать, кто занимается расследованием убийства Лесова.

«Фордик» плёлся по каше дорог. Снег падал, как в сказке, хлопьями. Дворники заскребли по стеклу. Уже через тридцать минут я была дома.

Открыв дверь, я услышала знакомые звуки из детской. Опять Вовка, закусив губу, играет в стрелялки на компьютере. Звуки стрельбы, воплей умирающих зомби и клацанье клавиатуры.

— Чем занимаешься? — спросила я, зайдя в комнату.

— Мам, отстань! Меня сейчас убьют! — нервно ответил подросток.

«Ладно, не буду его отвлекать. Пусть играет», — подумала я. Вовка иногда любит поиграть в такие игры. Учёба в школе уже года два очень напряжённая, детей готовят к ОГЭ. Так, с помощью игр, он отвлекается от всего. Тем более что у него каникулы.

Я налила кофе и набрала номер Лесовой Елизаветы.

— Да, — ответил женский голос на том конце трубки.

— Елизавета Вениаминовна, здравствуйте! — сказала я.

— А это кто? — спросила женщина.

— Меня зовут Лимонова Татьяна Николаевна. Я из детективного агентства «Тайны.нет». Вы к нам обращались.

— Да. Слушаю вас.

— Вы обратились к нам, чтобы мы нашли доказательства невиновности вашего мужа в убийстве отца. Мы можем с вами встретиться? Мне надо задать вам несколько вопросов.

— Да, конечно, — ответила она. — Приезжайте. Я весь день дома сегодня.

Голос её был тихим и несколько уставшим. «Слишком она спокойна, — подумала я, — либо хорошая актриса, либо на самом деле уверена в невиновности супруга».

Через пятнадцать минут мой вишнёвый «Форд» ехал на улицу Горную. В новогодние выходные, как правило, пробок на дорогах мало. И это не может не радовать. Люди уже напраздновались, и многие просто отдыхают. Им, в отличие от меня, работать в праздники не приходится.

Вот станция метро «Пролетарская», дальше — поворот на Карповскую церковь, потом — Мызинский мост через Оку. Ещё немного, и улица Горная, где живёт наша клиентка. Квартира располагалась в кирпичной пятиэтажке на третьем этаже.

Я набрала номер квартиры на домофоне. Клиентка открыла дверь.

— Здравствуйте, Татьяна Николаевна, проходите, — сказала она и слабо улыбнулась.

Это была миниатюрная женщина, внешне немного похожая на мышь из-за узкого лица и длинноватого носа. Длинные чёрные волосы, заплетённые в толстую косу, под глазами — синяки, какие бывают у человека, который не выспался или сильно устал. Некоторое сходство с мышью ей добавлял и серый, пусть и дорогой, халат.

— Да, Елизавета, — ответила я. — Мне надо с вами пообщаться, чтобы понять, в каком направлении вести наше расследование.

— Куртку повесьте в шкаф и проходите в зал, — сказала она.

Я прошла в комнату. В квартире был сделан дорогой ремонт. Похоже, объединили две «брежневские» квартиры в одну. В комнате было уютно. Обстановка: дорого-богато, но со вкусом. Шкафы из цельного дерева, явно недешёвые кресла и диван, между креслами стоял изящный журнальный столик, на стене висела большая плазма.

Мы расположились в креслах. Я сунула руку в карман пиджака и незаметно включила диктофон на запись.

— Ну, спрашивайте, что вы хотели узнать? — задала вопрос хозяйка.

— Елизавета Вениаминовна, скажите, какие отношения были у вашего мужа с отцом? Может, между ними были разногласия, ссоры?

— Нет. Ничего такого не было. Петя очень хорошо к отцу относился. Да и Николай Евгеньевич тоже сына любил. Они были друзьями.

— А чем занимался ваш муж, где он работает? Я слышала, что у него свой бизнес.

— Да. У него своя фирма. Разрабатывают программы для бизнеса. Также работают с искусственным интеллектом, — ответила супруга.

— А у него были враги или недоброжелатели? — спросила я.

— Нет. Вернее, не знаю. Может быть, но я ничего такого не замечала.

— Может, кто-то был заинтересован в том, чтобы его подставить?

