Ульяна Соболева
Подарок для князя Снежича, или Маша - драконье проклятие

Глава

Подарок для князя-снежича, или Маша. Драконье проклятие

Ульяна Соболева

Глава 1

Поезд мчал на север, потряхивая меня так, что зубы стучали в такт стуку колес. А я все больше убеждалась, что делаю глупость века. Нет, не ошибку, а именно глупость, масштаб которой оценят разве что мои будущие мемуары. Но как отказаться, если уважаемый профессор Захаров, светило кафедры фольклора, практически молил меня отправиться в эту глухомань?

— Маша, это будет сенсация! Не мифы, а золото! Ты только подумай — женщины исчезают, древние легенды, какая-то таинственная скала! — вещал он, размахивая руками так, будто собирался взлететь на этих самых крыльях энтузиазма.

Честно говоря, он звучал так убедительно, что я даже забыла уточнить, где именно находится эта загадочная Торжевая. Уже в пути я выяснила, что это не просто глухомань, а край света. Сначала поезд, потом ещё автобус — если он вообще ходит, — а дальше, как значилось в расписании, сани до самой деревни.

И вот я, сидя на жестком сиденье купейного вагона, скептически листала свои заметки. Женщины пропадают. Зимой. Легенды про дракона. Какие-то упоминания о древних обрядах. В общем, стандартный набор для студента-фольклориста. Конечно, Захаров мог бы отправить кого-нибудь более внушительного — скажем, аспиранта с бородой и голосом, пугающим даже медведей. Но нет, он отправил меня.

Пассажиров в вагоне было немного. Сплошные местные: хмурые мужчины, суровые женщины с платками, завязанными так, словно они готовились к бою с северным ветром, и одна бабушка, которая все время таращилась на меня. Нет, правда, не отрываясь. Я пару раз улыбнулась, но бабушка только нахмурилась сильнее.

В какой-то момент я начала читать свои заметки вслух. Ну, просто чтобы освежить информацию. Не громко, но, видимо, достаточно четко: — Легенды говорят, что в этих краях женщины исчезают каждую зиму…

И тут на меня обернулся мужчина через проход. Его взгляд был настолько тяжелым, что я почувствовала себя студенткой на защите диплома, где комиссия явно уже решила, что я провалюсь.

Я не обратила внимания. Продолжила: — Говорят, что все женщины исчезали в районе таинственной скалы, о которой местные молчат…

Бабушка перекрестилась. Причем так быстро, что я еле успела заметить, как её пальцы мелькнули перед лицом.

— Прости, Господи… — пробормотала она.

А в углу кто-то шепнул: — Слышал? Скала. Может, она… того… ?

Ну вот! Моя поездка едва началась, а я уже стала объектом местных пересудов. Хотя, знаете, все это выглядело как-то слишком… странно.

На следующей остановке в вагон зашла ещё пара пассажиров, и я слышала, как проводница им шепнула: — Рядом с той рыжей опасно… Зачем её сюда принесло?

Это, простите, про меня? Я — опасна? Ну, в принципе да. Зубы показать умею, ногтями поцарапать, за патлы оттаскать и по самому уязвимому месту дать. Это если разозлить. А так я спокойна как удав.

Я закатила глаза и уткнулась в окно. Лес за ним был густым, темным, и с каждой минутой мне казалось, что тени между деревьями начинают двигаться. Конечно, это просто игра света и мимолетные образы. Разумеется. Никакой мрачной тайны. Просто глухомань и суеверия.

Когда поезд замедлился и я начала собирать вещи, бабушка, которая наблюдала за мной весь путь, вдруг громко пробормотала: — Она здесь не выживет.

Что, простите? !

Я резко обернулась, но она уже отвела взгляд и что-то начала шептать себе под нос. Люди тут же задвигались, отворачиваясь от меня. Словно ничего странного не произошло.

Мне захотелось ответить что-нибудь едкое, но я промолчала. Всё-таки у местных с чувством юмора было как-то не очень.

Когда я вышла на маленькой, абсолютно пустой станции, меня окутал воздух, холодный и мерзкий. Прекрасное начало! Табличка с названием выглядела так, словно её рисовали наспех ещё в прошлом веке, а дальше, кроме снега и редких деревьев, не было ничего.

Позади меня поезд тронулся, оставив меня одну на этой заснеженной платформе. И тут же мне показалось, что из леса за мной что-то наблюдает. Я даже огляделась. Но ничего — только тишина, которую нарушал только хруст моего дыхания.

Честно? Стало жутковато. Но, как говорится, я сама себе организовала, а значит, вперед!

Просто дышать ровно, не думать о бабушке в вагоне и не смотреть в темные силуэты деревьев.

Вот и вся философия выживания, если ты не боишься драконов… Или зря я не боюсь?

Для начала мне нужно было дождаться обещанного автобуса. Он, конечно, был в расписании… Но верить расписаниям в таких местах — всё равно что рассчитывать, будто мимолётный роман закончится свадьбой: звучит красиво, но маловероятно.

Платформа была… как бы это сказать… минималистичной. Единственная лавочка под вывеской «Торжевая» выглядела так, будто пережила несколько ледниковых периодов и неудачное землетрясение. Когда я решилась сесть, лавочка издала такой жуткий скрип, что у меня по спине пробежал холодок. Да-да, мне даже показалось, что она вот-вот оживёт и пожалуется.

В этот момент подул ветер, бросив мне снег в лицо, и лавочка, словно в подтверждение моих мыслей, опять жалобно заскрипела. Я не гордая, могу и постоять. А то ещё рухнет подо мной.

Автобус приехал спустя сорок пять минут. Или это был не автобус? Это была машина времени, застрявшая где-то в прошлом веке. Когда этот монстр, облепленный слоем грязного снега и подозрительных пятен, затормозил прямо передо мной, я даже на секунду замерла. Зайдя внутрь, я поняла, что выгляжу более современно, чем этот транспорт: пластиковые сиденья трещали под весом каждого пассажира, на потолке болталась единственная лампочка, а из динамиков лился то ли шансон, то ли заклинание вызова демонов.

