Евгения Ринская
Тайна черного аиста

Глава 1 Старые пленки

Утром Римму Борисовну разбудил настойчивый стук в дверь. Она подняла голову и прислушалась, не послышалось ли ей спросонья. Солнце на длинных холодеющих лучах принесло в Неприновку октябрь. Дачники разъехались, и в деревне оставались единицы — самые стойкие и те, кто планировал провести здесь зиму. Римме Борисовне это было на руку — рабочие вовсю заканчивали первые работы в Доме с башенкой, и она рассчитывала воспользоваться тишиной и уединением для того, чтобы в следующем сезоне распахнуть его двери для местных жителей. И вот какой-то неожиданный визит.

Она уже собралась положить голову обратно на подушку, но стук повторился — теперь куда менее уверенно. Римма Борисовна с неохотой поднялась и медленно пошла по коридору дома ко входной двери. Старинные половицы недовольно поскрипывали под ногами. После всех приключений этого лета она решила поскорее освободить съемный дачный домик — тем более что хозяйка его оказалась отъявленной преступницей, — и перебралась в Дом с башенкой. Благо что все произошедшее помогло привлечь к нему внимание — местные власти помогли ей со светом, а местная бригада, закончившая к концу лета чес по дачникам, привела в порядок несколько комнат старинного особняка, благодаря чему Римма Борисовна обустроилась на новом месте почти с комфортом. По пути к двери пожилая дама споткнулась о сложенные в коридоре доски и тихонько выругалась: ну, почти с комфортом.

Незваный гость, видимо, заслышав движение в доме, затих. Римма Борисовна аккуратно распахнула тяжелую резную дверь, ожидая увидеть забредшего сюда в поисках заработка разнорабочего. Но вместо этого перед ней стояла смущенная женщина лет сорока. В руках она бережно сжимала холщовый шопер.

— Простите меня, пожалуйста, я вас разбудила! — ужаснулась гостья, увидев облаченную в халат и несколько растрепанную хозяйку.

Римма Борисовна вспомнила, что, отправляясь к двери, накинула халат, но забыла расчесаться, и смущенно поправила седые волосы.

— Что уж теперь, коли разбудили — проходите, — и она щедро показала рукой внутрь дома.

Она задумалась, как поступить дальше — рабочие привели в порядок комнаты, некогда выполнявшие служебную роль на первом этаже. Там Римма Борисовна организовала временную кухню и небольшую временную спальню. Старую классную комнату ее мужа, с массивным старинным столом и нарядной изразцовой печью, она никому не стала доверять — потихоньку занималась ей сама. Римма Борисовна уже решила, что в будущем организует здесь небольшую экспозицию, посвященную истории Неприновки. Благо материала у нее уже сейчас было хоть отбавляй.

Решив заодно использовать ее в качестве приемной, Римма Борисовна предложила гостье присесть на одном из разномастных стульев и отправилась в импровизированную кухню делать чай. Сама она была скорее кофеманом, но сочла, что незваная гостья, поднявшая ее с кровати, не заслуживает танцев с джезвой вокруг электрической плитки. Когда она вошла в комнату, сжимая в руках поднос с дымившимися на нем чашками, женщина все еще сидела, растерянно сжимая холщовую сумку.

— Простите, пожалуйста, еще раз, — скороговоркой произнесла она. — Я совершенно не подумала, что вы могли еще спать. Мы-то…

— Мы, городские, много спим, — утешила ее Римма Борисовна.

Она уже поняла, что незнакомка, видимо, была из этих мест. Местные жители вставали рано и не всегда учитывали, что она, хоть и была жаворонком, но по богемным меркам. Странно, правда, что эта гостья до сих пор не встречалась ей в Неприновке.

— Рассказывайте, с чем пришли, — милостиво предложила она — хотелось уже сдвинуться от бесконечных извинений к сути неожиданного визита.

Женщина с облегчением отставила чашку чая и засуетилась.

— Да, конечно. Видите ли, мы с мужем разбираем дом моего отца после его смерти…

Римма Борисовна навострила уши — неужели в Неприновке кто-то умер и в этот раз обошлось без ее участия? Но гостья быстро развенчала эти иллюзии.

— Он скончался пару лет назад, но мы живем в другом городе, и только сейчас смогли приехать и заняться домом, — виновато призналась она. — Мы освобождали чердак и нашли там это.

На этих словах женщина запустила руку в сумку и извлекла из нее побуревшую от времени и влаги картонную коробку. Римма Борисовна аккуратно заглянула в коробку — если быть честной, происходящее уже успело возбудить ее любопытство.

— Старые пленки? — удивленно спросила она.

Женщина кивнула.

— На самом деле не знаю, откуда они взялись. Не помню, чтобы папа увлекался фотографией. Но раз он их так долго хранил, возможно, там было что-то ценное. Мне сказали, что вы хотели организовать в Неприновке музей. Вот я и подумала, может быть, вы возьмете эти пленки?

Римма Борисовна еще раз глянула в коробку — там теснились темные калабашки пленок. Если на них была запечатлена старая Неприновка, это был настоящий клад. Она наугад запустила руку и выудила первую — на поблекшей от времени наклейке стояла подпись чернилами: «Сбор урожая, 1985 год». Что ж, это действительно могло быть интересно.