— Возможно, его приятель и совладелец фирмы, Боря, но я в этом не уверена. Они с института дружат.

— А как так получилось, что именно ваш муж попал на камеру? — спросила я. — Где он был вечером тридцатого декабря?

— Я не знаю, — тихо, почти шёпотом, ответила женщина. Голос, до этого ровный и практически без эмоций, дрогнул. На глаза навернулись слёзы. Мне стало очень жаль её.

— Ну-ну, — сказала я. — Просто факты — вещь упрямая. Он на камеру попал, понимаете, Елизавета Вениаминовна? Следствие за это зацепилось.

— Я всё понимаю, но он не мог. Да, я в Городец уехала двадцать седьмого декабря, в санаторий. Но он не мог! Я знаю это! Он не убийца! — тут она практически кричала. С ней случилась истерика.

Я пошла на кухню и налила воды.

— Пейте, вам надо успокоиться, — сказала я, протягивая стакан.

— Спасибо, — ответила Елизавета, руки её дрожали. Мелкими глотками она начала пить воду. Сделала несколько глубоких вздохов и почти успокоилась. По крайней мере, можно продолжать разговор.

— Задам вам ещё один вопрос, возможно, неудобный и бестактный, но… Новый год ведь семейный праздник. Странно, что вы встречали его не семьёй. Или для вас это обычное дело? — спросила я.

— Да мы и встречаем вместе, но у меня были проблемы со здоровьем — спина болит, грыжу удаляли. Надо было пролечиться.

Мой взгляд упал на детский пластиковый комодик с игрушками. Я решила задать женщине отвлекающий вопрос:

— Елизавета Вениаминовна, а у вас дети есть?

— Да. Сын Владик, ему пять лет.

— Вы с ним ездили в санаторий?

— Нет. Он у мамы сейчас, в Богородске. Не могу я его сейчас забрать, после таких событий. Нет сил с ним заниматься. Пусть там пока поживёт.

— Это правильно, — согласилась я. — Елизавета, могу я к вам просто по имени обращаться?

— Да, так, наверное, даже лучше.

— Ну и вы меня можете просто по имени называть, Татьяна. Мы попытаемся во всём разобраться и помочь вам, но, к сожалению, гарантировать мы ничего не можем. Будем искать доказательства невиновности вашего мужа.

— Главное, помогите, — ответила женщина и с надеждой посмотрела мне в глаза.

— Хорошо. Ещё несколько вопросов: как полностью зовут Бориса, который совладелец фирмы? Как с ним связаться? Кто занимается расследованием дела?

— Расследованием занимается следователь Теплова Зинаида Ильинична, — ответила она.

— Как с ней связаться?

— Сейчас. В телефоне должен быть её контакт. — Она взяла мобильник, нашла номер. — Записывайте: +7-905-ХХХ-ХХ-ХХ.

Я тут же сохранила номер в свой телефон.

— А про Бориса? — спросила я.

— Да. Тоже запишите. Кобылкин Борис Борисович, — ответила женщина.

— А номер?

— Номер Бори: +7-908-ХХХ-ХХ-ХХ. И да, рабочий ещё: 8-831-439-ХХ-ХХ. Там секретарь ответит, Аня.

— А адрес организации?

— Бонч-Бруевича, ХХ, офис 27, — ответила она и зачем-то пояснила: — Это недалеко, по проспекту Гагарина и повернуть во дворы.

Я попрощалась с Елизаветой. Вот уже мой «Фордик» едет обратно, в сторону Автозаводского района. Уже смеркалось, зажглись фонари и новогодняя иллюминация. Её ещё до февраля будут включать. Где-то во дворах запустили салют. Снова хлопьями падал снег, искрясь от света фонарей. Деревья стояли в снежных шубах.

«Какая же красота вокруг! — подумала я. — И город наш такой красивый!»

И тут же мелькнула другая мысль, довольно удручающая: «У кого-то праздники, кто-то гуляет и отдыхает, а у кого-то горе. Неправильно это как-то».

Часть третьяг. Горький, июнь 1985 г.

— Девочки, а пойдёмте сегодня на дискотеку? — сказала Тамара, маленькая рыжеволосая кудрявая девчонка семнадцати лет.