— Вам куда? — буркнул водитель, не глядя на меня.

— В Торжевую, — бодро ответила я.

Он бросил на меня очень долгий и тяжёлый взгляд — с ноткой сожаления, будто хотел спросить, хорошо ли я подумала. А потом снова уставился на дорогу.

Когда автобус, завывая, словно у него только что отвалился двигатель, остановился в областном центре, я, собрав вещи и чуть не свалившись на ступеньке, оказалась лицом к лицу с… жителями. И вот тут, дорогие мои, начинается песня.

Они не смотрели на меня — нет. Они изучали меня. Старушки, стоявшие на крылечках своих домов, в момент моего появления умолкли. Умолкли так, будто я вышла в центр сцены с призраком в обнимку. Мужчины отвернулись — хором. Нет, честное слово, синхронно. Вот прямо одновременно, будто это была репетиция какого-то деревенского флешмоба.

А дети… Даже дети не пытались кинуть в меня снежком, а это уже настораживало. Обычно дети не боятся ничего. Но на меня они смотрели так, словно я была самым страшным представителем рода человеческого.

Ладно, пусть смотрят. Я девушка невозмутимая. Мой следующий шаг — найти транспорт до самой Торжевой глуши. Но сначала… магазин. Чай, немного еды, что-нибудь горячее — и вперёд, к великим открытиям!

Я вошла в небольшой магазинчик у дороги. Полки скрипнули под тяжестью банок с засолкой, а на прилавке сидела огромная кошка, подозрительно разглядывающая меня одним глазом (второй, видимо, был закрыт для экономии энергии). За прилавком стояла хозяйка — женщина лет пятидесяти с лицом, которое, казалось, высекли изо льда.

— Здравствуйте, — бодро начала я.

Она посмотрела на меня так, будто я только что попросила у нее продать её душу.

— У вас есть чай? — Я старалась быть вежливой.

— Нет, — коротко ответила она.

— А кофе?

— Тоже нет.

— А что у вас вообще есть?

Ответом был только её взгляд. Какой-то испуганный и нервный. От него у меня возникло странное ощущение, будто за моей спиной стоит кто-то страшный. Я невольно оглянулась — никого. Смешно, но я действительно проверила.

И вот, наконец, момент истины: мне нужно договориться за сани. Ах да, те самые "сани с лошадьми", которые в расписании стояли как официальный транспорт. Я подошла к группе мужчин у большого деревянного дома. Они замолчали при моем приближении и, кажется, переглянулись.

— Мне нужны сани, — сказала я, перерождаясь в "сильную и независимую" версию себя.

Ответа не последовало.

— В Торжевую. — Я старалась говорить спокойно.

— Давно туда не приезжал никто, — пробормотал кто-то.

— Да-да, давно… И зачем ей туда? — шикнул другой, нервно покосившись на меня.

— Обратно-то она точно не вернётся… Бери подороже! — пробормотал третий, отводя глаза.

— Простите, что? — вмешалась я.

Они замолчали. Потом один из них, самый высокий и мрачный, нехотя кивнул в сторону саней:

— Садись.

Ну, поехали! Как говорится, только вперед и с песней. Правда, на вид эти сани были ещё древнее, чем автобус, а лошадь смотрела на меня так, будто собиралась жаловаться в профсоюз. Но выбирать не приходилось.

Когда мы отправились в путь, ветер завывал так, словно мы ехали не в деревню, а в самую бездну. И да, я все ещё чувствовала, что за нами кто-то наблюдает. Но ведь это просто глухомань и суеверия, правда?

Глава 2

Я шла по центральной улице деревни, если это, конечно, можно назвать "центральной улицей". Скорее, это был узкий заснеженный проход между домами, где снег с крыш норовил упасть мне за шиворот, а ветер подвывал так, будто лично готовил для меня саундтрек.

Ни вывесок, ни намеков на то, что здесь вообще бывает что-то вроде гостиницы, я не нашла. Сомневаюсь, что в этой деревне когда-либо слышали слово "гостеприимство". Местные жители, те немногочисленные, что попадались на пути, упорно избегали зрительного контакта, а некоторые даже переходили на другую сторону дороги.

— Ну вот, — пробормотала я себе под нос, — наконец-то почувствовала себя медведем, вышедшим в люди.

Только я подумала, что придется заночевать в ближайшем сугробе, как заметила ее.

Она стояла у калитки своего дома, укутанная в огромный шерстяной платок, из-под которого торчал острый подбородок и два глаза. Нет, не глаза, а настоящие прицелы. Она смотрела на меня так пристально, что я ощутила себя кроликом на открытом поле. Кроликом, который вот-вот станет частью какого-то обряда или ритуального супа.

На первый взгляд — милая бабушка. На второй — что-то… странное. Чуть неуловимое. Как будто она была не просто деревенской жительницей, а человеком, который знает немного больше, чем положено знать простому смертному.

— Комнату ищешь, девонька? — вдруг громко спросила она.

Её голос был неожиданно глубоким, будто этот вопрос она готовила заранее, репетировала.

— Ну… да, ищу, — ответила я, стараясь выглядеть как можно увереннее.

Бабушка смерила меня взглядом, от которого по спине пробежал легкий холодок, и наконец открыла калитку: — Так заходи уже, чего топчешься на морозе!

— А у вас точно есть свободная комната? — уточнила я, все ещё не двигаясь с места.

— Свободная есть. А ты что, боишься?

Нет, конечно, не боюсь! Просто мне немного некомфортно. Неприятно. Ладно, это откровенная ложь. Меня пугала не женщина, не её дом, а… атмосфера. Такое ощущение, что она действительно знала, что я приеду, и ждала именно меня.

— Нисколько, — ответила я наконец, подбадривая себя мыслью, что если дом окажется слишком странным, я просто найду другой. Или поставлю палатку. Или закопаюсь в сугробе, не суть.

