Павел Богатов
Бункер для богатейших. Сердечный ритм

Дисклеймер

Все персонажи, события, организации и места, описанные в этой книге, являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, именами, компаниями или событиями случайны и не отражают действительность. Всё, что здесь происходит, — художественная интерпретация, созданная для напряжённого и драматического повествования.

Автор верит, что ядерная война не настигнет нашу планету. И даже если мир столкнётся с самыми тяжёлыми угрозами, русский народ выстоит и даст достойный отпор любым врагам, сохранив жизнь, силу и волю к победе.

«Бункер для богатейших. Сердечный ритм» — это второй детективно-психологический триллер из большой серии произведений, который напоминает: даже в закрытом мире под землёй, где каждая дверь и каждый выбор имеют цену, человек должен оставаться человеком.

Пролог. Игла в вентиляции

28 декабря 2025 года, Бункер «АЛТАЙ-13», вентиляционная шахта сектора С-1. Время: 23:01.

Запах был первым, что ударило в нос, — смесь ржавчины, старой пыли и чего-то сладковато-тошнотворного, что Кира Соколова уже научилась узнавать за эти дни. Это был запах смерти, но не той, которая приходит тихо и естественно. Эта смерть пахла усилием, паникой и отчаянием.

Она стояла на коленях в тесном проходе вентиляционной шахты, согнувшись почти вдвое, и смотрела на тело, которое, казалось, само выбрало это место для последнего пристанища. Мужчина средних лет, в форменной куртке техника, застыл в неестественной позе, запрокинув голову так, что лицо его было обращено к тусклой лампе на потолке. Глаза были открыты. В них застыл не страх — удивление. Как будто он увидел что-то, чего никак не ожидал.

— Он здесь уже несколько часов, — сказал Глеб Костров, стоя за её спиной. Его голос был ровным, почти безэмоциональным, но Кира знала: внутри него всё сжато до предела. — Нашёл его патрульный во время обхода. Сказал, что заметил странный свет в шахте. Когда подошёл ближе — увидел руку.

Кира медленно осмотрела тело. Никаких видимых ран. Ни следов борьбы. Руки сложены на груди — неестественно аккуратно, как будто кто-то придал им это положение уже после смерти. Карман куртки был вывернут наизнанку. На запястье — пульсовой браслет. Его экран был тёплым.

— Его имя? — спросила Кира, не оборачиваясь.

— Фёдор Коровин, — ответил Глеб. — Техник из группы обслуживания вентиляции. Работал здесь с первого дня заселения. Характеристики — безупречные. Никаких проблем с дисциплиной, никаких конфликтов.

— Значит, идеальный сотрудник, — тихо произнесла Кира, проводя рукой над лицом покойного, не касаясь его. — Как и Талалин. Идеальный. До момента смерти.

Она поднялась, разгибая спину, и повернулась к Глебу. В её глазах читалась усталость, но под ней — уже проснувшееся, голодное внимание следопыта.

— Когда он исчез?

— Последний раз его видели в 20:30. Он заступал на вечернюю смену. Никто не заметил, как он ушёл. Камеры в этом отсеке не работают уже три дня.

— «Не работают»? — переспросила Кира, и в голосе её появился холодок. — Или их отключили?

Глеб промолчал. Это было ответом.

Они вышли из шахты в основной коридор. Свет здесь был ярче, стерильнее. Ева Рахман уже ждала их с планшетом в руках и выражением лица, которое Кира видела у неё только во время операций — сосредоточенным, отстранённым, почти жестоким в своей точности.

— Я осмотрела тело, — сказала Ева, не тратя времени на приветствия. — Внешних повреждений нет. Признаков удушья или отравления тоже. Предварительная причина — остановка сердца. Как у Талалина.

— Два человека за две недели, — заметил Глеб. — Оба с остановкой сердца. Оба найдены в технических отсеках. Оба с тёплыми браслетами.