Синее платье в горошек, в котором она сегодня пришла, шло ей невероятно. Но, придя на работу, ей пришлось надеть спецодежду. Ничего не поделаешь — комбинезон и косынка, правила безопасности. А платье скучало в раздевалке. Хотя с её внешностью можно было надеть что угодно — и всё красиво.

Они со школы дружили, а сейчас работают вместе: Тамара, Глаша и Наташа. В обед они сидели в заводской столовой. Устроились работать в один цех — ученицами токаря.

Да... Немного о подругах Тамары.

Глаша — чуть полноватая девушка. Из‑за полноты она была несколько не уверена в себе.

Наташа — симпатичная, но высокая девушка, брюнетка с короткой стрижкой, спортсменка. Сейчас она играет в баскетбольной команде от завода. Им всем только по семнадцать — восемнадцать лет. Впереди столько планов, столько нового и интересного. Вся жизнь впереди!

— Ну а что? Давайте после смены встретимся у входа в парк? — согласилась она с Тамарой.

— Да не знаю, — ответила Глаша. — После смены я, наверное, буду готовиться к поступлению.

— И куда ты поступать‑то надумала? — поинтересовалась Тамара.

— В педагогический, — ответила девушка. — Хочу быть учителем русского языка и литературы.

— Тоже мне! — усмехнулась Тома. — Вот театральный — это я понимаю. Я в следующем году поступать туда буду.

— Тоже мне артистка нашлась! — усмехнулась Наташа. — Вот я тоже в педагогический поступать собираюсь.

— Тоже на русичку? — усмехнулась Тамара.

— Зачем же? На физкультурный, — ответила Наташа.

— Приземлённые же вы люди, — ответила будущая артистка.

— Ой‑ой‑ой! Актриса погорелого театра! — передразнила её Наташа.

— И нечего смеяться, — возразила Тамара. — У меня отец физрук, мама — физик и математик. И что? Живут как‑нибудь. А я хочу роста, известности, славы, съёмок в фильмах.

— Ладно, девочки, обед скоро заканчивается, — заметила Глаша. — Нам работать пора. Опоздаем — нам Петрович такое кино устроит.

Петровичем они звали начальника смены. Тот во всём любил порядок, и дисциплина для него была важнее всего. Девушки со смехом ушли на смену.

В семь вечера они встретились у входа в парк и направились на танцплощадку.

— Зря пришли, — сказала Глаша.

— Это почему? — спросила Тома.

— Мы одни будем танцевать? Парней‑то у нас нет, — пояснила Наташа.

— Сейчас найдём, — не согласилась Тома с подругами. — Ой, вон там не они случаем?

Тома направилась в сторону компании молодых людей. Их тоже было трое. Один парень ей особенно понравился: высокий брюнет с гитарой. Ребята устроились на лавочке в стороне от площадки, так, чтобы музыка им не мешала.

— Том, остановись. Это же неудобно! — пыталась остановить её Глаша.

— Ничего неудобного, — ответила та. — Идёмте, девочки.

Они подошли к ребятам:

— А у вас тут своя дискотека, мальчики? — спросила Тома.

— О, девчонки, привет! — сказал тот самый, который понравился Тамаре. — Раз уж подошли, то, может, познакомимся?

— Да запросто! Меня Тамара зовут, а это Глаша и Наташа, — указала она на подруг.

— Колян! — представился парень. — А это Саша и Сергей.

Колян указал на ребят. По забавному совпадению, Саша был симпатичный, но полноватый, а Сергей — очень высокий. Коля же оказался среднего роста, рыжеватый, кудрявый и веснушчатый.

На дискотеку они так и не пошли, а как стемнело, парни проводили девчонок по домам.

Часть четвёртаяг.Нижний Новгород, январь 2024 г.

По пути домой я заехала за продуктами в SPAR. Вспомнила, что салаты и холодец мы доели ещё с утра. Да, в морозилке есть пельмени и вареники, но питаться этим постоянно — не вариант.

Придётся что‑то готовить. Тем более что я уверена: Вовка уже поел пельменей, пока я катаюсь туда‑сюда. Замороженные полуфабрикаты — это так, палочка‑выручалочка, всегда есть в холодильнике.