Я шагнула за калитку. И вот тут началось.

Дом был деревянным, чуть покосившимся, с окнами, завешанными вышитыми занавесками. Снег мягко лежал на крыше, но все вокруг казалось… слишком тихим. Словно само время замедлилось, стоило мне переступить порог.

Бабушка указала на крыльцо: — Проходи, чего мерзнешь?

Я замерзла, спору нет. Но почему-то ужасно хотелось сбежать. Я не могла объяснить это чувство, но оно крепло с каждым её словом. Шагнула внутрь. Потертые ковры, массивная печь, старинные часы, которые тикали так громко, что звенело ушах. А ещё запах. Теплый, пряный, немного древесный… и что-то чуть резкое, напоминающее полынь.

— Вот комната. Ставь свои вещи. А я тебе чайку согрею. — Бабушка развернулась, не дав мне вставить и слова, и уже зашагала к печке.

Я стояла в центре комнаты, смотрела на свою "новую" временную обитель и мысленно анализировала шансы на выживание. Стены деревянные, старинный шкаф в углу скрипнул, словно одобрительно, огромная кровать с горой кружевных подушек выглядела так, будто была свидетелем времен Петра Первого.

"Неужели мне повезло? " — мелькнула мысль, но тут же врезалась другая: "А почему она так быстро согласилась? "

Пока я раздумывала, Ядвига вернулась с подносом. Чай, печенье (очень подозрительное), а на её лице — загадочная улыбка.

— Чего такая бледная, девонька? Тебя мороз припугнул? Или деревня наша?

— Нет, все нормально, — буркнула я, не желая показывать, что мне слегка не по себе.

Она прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то во мне. А потом выдала: — А я ведь знала, что ты сюда придешь.

— Простите, что? — Я вздрогнула.

— Да-да. У нас таких, как ты, давно не было. Молодая, рыжая, любопытная. — Она хмыкнула и добавила: — Лучше бы ты домой вернулась. Пока не поздно.

— Это почему же? — спросила я, стараясь не выдать, как тревожно стало внутри.

— Просто, — протянула она, чуть повысив голос, как будто для убедительности. — Эти места не любят приезжих. А таких, как ты, — особенно.

— Таких, как я? — переспросила я, начиная раздражаться.

Она посмотрела на меня, как будто услышала шутку, которую знала только она, и тихо произнесла: — Ты сама сюда пришла, девонька. А теперь будь готова стать частью легенды.

Я сделала вид, что не понимаю её намеков. Но в глубине души уже знала: в этой деревне что-то явно не так.

В комнате уютно потрескивал огонь. Ядвига пододвинула мне кружку с горячим чаем, который пах чем-то травяным, терпким, но вполне съедобным (в отличие от её "печенья", которое на вкус напоминало древесную стружку). В общем, чай — это была единственная еда, на которую я решилась, и то только после того, как подумала:

— Ну что, девонька, чай пей, — произнесла она, усаживаясь напротив.

Я пила. Я старалась выглядеть расслабленно. Я действительно старалась не думать о том, в шкафу или на шкафу что-то постоянно скрипело, как будто этот шкаф был не только старым, но и, возможно, живым.

— Знаешь, ты — молодец. Такая смелая, сюда приехала, — вдруг начала она, стуча длинными пальцами по краю своего чайного блюдца.

— Работа у меня такая. — хмыкнула я, пытаясь отбросить тревогу.

— Плохая у тебя работа. Люди-то сюда обычно не едут. Особенно… зимой. — Последнее слово она протянула так, будто оно должно было стать гвоздем моей внутренней программы тревоги.

— А что такого зимой? — продолжила я, сделав вид, что просто интересуюсь, хотя на деле пальцы сильнее сжали кружку.

Ядвига чуть улыбнулась, но это была такая улыбка… не знаю, как у древних провидиц в фильмах. Немного таинственная, немного страшная, а ещё немного:

— Зимой у нас опасно, — тихо сказала она, глядя куда-то в угол комнаты.

— Сугробы по пояс? — решила пошутить я.

Она покачала головой, не обращая внимания на мои попытки свести все к веселому.

— Тут другое. Ты слышала о наших легендах?

Конечно, я слышала. Я и приехала сюда из-за этих легенд. Но моя научная база все ещё уверяла, что это просто фольклор. Ледяной дракон? Ну, вы серьезно?

— Не то чтобы. Расскажите, — ответила я и попыталась сделать голос заинтересованным.

Она, словно почувствовав мое любопытство (или скепсис), вдруг наклонилась чуть ближе. Её голос стал ниже, спокойнее, почти завораживающим.

— Давно, ещё до того как появилась наша деревня, на этих землях жил дракон. Ледяной, огромный, страшный. Говорят, его огонь был холоднее самой сильной стужи. Он приходил с лютым морозом и замораживал эти земли так, что не оставалось ничего живого.

Она сделала паузу. Ну, конечно, для эффекта.

— А девушки куда девались? — не выдержала я, чувствуя себя слегка неловко.

— Их приносили ему. Каждый год. На Скалу Ледяных Объятий. Чтобы задобрить. Чтобы он не трогал деревню. — Её голос теперь был таким тихим, что я едва слышала слова.

В какой-то момент я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ладно, Ядвига была хороша. Атмосфера, голос, таинственные взгляды. Но это все ерунда. Двери скрипят сами по себе? Ну, просто дом старый. По чердаку как будто кто-то ходит – ветер гуляет и всего-то.

— А потом? — переспросила я, чтобы просто как-то продолжить разговор.

— Потом…потом сюда перестали приезжать… а из молодежи никого не осталось. И дракон… вернулся, — произнесла она и посмотрела мне прямо в глаза.

Честно? Мое воображение тут же представило ледяного монстра, летящего на деревню. Картинка вышла живописной, да. Но я все ещё была уверена, что это просто сказки.

— Он заморозит всю деревню…если придет в ярость, — прошептала Ядвига.