— Разумеется, — сказала Римма Борисовна, придвигая к себе пленки. — Я буду очень рада.

Лицо женщины просияло от облегчения. Она схватила пожилую даму за руку.

— Спасибо вам огромное, так не хотелось, чтобы они пропали.

Римма Борисовна с сомнением покосилась внутрь отсыревшего картона: об этом, конечно, им стоило подумать раньше. Вряд ли несколько лет на влажном и холодном чердаке пошли пленкам на пользу. Но, в конце концов, кто мы, чтобы судить, сказала себе Римма Борисовна. Ведь ее муж тоже вернулся к старым делам спустя десятилетия. И, как показала практика, это была чертовски хорошая идея — иначе бы она тут не сидела.

— Не стоит благодарности, — вежливо улыбнулась пожилая дама. — Расскажете, где можно вас найти? Вдруг нам понадобятся какие-то подробности о вашем отце.

— Тут все понятно, — несколькими часами позже проговорила Марья Власьевна, выслушав рассказ подруги.

— Это дом Тимофея Ильича, — согласился Сергей Петрович.

Разумеется, едва распрощавшись с неожиданной гостьей, Римма Борисовна сделала то, что в последние несколько месяцев делала в любой непонятной ситуации, — обратилась за помощью к своим друзьям. Сейчас они все вместе сидели на крыльце у Марьи Власьевны. По случаю осени та сменила эффектные летящие костюмы на жилетку с люрексом и сейчас на летней кухне с ожесточением закручивала последние банки. Отвлечь ее от этого занятия было нелегко, поэтому встретиться постановили там же, можно сказать, на ее рабочем месте.

Сергей Петрович тоже сменил легкую клетчатую рубашку на более теплую, флисовую. На талии у него, для надежности, красовался пушистый шерстяной пояс. Римма Борисовна вспомнила, как летом лечила его разболевшуюся спину, и мысленно одобрила этот выбор. Марья Власьевна фасовала по банкам последние в этом сезоне помидоры, и под навесом плыл пряный запах специй.

— Он уже не первый год стоит заброшенный, — пояснила Марья Власьевна Римме Борисовне. — Мы уже думали, скоро крыша прохудится и пиши пропало. Не сильно же родственнички торопились.

— Она сказала, что они живут в другом регионе. А сейчас землю продали, и они приехали сюда, чтобы забрать вещи отца, — пояснила Римма Борисовна.

Марья Власьевна мгновенно оставила помидоры и повернулась к ней.

— Кому? Он же стоит у леса.

Римма Борисовна уже поняла, какую ошибку совершила, так невовремя сообщив подруге новости. Но отступать было некуда.

— Я так поняла, там часть леса отдали под лесозаготовки, а в доме будут жить рабочие, — нехотя произнесла она.

Марья Власьевна осела на табуретку. Забытые банки одиноко постукивали в установленном на огне тазу.

— Ну все, — тяжело произнесла она. — Пропала Неприновка. Можно продавать дом.

Римма Борисовна знала, что ее подруга иногда склонна к преувеличениям, так что не стала воспринимать ее слова всерьез. Но все-таки Марью Власьевну хотелось поддержать.

— Ты погоди расстраиваться, — неуверенно проговорила она. — В конце концов, мне вы тоже не сильно рады были.

Марья Власьевна отвернулась от нее.

— Это совсем другое дело.

— Кому тот лес нужен, — вдруг подал голос Сергей Петрович. — Там еще со времени пожара, кажется, пустыня.

Видно было, что Марью Власьевну это не слишком успокоило, но Римма Борисовна ухватилась за возможность вернуть дискуссию в нужное ей русло.

— Как вы думаете, — спросила она, — сможет ли кто-то сегодня проявить старые пленки? Я посчитала, там их двенадцать штук — мне кажется, можно найти много интересного, а может быть, даже и устроить тематическую выставку.

Но Римма Борисовна пристально посмотрела на Сергея Петровича. Сама она ничего не понимала в старых пленках, ее дочь с первыми холодами снялась и уехала в Москву, так что если кто-то и смог бы их спасти, то только он. Сергей Петрович, как всегда немногословный, жестом попросил показать ему находку, и Римма Борисовна с готовностью выудила из кармана несколько старых цилиндров. Сергей Петрович задумчиво покрутил их в руках. Затем вскрыл один и, вытянув пленку, внимательно изучил ее на свет.

— Состояние, конечно, так себе, — вынес вердикт он. — Но думаю, что-то из этого можно и спасти.

Марья Власьевна присвистнула.

— Вот не дожил Тимофей Ильич до персональной выставки.

— Да нет, — поправила ее Римма Борисовна. — Я так понимаю, что пленки были не его. Кстати, там на коробке было имя, сейчас…

Она достала телефон и порылась в фотографиях.

— Вот, Никифоров С. С. — ничего вам не говорит?

Марья Власьевна и Сергей Петрович переглянулись.

— Нет, — медленно проговорила ее подруга. — Не было здесь никогда таких.