Припарковав машину у подъезда, я увидела сына. Чуть в стороне гулял Бенька, выбирая место для пописа. В этом плане он довольно придирчив: то под одним кустом лапу задерёт, то под другим.

Персик сидел рядом с Вовкой.

— Привет! Давно гуляете? — спросила я, выходя из машины.

— Только вышли. Бенька, как всегда, место ищет, — ответил подросток.

— Ладно, гуляйте. А я пойду приготовлю ужин.

— Картошечки бы жареной, — мечтательно протянул сын.

— Поняла, — усмехнулась я.

Кто‑то считает, что первый этаж — неудачный выбор, а лучшие квартиры — на третьем или четвёртом этаже. Но в нашем доме без лифта эти «идеальные» этажи превращаются в испытание: попробуй‑ка затащить тяжёлые сумки на четвёртый!

— Мам, я с Бенькой погуляю и сумки занесу! — крикнул Вовка, уже направляясь к багажнику. Обычно он так и делал — доставал пакеты и тащил их домой. Сегодня их было всего два, но сын, как всегда, не ждал просьбы.

— Гуляйте, — улыбнулась я. — Тут пара пакетов, справлюсь.

Он только махнул рукой — мол, пустяки — и открыл дверь подъезда. Бенька рванул за ним, потом опять к кустам. Вовка рассмеялся, наблюдая за такой его реакцией. Да и дела пёсик ещё не успел сделать.

— Мам, ты за Бенькой присмотри, а я сумки донесу и выйду.

— Хорошо, помощник, — ответила я.

Потом Вовка вышел, а я пошла домой. Пока сын с животными гуляет, я нарезала картошки и закинула её на сковородку. Потом пожарила котлеты. Хорошо, что я замораживаю часть котлет, когда их готовлю. Вот и в этот раз они оказались в морозилке.

Угу... Ещё помидорок с лучком порежу и маслом залью. Красота! И быстро, и вкусно. И картошка, и салат.

Только я поставила чайник на плиту, как клацнул замок. Вовка привёл четвероногих домой.

— Мой руки и за стол, — сказала я ему.

Животные поняли, что и их пригласили. Персик встал в дверях кухни с видом «Я жду», Бенька сел рядом с миской, жалобно поскуливая, Фиска крутилась под ногами, требуя ужин. Я чуть не споткнулась об эту хулиганку.

— Фиса! Все ждут, а ты чего ведёшь себя так безобразно?! — прикрикнула я на неё.

— Мяааау, мяаааау! — не успокаивалась она.

Я разложила животным корм по мискам. «Ну всё, они накормлены, — подумала я, — теперь и двуногая обслуга поесть может».

После ужина затренькал мобильник. На дисплее опять высветилось «Валя».

— Да, Валюш, — ответила я.

— Тань, ну чего? Ездила к кому‑нибудь? Что говорят? — спросила она.

— Да, ездила. И к Ёлкиным ездила, и к Лесовой. Пока и зацепиться особо не за что.

Тут же мелькнула мысль, не относящаяся к делу: «Ёлкины, Лесовы, лес из ёлок. Ну надо же, как получилось!»

— Совсем не за что?

— Ну, Елизавета Вениаминовна ещё вспомнила совладельца фирмы, Кобылкина Бориса Борисовича. Только связан ли он с этим делом? А если связан — то как?

— Ну вот! — обрадовалась начальница. — А ты говоришь, зацепок нет. Завтра‑то какие планы по делу?

— Ну, естественно, со всеми связаться и по возможности встретиться.

— Вот видишь, есть чем заняться в праздники, — усмехнулась Валя.

— Ну да, ну да, — вздохнула я.

Часть пятая

Ночью я долго вертелась и не могла заснуть. Ну какая сволочь убила этого коллекционера и подкинула мне работу на новогодние праздники? Хотя… работа в выходные и праздничные дни хорошо оплачивается.

Промучившись до двух ночи, я включила телевизор. Шёл сериал «Каменская». Ура! Хоть есть что посмотреть.

На экране Каменская как раз допрашивала какую‑то девицу — тихую, с затравленным взглядом. «Вы говорите, что были дома одна, но ваш муж упомянул, что вы выходили в аптеку», — говорила Каменская спокойно, почти ласково. Девица занервничала, начала путаться в мелочах и через пять минут раскололась.