И снова пауза. Я начала подозревать, что по ней плачет психушка. Или она ест какие-то грибы.

— Ну и кто придумал эту историю? — спросила я отпивая чай и невозмутимо откусила кусок печенья.

Она посмотрела на меня с таким видом, будто услышала что-то забавное, но слегка жалкое. — А тебе не обязательно верить. Ты тут, значит, скоро все узнаешь сама.

***

Наутро, проснувшись в холодной комнате с мерно тикающими часами, я решила прогуляться по деревне. Для моей статьи нужно было не просто собрать легенды, но и узнать мнение местных. Хотя после вчерашнего сказочного "ужастика" я уже подозревала, что мои шансы выудить что-то полезное равны нулю.

И знаете, это были слишком оптимистичные расчеты.

Каждый, к кому я пыталась подойти, или отворачивался, или просто уходил, как будто меня не существовало. Две старушки, которые вели активный диалог на крылечке, резко замолчали, стоило мне приблизиться, а потом, демонстративно громко обсуждая свои варежки, скрылись за дверью.

— Да ладно вам! — в сердцах пробормотала я, но они, естественно, меня не услышали.

Мужчины на улице, завидев меня, делали вид, что жутко заняты разглядыванием снега, а дети… О, дети! Вместо того чтобы, как нормальная ребятня, запустить в меня снежок, разбегались, стоило мне только появиться.

— Ничего себе прием, — пробормотала я. — Осталось, чтобы ещё лошади начали шарахаться.

К полудню я поняла, что ни с кем поговорить мне не удастся. Это было уже не просто странно. Это начинало раздражать.

В голове всплыли слова Ядвиги. И тут же я отмахнулась от них.

Конечно, это все из-за моего рыжего цвета волос. Или того, что я "приезжая". Никакой мистики. Просто люди. У них свои тараканы. Правда? Правда.

Но это не мешало легкому морозу пробегать по спине.

Глава 3

Обычно я не из тех, кто лезет, куда не просят. Честно! Но этот дом… этот дом буквально лезть. Своими скрипучими полами, потрепанными шкафами, картинами, на которых персонажи будто смотрели тебе в душу, и запахом… Ну, знаете, таким старинным, словно это место было свидетелем чего-то, о чем никто не должен знать.

Вечер выдался тихим. Слишком тихим. Ядвига ушла к себе в комнату, пожелав мне спокойной ночи с таким выражением, будто прекрасно знала, что моя ночь не будет ни спокойной, ни безмятежной.

"Не накручивай себя, " — уговаривала я себя, сидя на кровати. Но мозг уже закручивал парад теорий:

Вот с этими мыслями я и решила, что разведка — лучшее лекарство от паранойи.

Я подошла к огромному резному шкафу. Он возвышался в углу комнаты, мрачный и массивный, как будто специально для того, чтобы в нем прятали что-то… странное. Например скелеты тех самых пропавших девушек.

— Так, спокойно, Маша, это просто шкаф, — прошептала я себе.

Ручка была холодной. Ну да, конечно. Это ведь север. Но почему я чувствовала, что это был не просто холод, а холод? Все равно. Любопытство — это двигатель всех моих бед.

Я потянула дверцу. Скрип был таким громким, что, казалось, он разнесся по всему дому. Если сейчас Ядвига влетит сюда и застукает меня за исследованием, как я буду выкручиваться? Или буду падать на колени с криком:

Внутри шкафа — одежда. Много одежды. Теплой, сшитой явно давно, но при этом в удивительно хорошем состоянии.

— Уф, Маша, ты дура. Обычный шкаф, — пробормотала я.

Но тут мой взгляд зацепился за ящик внизу. Он был приоткрыт. Ну, конечно, не полностью — ровно настолько, чтобы пробудить во мне жгучее желание открыть его до конца.

И я открыла.

В ящике лежало что-то… странное. Маленький металлический амулет с узором, напоминающим морозные кружева на окнах. Только этот узор был слишком идеальным, словно его вырезали стеклом.

Я осторожно взяла амулет в руки. Металл был холодным. Но не просто холодным, как ледяной ветер, а каким-то… живым. Будто этот амулет дышал морозом.

— Что ж ты такое? — прошептала я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

Амулет будто излучал что-то… тяжелое. Я не могла объяснить, что именно, но его холод не оставлял сомнений: это не просто украшение. Это нечто древнее и возможно злое. И, судя по всему, его лучше было не трогать.

И, конечно, в этот момент я услышала позади себя: — Немедленно положи на место!

Амулет чуть не выпал из моих рук. Я обернулась, и, конечно, там стояла Ядвига. Одна рука на дверном косяке, другая — на боку. Взгляд такой, что мне захотелось спрятаться под кровать.

— Я… просто… — попыталась я что-то пробормотать.

— Ты просто лазишь в моих вещах, — сказала она, подойдя ближе.

Её глаза, которые обычно выглядели добрыми (ну, почти добрыми), сейчас горели очень недобрым огнем. Холодным. Оценивающим. Почти пугающим.

Она быстро схватила амулет и захлопнула ящик. Столь быстро, что я даже не успела толком разглядеть её движения.

— Это не игрушка, девонька, — сказала она, бросив на меня взгляд, от которого хотелось завернуться в плед и сидеть в углу, пока она не уйдет. — Это не твое.

— А чье? — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить.

Она улыбнулась, но эта улыбка была холодной, как амулет в моих руках. — Того, кому оно принадлежит. И ты не захочешь его узнать.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставив меня стоять в середине комнаты с глупым выражением лица и миллионом вопросов, которые задавать я уже боялась.

Я сделала вид, что возвращаюсь в постель, но, если честно, мои мысли остались возле этого проклятого шкафа. И возле амулета.

Что это было? Почему он был таким… странным? Почему от него веяло морозом, который буквально впивался в кожу?

Ядвига знала об этом что-то. Даже больше: она защищала этот амулет. Но от кого? Или… для кого?

"Ты сама сюда пришла…" — вспомнились мне её слова.