— Это не совпадение, — сказала Кира, и в этом коротком предложении было больше утверждения, чем сомнения.

Она перевела взгляд на Еву.

— Что ты нашла на этот раз?

Ева на секунду замялась, что было для неё нехарактерно. Потом протянула планшет Кире.

— Я сняла отпечатки пальцев с браслета, — сказала она. — Кроме его собственных, на нём есть ещё один след. Частичный, но чёткий. Он принадлежит человеку, который носит хирургические перчатки. Но в этом бункере хирургические перчатки — не редкость.

— Или тот, кто умеет пользоваться скальпелем, — тихо добавил Глеб.

Кира взяла планшет, вглядываясь в фотографию отпечатка. Подушечка безымянного пальца. Чёткий завиток. У неё внутри что-то ёкнуло — не от страха, от предчувствия.

— Ты можешь его идентифицировать? — спросила она.

— Если он есть в базе, — ответила Ева, и в голосе её послышалась сталь. — Но для этого мне нужен доступ, которого у меня нет. Кира, вчера вечером я подала запрос на проверку журналов движения по техническим уровням. Мне отказали. Формально — «по причинам безопасности».

— Кто отказал?

— Секретариат Ордынцева. Без объяснений.

Кира перевела взгляд на Глеба. Тот стоял неподвижно, как статуя, но она видела, как его челюсть сжалась от напряжения.

— Начинается, — сказал он тихо. — Мы сами не заметили, как стали частью игры.

Они вернулись в кабинет Киры — маленькую комнату без окон, с единственной лампой и столом, заваленным бумагами. Кира села за стол, Глеб остался стоять у двери.

— Два трупа, — сказала Кира. — Оба найдены в технических зонах, оба с отключёнными камерами, оба с тёплыми браслетами. Талалин был мёртв уже несколько часов, когда кто-то использовал его пульс для прохода через шлюз. Коровина убили, когда он, вероятно, что-то увидел. Или узнал.

— Или был частью того же плана, — добавил Глеб.

Кира подняла на него глаза. В них было что-то новое — не просто усталость и напряжение, а ясность. Она поняла.

— Кто-то чистит ряды, — сказала она медленно. — Убирает людей, которые знают слишком много. Или которые мешают. Талалин был инвестором, у него были связи. Коровин был техником, у него был доступ в шахты. Может быть, он видел, как кто-то подделывал журналы. Или подслушал разговор.

— Тогда почему их не просто убрали тихо? — спросил Глеб. — Зачем делать это так… демонстративно?

— Потому что это не просто убийство, — ответила Кира. — Это послание. Тот, кто это делает, хочет, чтобы мы знали: он может добраться до любого. Даже до тех, кто считается неприкосновенным. Это не просто месть. Это — установление контроля.

В комнате повисла тишина. Вентиляция гудела ровно, почти успокаивающе.

— Завтра я собираю группу, — сказал Глеб после паузы. — Ты, я и Ян. Никто больше не должен знать.

— Ордынцев?

— Особенно Ордынцев.

Кира кивнула. Она знала, что это решение — опасное. Возможно, смертельное. Но другого выхода не было.

Она посмотрела на часы. 23:47. До Нового года оставалось чуть больше суток.

— У нас есть два дня, — сказала она. — До праздника. Потом начнутся тосты, обещания и иллюзия нормальности. Мы должны успеть до того, как бункер снова погрузится в сон.

Глеб открыл дверь, но на мгновение задержался на пороге.

— Кира, — сказал он, не оборачиваясь. — Если у тебя есть какие-то сомнения — я пойму.

— У меня нет сомнений, — ответила она. — У меня есть вопросы. И я собираюсь получить на них ответы.

Он ушёл. Кира осталась одна в тусклом свете лампы, глядя на фотографию отпечатка пальца на планшете. Она знала, что это начало. Но она ещё не знала, что это начало конца для всего, во что они верили.