Я вздохнула: вот так всегда. Врёт человек или не врёт — видно по мелочам. По тому, как он детали проговаривает.

Я перевернулась на спину, уставилась в потолок. «Мелочи… Что меня царапнуло сегодня, кроме слишком спокойного голоса Елизаветы, когда мы договаривались о встрече? — размышляла я. — Истерика, когда мы встретились и я расспросила её об отношениях мужа с отцом? Спектакль? Или она на самом деле уверена в его невиновности? Хотя… нет. На спектакль не похоже. Тени под глазами. Её аж всю трясло. Бедная женщина…

Сосед сказал: “Петька стрелял метко. Кабану меж глаз попадал”. Для охотника — гордость. Для следователя — холодное умение убивать. Но… с другой стороны, убить человека, который ему и за отца, и за мать был? Убить кабана — это одно, а человека, тем более родного… Нет. Это не одно и то же».

С этими мыслями сон никак не хотел приходить. И что делать?

Раз уж я всё равно не могу уснуть, пойду‑ка на кухню и заварю себе чай с лавандой. Он успокаивает.

Выключив телевизор в комнате, я пошла на кухню. Там тоже можно сериал включить.

Я перебралась на кухню, поставила чайник и включила сериал. Вот там перестрелка, Юрий Коротков прикрывает Каменскую. Через некоторое время чайник засвистел. Я налила чай и сделала бутерброд.

«С чего же мне завтра начать день? — думала я. — Пожалуй, сделаю два звонка, как позавтракаю: следователю Тепловой и этому Борису».

Тут же, поняв, что двуногая прислуга не спит, на кухню вальяжно зашёл Персик.

— Мяу‑мяу! — сказал кот. Вероятно, это означало в переводе с кошачьего на человеческий: «Не спишь? Ну давай вместе перекусим, так и быть».

— Дорогой, я кормила вас всех вечером, и тебя тоже, — ответила я ему.

— Мяф! — не унимался он.

Тут же я почувствовала, как Фиска запрыгнула мне на плечо и стала тыкаться мокрым носом в ухо.

— Нет, — сказала я им, — вы не просто кот и кошка, а банда какая‑то. Хорошо. Сейчас дам вам немного сухого корма. Но только немного, поняли?

Я сняла нахалку с плеча и положила немного сухих подушечек в миски. Тут и Бенька, видимо, услышал, что дают вкусное. Он быстро прискакал на кухню, сунул нос в миску Персика. Такой наглости кот от него не стерпел и стукнул его лапой. От обиды пёс жалобно заскулил.

— И нечего плакать, — сказала я ему. — Знаешь же, что получить можешь за свою наглость.

Я открыла упаковку, теперь уже собачьего сухого корма, и насыпала немного в его миску.

«Ну ладно, — подумала я, — пойду ещё попробую уснуть».

Я выключила телевизор и забралась в постель. Не успела я лечь, как прискакала Фиска и с разбегу запрыгнула на меня.

— Ложись уж, хулиганка, — сказала я ей и погладила по мягкой шёрстке.

Часть шестаяг. Горький, сентябрь 1985 г.

Сентябрь. Осенняя прохлада и солнце, которое уже не греет, как летом. Автозаводский парк.

— Том, у нас как, вообще, серьёзно или как? — спросил Николай.

— Ты о чём? — ответила девушка вопросом на вопрос.

— Ну, Глашка с Сашкой заявление в ЗАГС подали, в октябре свадьба. Серёга с Натахой тоже постоянно вместе. Помнишь, на шашлыках были? Те всё время отходили куда-то да целовались. А мы?

— А мы? — спросила Тома.

— А мы, как дети, всё за ручку ходим. Мне нужно знать: тебе-то что от отношений нужно? Ты чего ждёшь? В гости мы друг к другу не ходим, целуемся — так только в щёчку.

— Но мы уже определились. Коль, Глаше уже восемнадцать исполнилось, Наташе — тоже.

— Да ты младше Глашки всего на три месяца. А мне уже двадцать три.

— Ну тогда и вернёмся к этому разговору, когда мне будет восемнадцать, — усмехнулась она.