Ощущение тревоги все крепло. Легенды, которые я слышала накануне, амулет, молчание жителей деревни — все это складывалось в одну большую загадку. И, похоже, разгадка этой загадки могла мне не понравиться.

Но я все равно найду ее. Потому что если есть что-то хуже, чем остаться в неведении, то это умереть от любопытства. А я пока что очень хотела жить.

Идея пойти прогуляться в лес пришла внезапно поздним утром. Еще бы. Три часа подряд сидеть в комнате, где шкафы тихо скрипят, а Ядвига на кухне что-то бубнит себе под нос, наверное заклинания, могли вывести из себя кого угодно.

— Лес. Отличная мысль. Лес всегда спасает, — пробормотала я, натягивая ботинки. – Свежий воздух, все дела.

Ядвига, провожая меня взглядом, с видом человека, который уже знал, чем это закончится, коротко пожелала: — Не задерживайся. Ночью в лесу небезопасно.

Как будто я собиралась ночевать в сугробе.

Северный лес был прекрасен. Это надо признать. Огромные ели с шапками снега, будто кто-то специально выстругал каждую иголочку, чтобы создать идеальный кадр для открытки. Тишина такая, что слышен хруст снега под ногами. Воздух холодный, но не слишком — тот самый, который обжигает только до тех пор, пока ты не начнешь двигаться.

Первые десять минут я шла, наслаждаясь каждым шагом. Лес успокаивал, давал ощущение, что все не так уж и плохо. Ну да, деревня странная. Ну да, Ядвига пугает своими загадочными фразами. Но, черт возьми, здесь было красиво.

— Да и что может пойти не так? — пробормотала я себе под нос, делая глубокий вдох.

И как только я это сказала, у меня в ушах начала звенеть… тишина.

Не просто тишина, а та самая — тяжёлая, давящая. Когда её становится слишком много.

"Вот так всегда, — подумала я. — Сначала красиво, потом страшно, а потом ты вспоминаешь, что смотрела слишком много фильмов ужасов. "

— И вот ты стоишь такая красивая, свежая, почти счастливая, пока кто-нибудь не начнет играться с этой тишиной, — буркнула я себе под нос, будто предупреждая лес, что со мной такие штуки не пройдут.

Тишина, кстати, действительно показалась мне подозрительной. Знаете, как в деревне заходит в гости соседка, говорит: "Я просто на минутку", а через пять часов вы уже слышите всю её биографию? Так вот, это был такой же случай.

Поначалу я решила, что тишина — это просто особенность места. Но вот что странно: сначала её не замечаешь, а потом она, как липкая паутина, обвивает тебя со всех сторон. Шаг, ещё шаг. Лес все тот же, но почему-то мои шаги — единственное, что я слышу. Птиц не было. Ну зима же…Какие птицы? Они улетели на Бали это ты в Торжевой…Ни одного звука даже ветра. И деревья перестали скрипеть.

— Ага, ну вот и началось, — пробормотала я. — Что ж хоть какое-то веселье. Я оценила.

Ирония в том, что мой голос звучал так громко, что, кажется, я сама себя испугалась.

Когда я в очередной раз обернулась, то осознала, что делаю это слишком часто. Прямо-таки назойливо. Но ничего странного я не видела. Просто деревья. Просто снег. Просто моя паранойя.

— Ну нет, Маша, это не хоррор. Это просто северный лес. И вообще, ты ведь все это делаешь ради статьи, так что расслабься. А вот если бы появились волки, тогда бы ты точно начала паниковать, — заявила я вслух, словно пытаясь уговорить себя.

Но паника все равно начала пробираться. Сначала она накрыла мои ладони легким холодным потом, потом поселилась в спине противной дрожью, а потом зашептала в уши:

И знаете, это было самое странное. Я оборачиваюсь — никого. Но ощущение, будто на тебя пялятся, как на витрину в дорогом магазине, не пропадает. На третий или четвертый раз, когда я обернулась, мне вдруг показалось, что деревья стали… выше. Или шире? Или просто ближе?

— Все, Золотова, хватит, — сказала я себе строго. — Ты нормально проветрилась, молодец, давай теперь назад в деревню.

Но стоило мне развернуться, как я услышала… нет, не звук. Как будто тихий скрип, словно кто-то легкий, совсем маленький, пробежал где-то в стороне.

— Ладно, это уже не смешно, — прошептала я, чувствуя, как колени чуть подгибаются.

Но страх — штука интересная. Он либо парализует, либо заставляет двигаться. В моем случае это был второй вариант. Я ускорила шаг, потом ещё чуть-чуть, и ещё. Лес оставался все тем же: деревья, снег, мороз. Никаких волков. Никаких следов.

Но ощущение, что я ухожу от чего-то или кого-то, не отпускало.

Я шла быстро, но не бежала. Бежать означало признать, что я боюсь. А я не собиралась бояться.

— Это просто лес…красивый, как на открытках и совсем не страшный!

Наконец, на горизонте замелькали очертания деревни. Я выдохнула. Мозг начал выдавать стандартные оправдания:

Но перед тем как вышла из леса, я краем глаза увидела, как что-то мелькнуло за одним из деревьев. Может, все же птица. Может, ещё что-то.

Но я уже решила, что поворачивать голову не буду.

— Уходим, — пробормотала я. – На сегодня впечатлений хватит.

А лес… лес проводил меня тишиной. И ещё…На улице почти стемнело. А ведь ушла я часов в двенадцать.

Глава 4

Лес встретил меня привычным молчанием, в котором я уже начала находить странный вид утешения. Никто не звал меня, никто не смотрел на меня, как на недожаренное мясо. Даже деревья вроде бы держались спокойно, не пытались пригибать ветви ко мне ближе, как в прошлый раз.

— Ну вот и славно, — пробормотала я себе под нос, протискиваясь между двух елей. — Лес вроде бы решил, что с меня кошмаров достаточно.

Свежий морозный воздух немного прояснил голову. Идти было даже приятно: вокруг хрустел снег, слабый ветер играл с прядями волос, а редкие солнечные лучи отражались на инеевых узорах на ветках. Всё это создавало атмосферу почти сказочную.

Я решила, что он выбрал второе, когда вышла к странному каменному кругу.

В первую секунду я даже не поняла, что это. Просто тёмные валуны, кое-как выглядывающие из-под снега. Они стояли криво, словно великаны случайно уронили гигантские камни в снег и забыли поправить.

— Ну и что вы тут стоите? — пробормотала я, подходя ближе.

Сугробы были неглубокими, но снег всё же цеплялся за ботинки, заставляя меня продираться с трудом.

И вот тогда я увидела руны.

Поначалу я решила, что это просто случайные царапины. Ну, может, снег так лёг, или трещины в камнях образовались. Но чем ближе я подходила, тем отчётливее становились узоры.

Не просто узоры. Руны.

— Ого. А это что такое? — прошептала я, осматривая ближайший камень.

Знаки были чёткими, как будто их вырезали недавно. И при этом покрыты инеем, который блестел на солнце так, будто руны светились изнутри.

— Ну да, Золотова, это всё дети местных резали по камням вместо школьных парт, — пробормотала я.

Моя психолог говорила, что на каждую катастрофическую мысль надо выдавать одну рациональную. Ну вот я и выдала. Хотела рассмеяться, но смех почему-то застрял где-то в районе горла.

Руны выглядели… не то чтобы пугающими. Но неестественными. Словно камни не просто лежали тут сотни лет, а впитывали что-то — мороз, магию, я не знаю. Дурацкие мысли.

И знаете, какой у меня был план в этот момент? Конечно, потрогать их.

— Ну, ничего страшного, просто руны. Может, местный историк развлекался, — пробормотала я, протягивая руку.

И в ту же секунду все инстинкты заорали:

Но вы же понимаете, я их проигнорировала. Потому что любопытство — это двигатель всех моих бед.

Мои пальцы коснулись холодного камня.

Морозный узор оказался гладким, как лёд. И не просто лёд — каким-то образом он обжигал холодом, словно вытягивал тепло из ладони.

— Ай! — я резко отдёрнула руку, но ощущение холода будто вцепилось мне в кожу, отдаваясь мелкой дрожью по всему телу.

Всё вокруг замерло. Нет, серьёзно. Даже лес, который до этого хотя бы шумел ветром, вдруг застыл. Ни единого звука.

А потом я почувствовала это.

Сначала — укол в позвоночнике. Потом — лёгкий мороз по коже. И наконец, то самое чувство, от которого я покрылась мурашками с головы до ног: ощущение, что за моей спиной кто-то стоит.

"Обернуться или не обернуться? Вот в чём вопрос"

— Это ветер, это просто ветер, — прошептала я, хотя мой голос звучал так неубедительно, что я сама бы не поверила.

Я знала, что оборачиваться — плохая идея. Ну серьёзно, все знают это правило. В фильмах ужасов, как только ты оборачиваешься, начинаются проблемы.

Но не оборачиваться оказалось ещё хуже.

Спина буквально горела от ощущения взгляда. Тяжёлого, холодного, будто кто-то стоял и ждал.

— Ну нет, Золотова, ты не трусиха. Если там кто-то есть, ты хотя бы посмотришь ему в глаза. Или… в лицо. Или… в что там у него, — пробормотала я, заставляя себя повернуться.

Резкий разворот.

Позади — ничего.

Абсолютно ничего. Только те же деревья, снег и лёгкие снежинки, что кружили в воздухе.

— Ну и ладно, — выдохнула я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Просто воображение. Просто лес. Просто руны.

Но что-то мне подсказывало, что всё это было далеко не "просто".

— Всё. Хватит на сегодня. Что за приключения каждый раз… Ядвига точно мне грибочков подсыпает, — бросила я и быстрым шагом направилась прочь.

Но каменный круг не отпускал меня. Казалось, что руны пульсируют мне в спину, а лес снова затих, словно следил за каждым шагом.

Вернувшись на тропу, я поймала себя на мысли, что оглядываюсь каждые десять секунд.

И только добравшись до первых домов деревни, я наконец выдохнула.

— Ой, всё, — пробормотала я. — Я туда больше не пойду.

Но где-то в глубине души я знала: пойду. Потому что если что-то и может быть хуже странного леса и молчаливых камней, так это моя любопытная натура.

Любопытство, как говорится, убило кошку. И да, мне следовало об этом вспомнить до того, как я опять переступила порог этого темного и чересчур «уютного» дома.

— Вернулась? — Ядвига встретила меня с таким видом, будто была абсолютно уверена, что я появлюсь. Еще и хмыкнула, для верности.

— Ага, вернулась, — буркнула я, снимая сапоги и отчаянно вытирая носки о тряпку у двери. — Скучно без вас стало, Ядвига Илинишна.

— Да уж, — усмехнулась она и махнула рукой в сторону кухни. — Иди, садись. Печку растопить надо. Чаю согрею.

Чай у Ядвиги был на все случаи жизни. Чувствуешь себя нормально? Выпей чаю. Паника накатывает? Выпей чаю. Кажется, что в твоем шкафу прячется чудовище?

— Хорошо-то как, — сказала я нарочито бодро, устроившись за столом и разглядывая стену, завешанную старыми фотографиями и вышивками.

Но долго просто сидеть я не могла. Ядвига что-то бурчала и стучала заслонкой печи, а меня снова накрыло странное чувство. Не тревога, нет. Скорее, предчувствие, будто что-то нехорошее ждало совсем близко. Кажется, после этой поездки мне придётся пить антидепрессанты.

И, конечно же, я решила занять себя полезным. Потому что если оставить Машу Золотову одну в доме с древними вещами и книгами, она обязательно в них полезет. В углу комнаты стоял высокий, покрытый пылью шкаф с книгами. Руки чесались добраться до него с тех пор, как я впервые увидела эту "коллекцию" фольклориста-любителя. Старые тома, переплеты из кожи, бумага, которая, казалось, помнила ещё динозавров.