Николай молча достал пачку «Примы» и закурил. Некоторое время они просто шли молча. Осенний ветерок играл жёлтыми листьями, кружа их в вальсе. Тучи взялись ниоткуда. Дождь начался с еле заметных редких капель и перешёл в ливень.

— Ну вот и погуляли! — засмеялась Тома.

Коля взял её за руку, и они со смехом побежали к остановке.

— Ну вот! У меня уже одежда насквозь, — сказала она.

Николай остановился, развернул девушку к себе, обнял и поцеловал. И это был не детский поцелуй в щёчку, а настоящий — резкий, требовательный, горячий. Тому прошибла дрожь.

— Коль, не надо, всё, — сказала она.

Но он взял её руки в свои ладони, начал целовать их, потом снова принялся целовать её — щёки, губы, шею.

— Пойдём ко мне, согреешься, одежду высушишь, — сказал он хриплым голосом. — Я недалеко живу.

Тома тихонько кивнула.

Она очнулась уже вечером в его постели. Коля лежал рядом. Увидев, что девушка проснулась, он обнял её и поцеловал в макушку.

— Ну вот видишь? Теперь мы определились, — усмехнулся он.

— Да уж, определились, — ответила Тома. — Коль, зря мы, наверное. Поторопились.

— Жалеешь?

— Не знаю, Коль. Ты, наверное, теперь считаешь меня легкомысленной? — вздохнула она.

— Дурочка, — с нежностью ответил Николай, — ты была великолепна.

— А ты один живёшь?

— Нет, с родителями. Но сейчас они на даче.

— А кем они работают? Кто они?

— Мама — бухгалтер на заводе, отец — начальник литейного цеха. Я вас как-нибудь познакомлю.

— Я, наверное, пойду. Уже вечереет. Мои родители могут забеспокоиться.

Часть седьмая

В самый неподходящий момент клацнул замок. Тома только успела надеть платье.

— Кто там? — шёпотом спросила она Николая.

— Тш-ш, я сейчас, — ответил он ей.

— Колька, ты дома? — послышался женский голос.

— Да, мам, — ответил он, выходя из комнаты. — Вы же только завтра хотели вернуться с дачи.

— Ну, сегодня вернулись, — ответил отец и усмехнулся. — А что ты такой растерянный?

Николай замялся. Из прихожей уже доносился стук сумок и шорох дождевиков.

— Да так… Дождь на улице. Я гулял, промок.

— А чего в темноте сидишь? — спросила мать, появляясь в коридоре. — Лампочку пожалел?

Она прошла на кухню, и Николай на секунду выдохнул. Но тут отец, сняв ботинки, заглянул в комнату.

— Ой! Здравствуйте, красавица, — сказал он, заметив Тому. — Сын, я и не знал, что ты не один.

— Здравствуйте, — тихо прошептала она.

— Коля, познакомь нас с прекрасной гостьей, — сказала мать, войдя в комнату следом за отцом.

— Да, познакомьтесь. Это Тома — моя девушка. Мы гуляли, дождь начался. Я предложил высушиться.

— Предложил высушиться, — повторил отец с лёгкой усмешкой. Он посмотрел на мокрую обувь Томы, на её растрёпанные волосы, потом на сбитое одеяло на диване. — Ну-ну. А хоть чаем-то напоил её или не успели?

У девушки проступил предательский румянец.

— Тома, познакомься, — обратился Коля уже к ней. — Евгений Александрович — мой отец, и Римма Алексеевна — моя мама.

— Папа, мама, знакомьтесь, — передразнила женщина сына. — Идите лучше чай пить.

— Да мне домой уже надо, — слабо возразила Тома.

— Ну уж нет, милая, сначала чай, потом — домой, — сказала Римма.

Евгений Александрович был среднего роста, полноватый, широкоплечий и крепкий мужчина, такой же рыжий, как и Колька. Сходство у них было невероятным. Хотя… почему невероятным? Всё-таки отец и сын. Римма Алексеевна — статуэточка: миниатюрная, худенькая и невероятно энергичная.

Они расселись на кухне. Небольшая, тесная, но уютная: на подоконнике герань, на стене календарь, на плите начищенный чайник. Видимо, мама у Коли очень любила порядок. Римма Алексеевна хлопотала у стола, доставая чашки, блюдца, вазу с вареньем.

— Садись, милая, не стесняйся, — сказала она Томе. — Тебе с сахаром или без?

— Спасибо. С двумя, — ответила Тома, присаживаясь на табуретку. Она старалась держать спину прямой и не смотреть на отца Николая, который устроился напротив и с лёгкой улыбкой рассматривал её. Ей было очень неловко.

«Родители обо всём догадались… Конечно, догадались. Уйти бы домой, — думала девушка, — может, потом забудут. Да нет, о чём я? Не забудут».

— Вас Томочкой зовут! Тамара, значит, — мать поставила перед девушкой горячую кружку. — А по батюшке как?

— Тамара Васильевна.

— А родители? Они чем занимаются? — спросила Римма.

— Они в школе работают. Мама — учитель физики и математики, папа — учитель физкультуры.

— А ты, милая? Учишься где? — спросила женщина.

— А я… А я, — замялась девушка, — работаю на заводе. Ученик токаря, но это не навсегда. В следующем году я буду в театральный поступать. Хочу играть на сцене, сниматься в фильмах.

— Ну-ну, — усмехнулся отец. — Артистка, значит. Ну что ж, амбиции — это хорошо. Нужно к чему-то стремиться.

— Деточка, а лет вам сколько? Простите за нескромный вопрос, конечно, — спросила Римма.

— Мне се… Восемнадцать, — соврала Тома. Ещё не хватало, чтобы они ругаться стали из-за того, что она несовершеннолетняя. Тем более что она и не соврала — почти. Восемнадцать ей будет уже скоро.

— Кушай, деточка, варенье, — предложила Римма. — Сама варила. Вишнёвое, без косточек.

Тома попробовала угощение. Варенье было — ум отъешь.

— И вы что? Вот из каждой ягодки косточки вырезаете? — спросила девушка Римму.

— Да… Это долго, но результат того стоит, — ответила та.

Они посидели ещё, поговорили ни о чём. Тут Тома забеспокоилась: она и не заметила, как время пролетело, часы уже показывали половину девятого.

— Ой! Мне уже точно пора. Родители уже беспокоятся, — сказала она.

— Ну проводи девушку, — сказал Евгений Александрович сыну.

— Конечно, провожу, — ответил он.

На улице дождь почти закончился. Тома шла молча, не выпуская Колиной руки.

— Коль, у тебя такие хорошие родители. Только… Что они обо мне теперь подумают? — спросила она.

— Да нормально всё прошло, — сказал он осторожно. — Мама просто переживает. Она у меня такая.

— Я поняла, — ответила Тома. — Коль, а они точно догадались? Ну… про нас?

Николай помолчал. Потом усмехнулся:

— Думаю, да. Но ничего. Мы же правда теперь определились?

Тома подняла на него глаза. Фонари отражались в лужах, и вся улица казалась мокрой, блестящей, как зеркало.

— Да, — сказала она, — определились.

Часть восьмаяНижний Новгород, январь 2024 г.

Примерно через час после того, как я поговорила с Анечкой, зазвонил мобильник. На дисплее незнакомый номер. Ага! Как я и предполагала — сам перезвонил. Это наверняка он.

— День добрый! — сказал в трубку мужской голос.

— Слушаю вас! — ответила я приторно-слащавым голосом.

— Это Борис Борисович, компания «IT-решения Лесов и К». Мне передали, что вы пытались со мной связаться и просили перезвонить.

— Да. Меня зовут Татьяна Николаевна, детективное агентство «Тайны.нет». Мне бы хотелось с вами встретиться и задать вам несколько вопросов.

— Вы можете задать их мне и по телефону.

— Видите ли… Вопросы будут касаться совладельца вашей компании и его отца. Так что разговор не телефонный.

— Хорошо. Подъезжайте часов в двенадцать. Бонч-Бруевича, ХХ, офис 27. Успеете добраться?

Я посмотрела на часы. Время уже половина одиннадцатого, и до верхней части города, да ещё и в снегопад, мне добираться час или даже полтора.

— Нет, Борис Борисович. Смогу к часу подъехать.