— Чайник зашипит — скажу, — крикнула Ядвига из кухни, явно поглощенная своими печеньками и чаем.

— Отлично, — пробормотала я и бесшумно (как мне казалось) подкралась к полке.

Первая книга, которую я взяла, рассыпалась в руках. Из нее вывалилась какая-то засохшая трава, а я чуть не чихнула с такой силой, что подпрыгнули бы даже потолочные балки.

— Спокойно, это не проклятие, а просто пыль, — шепнула я себе.

Дальше было всё же лучше. Книги не крошились, но выглядели так, будто кто-то использовал их вместо подушек лет двести. Страницы шуршали под пальцами, а буквы прыгали перед глазами в полутьме. И тут взгляд упал на заголовок.

"О Ледяном обряде"

Я замерла. Что-то в этом названии… кольнуло.

— Ну, давай, посмотрим, что тут за морозный ужас, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее и прислоняясь плечом к шкафу.

"Жертвоприношения. Оригинально"

Страницы книги рассказывали о странных обрядах, которые проводили в этих местах во время сильнейших зимних бурь. Писали, что зимы тут не просто холодные, а противоестественно лютые: холод накатывает стеной, деревья трещат от мороза, а люди… люди исчезают.

— Классика жанра, — фыркнула я. — И на этом фоне давайте разогреем атмосферу жертвоприношениями!

Я перевернула страницу и прочла про "заморозившего землю". Какой-то таинственный "он", чья ярость превращала целые земли в пустыни льда. И чтобы его задобрить, каждую зиму деревня приносила в жертву… девушку.

— Жертвоприношение? Ядвига, ну ты даешь, — усмехнулась я, криво улыбаясь пыльному тексту. — Конечно, страшилки для гостей — это мощно, но, может, можно было придумать что-то менее драматичное?

Смешно было недолго. Потому что дальше текст становился мрачнее.

Я замерла. Ладони стали липкими, а пальцы сильнее сжали страницы. Дело было не только в жутких словах: эти руны я уже видела. Выходило, деревня стояла у подножия горы, а по дороге я не заметила подъёма, потому что автобус долго петлял по лесу.

— Да ну ладно. Это просто фольклор. Просто сказки, — пробормотала я, но мой голос предательски дрогнул.

Я отложила книгу, вытирая ладони о джинсы. По спине ползла липкая дрожь, а в голове вертелись слова о жертвах, метелях и драконах.

— Ладно, Золотова, прекрати. Ты взрослая девушка, которая учится на фольклориста. Легенды — это твое. И никакие драконы в снегах тебя не напугают.

Честно? Я пыталась верить в собственные слова. Но где-то внутри нарастало неприятное предчувствие.

В этот момент в дверном проеме появилась Ядвига с чайником в руках. Она посмотрела на меня, потом на книгу и, как мне показалось, на секунду её глаза блеснули.

— Полезла в мое старье, значит? — спросила она тихо.

— Я просто… читаю. Для статьи, — пробормотала я, поспешно захлопывая книгу.

— Многое в сказках правда, девонька, знаешь как говорят «сказка ложь да в ней намек…» — произнесла она, ставя чайник на стол. — А правду не каждый готов принять.

В её словах не было ни угрозы, ни злости, но почему-то стало холодно. Слишком холодно. Я сглотнула, решив, что на сегодня старинных книг мне хватит.

«Ледяной обряд, да? Ну уж нет, я точно не готова стать частью этого фольклора», — подумала я, пододвигая кружку. Но неприятное чувство не отпускало: я оказалась здесь не случайно.

Но в голове уже стучала одна мысль: что, если это все не просто сказки?

Глава 5

Утром я проснулась с одной ясной мыслью: с меня хватит.

Эта деревня, эти молчаливые жители, их зловещие взгляды и недосказанные фразы. Ядвига со своими загадками и шкафом с секретами. Лес, который смотрит тебе в спину, и эти… руны. Всё. Всё это было за гранью моего терпения.

— Всё, Золотова, домой, — пробормотала я себе под нос, сворачивая свои вещи в рюкзак.

Честно, меня даже не волновало, как я буду выбираться отсюда. Поймаю автобус, попрошу кого-то подвезти. Главное — покинуть это место, пока я не начала говорить со шкафом Ядвиги или, что хуже, получать ответы от него. На улице было тихо. Знаете, такая подозрительная тишина, которая словно говорит:

— И вы меня не дождётесь, — пробормотала я, натягивая капюшон и выходя за калитку.

С Ядвигой я тепло попрощалась и поблагодарила её за всё. Она проводила меня с улыбкой — странной, будто заранее знала, чем закончится моя попытка уйти.

Дорога из деревни была одна — утоптанная тропинка, которая вела через лес к автобусной остановке. Конечно, автобуса могло и не быть, но я уже была готова пешком дойти до ближайшего города. Да хоть до Москвы!

Сделав глубокий вдох, я шагнула вперёд, с каждым шагом чувствуя, как нарастает странное облегчение.

— Всё. Я выбралась, — сказала я вслух, словно боялась, что деревня могла меня услышать.

Минут через десять я обернулась. Снег скрипел под ногами, деревья стояли ровными рядами по бокам тропы, а впереди виднелся просвет. Ну, слава богу, выхожу из леса.

Шаг, ещё шаг…

И тут я увидела знакомую изгородь вдалеке. Дом Ядвиги.

— Что? — выдохнула я, останавливаясь и моргая. — Ладно, — пробормотала я, развернувшись и снова направившись к выходу. — Ты просто немного запуталась, Маша. Всё в порядке. Успокойся.

Иду, иду, долго иду. Вижу тот же просвет. Но как только я дохожу до него, передо мной снова появляется забор Ядвиги.

— Вы издеваетесь, что ли? ! — воскликнула я, чувствуя, как начинают сдавать нервы.