— А пораньше? — спросил он.

— У меня только авто, а не вертолёт. На вертолёт я ещё не заработала. А добираться с Автозавода...

— Ладно. Жду вас к часу, — ответил он.

Офисное здание оказалось невысоким, на четыре этажа, с облупившейся вывеской какого-то советского НИИ на фасаде. Бизнес-центр явно переживал не лучшие времена. Я припарковала «Фордик» у входа, заметив рядом чёрный джип с тонированными стёклами — дорогой, явно хозяйский.

Поднялась на второй этаж. Офис 27. Дверь была приоткрыта.

На ресепшене сидела Аня и с кем-то общалась по телефону, как я поняла, по работе с клиентом. Она согласовывала встречу представителя фирмы с заказчиком и проведение презентации программы. Не секретарша, а кукла Барби, только живая.

А вот рядом со стойкой ресепшена дверь была приоткрыта. Судя по табличке — кабинет Кобылкина. Я решила не отвлекать куклу-секретаршу от работы и сама направилась к двери. Аня это заметила:

— Вы куда? Подождите!

Я молча продемонстрировала ей удостоверение частного детектива и вошла в кабинет. Благо, корочки очень похожи на удостоверение сотрудника полиции. Я включила диктофон в кармане пиджака.

— Здравствуйте, Борис Борисович!

— Здравствуйте! Воспитанные люди вообще-то либо в дверь стучатся, либо сначала к секретарю подходят, — ответил он.

— Так то же воспитанные люди, а я просто частный детектив, Татьяна Николаевна. И я на час записывалась.

Борис недобро усмехнулся:

— Что ж, остроумно. Но присаживайтесь и задавайте ваши вопросы.

Я обратила внимание на кабинет: прохладно и стерильно. Мебель светлая, дорогая, но какая-то безликая — будто из каталога, без души. Самому Борису на вид было лет тридцать пять — сорок, коротко стрижен, с цепким взглядом и лёгкой небритой щетиной. Дорогой костюм, запонки, но под глазами круги — не высыпается.

— Я не займу много времени. Вы знали Николая Евгеньевича Лесова, отца вашего партнёра?

— Конечно, знал. Мы с Петром учились вместе в институте и дружили. Кстати… вы сами с ним ещё не встречались? Как он там, в СИЗО?

Голос Бориса потеплел. В нём чувствовалось беспокойство и сопереживание.

— Я с ним не встречалась, но его жена уверена, что он не виновен.

— Я тоже уверен, что это не так. Не виновен. Это точно. Я знал Николая Евгеньевича не очень близко, можно сказать, шапочно. Несколько раз он был в гостях у Петьки, иногда на корпоративах. У них и увлечения совпадали — оба заядлые рыбаки и охотники.

— А вы, Борис Борисович? — спросила я.

— Что я? — не понял он.

— Тоже увлекаетесь охотой и рыбалкой?

— Не настолько, как они, но есть такое. А у Николая Евгеньевича шикарная коллекция оружия была! Вернее, макеты. Он мне показывал — впечатляюще! Кстати, коллекция на месте? Не знаете?

— Я, если честно, со следователем ещё не встречалась. На завтра мы с ней договорились.

— Вы, пожалуйста, держите меня в курсе, хорошо? — спросил он.

«Угу, — подумала я, — в курсе тебя держать. Нет, ну, быть может, встретиться с ним повторно или созвониться для дальнейшей информации по делу, но не информировать же о ходе работы».

— Если это поможет делу — обязательно, — уклончиво ответила я и вышла из кабинета.

В приёмной Аня провожала меня недобрым взглядом и «наклеенной» улыбкой.

— Удачного дня вам, Анечка, — сказала я ей.

— Спасибо. И вам, — процедила она в ответ.

В машине я завела двигатель, но не тронулась с места. Решила прослушать записи на диктофоне: «Я тоже уверен, что это не так. Не виновен. Это точно», «А у Николая Евгеньевича шикарная коллекция оружия была!», «Вы, пожалуйста, держите меня в курсе, хорошо?»

«Хм, вроде Борис переживает за Петра, — размышляла я, — но попросил держать его в курсе. Зачем? Хотя… может, это случайно сказанная фраза».

Часть девятая