Обошла дом кругом, вернулась на тропинку и пошла ещё быстрее. Нет, не пошла — почти побежала.

Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось паром, а деревья, как мне показалось, начали наклоняться ко мне ближе. Словно насмехаясь надо мной. Перед глазами ехидная улыбка Ядвиги…И мне уже совсем не смешно.

Когда я снова увидела ту же самую изгородь, мне захотелось закричать.

Я остановилась, задыхаясь и переводя дыхание. Голова пульсировала от растущей паники. Снова развернувшись, я попыталась уйти другой тропинкой, но и она вскоре вывела меня обратно.

— Да что здесь за чертовщина? ! — воскликнула я, ударяя ботинком по снегу.

В лесу эхом разнёсся мой голос, но ответа не последовало. Я вернулась к калитке Ядвиги, уставшая и злая. Поняла только одно: лес меня не выпускал.

— Хорошо. — сказала я, упёршись руками в бока. — Вы явно хотите, чтобы я осталась. Ладно…Но я все равно уйду отсюда…найду карту и уйду. Просто я заблудилась.

И с этим настроем я вернулась в дом.

Ядвига встретила меня с тем же загадочным выражением лица.

— Вернулась, — заметила она, даже не удивившись.

— Не то слово, — буркнула я, усаживаясь за стол. — Может, объясните, почему ваш лес как дьявольский портал в самом худшем смысле этого слова?

Она пожала плечами, не глядя на меня.

— Не знаю, что такое портал…Но понимаю, что лес тебя не отпустил. У каждого места свои правила, девонька.

— А у вас, случайно, нет инструкции по этим правилам? Или карты как отсюда выйти? — съязвила я.

Но она лишь усмехнулась.

— Карты нет…компасы не работают, связи нет. Садись вареников поешь. Скоро темнеть будет.

Всю ночь я думала о том, что это было. Может, я сошла с ума. Может, меня просто дезориентировал мороз.

Но что-то в поведении леса — в этой ловушке, в молчаливой настойчивости, с которой он возвращал меня к деревне — не давало мне покоя.

И я решила одно: на следующий день я снова попытаюсь выбраться. Потому что Маша Золотова не сдаётся. И никакой северный лес не заставит её остаться там, где ей явно не рады.

С утра в деревне начали происходить странности. Ну, то есть ещё больше странностей, чем обычно. Если до этого жители молча таращились на меня, словно я задолжала каждому из них мешок картошки, то сегодня они вдруг развернулись на 180 градусов. Всё вокруг засуетилось, загремело, заскрипело — началась подготовка к их "великому зимнему празднику".

Женщины тащили из леса огромные охапки еловых веток. Мужики строили что-то подозрительно похожее на гигантский костёр. А дети — ну, дети просто болтались под ногами, периодически убегая куда-то с воплями, будто тоже чем-то страшно заняты.

И всё это выглядело… ну, не как обычный праздник. Больше напоминало сцену из какого-то фильма про языческие обряды.

— И чего мы радуемся? — пробормотала я себе под нос, наблюдая, как две старушки тащат что-то вроде огромного кольца, обмотанного лентами. — Не хватает только жертвенного барашка.

Пока я разглядывала всю эту суету, ко мне подошёл Дмитрий. Глава деревни выглядел, как всегда, внушительно: высокий, крепкий мужик лет пятидесяти, с такими руками, будто он может свернуть дерево в узел, если оно ему не понравится.

— Добрый день, Маша, — сказал он, глядя на меня так пристально, что я почувствовала себя учеником, которого сейчас будут отчитывать за прогулы.

— Добрый, — ответила я, пытаясь не смотреть ему в глаза.

— Праздник у нас завтра, — продолжил он, обводя рукой всю эту суету. — Большой праздник. Ты оставайся, посмотришь. Интересно будет.

— О, я уже заинтригована, — ответила я, пытаясь придать голосу лёгкую беззаботность. — Но я скорее наблюдатель.

Он слабо улыбнулся, но что-то в этой улыбке было таким… странным, что у меня по спине пробежал холодок.

— Вот что, — сказал он, глядя куда-то поверх моей головы. — Мы с тобой пока не познакомились. А у нас здесь все как большая семья. Приглашаем переночевать у нас с Полиной.

— У вас? — переспросила я, моргнув.

— У нас, — подтвердил он. — Дом просторный. Полина, жена моя, вкусно готовит. Будем рады тебе.

"Рады мне будут…Почему-то мне не радостно, " — подумала я, оглядываясь на костёр, который к этому моменту вырос до размеров небольшой крепости.

— Спасибо, конечно, — начала я, но он уже смотрел на меня так, будто отказ просто невозможен.

— Только я не хочу быть обузой, — попробовала я выкрутиться. — Мне и у Ядвиги нормально.

— Это не обсуждается, — отрезал он. — Я уже сказал Полине.

Вот и поговорили. Я глубоко вздохнула, понимая, что шансов отвертеться у меня нет.

— Ну ладно, — сдалась я, не без сарказма добавив: — Вы так убедительны, что я готова принять ваше приглашение.

Он довольно хмыкнул и удалился куда-то к своим людям.

К вечеру подготовка к празднику набрала такие обороты, что мне стало почти весело наблюдать за этим хаосом. Люди бегали туда-сюда, кто-то что-то громко спорил, а один из стариков, похоже, нацепил себе на голову венок из еловых веток и серьёзно размахивал посохом, раздавая указания.

— Это что у вас, кастинг на роль Деда Мороза? — не удержалась я, когда мимо пробежала какая-то женщина с корзиной свечей.

Но мне даже не ответили. Атмосфера становилась всё более напряжённой, хотя внешне всё выглядело как подготовка к чему-то грандиозному.

К вечеру я оказалась в доме Дмитрия. Просторный, ухоженный, с большим столом, уставленным деревенскими яствами. Полина встретила меня с радостной улыбкой. Краснощекая, круглотелая. На матрешку похожа.

— Ну, как тебе наша деревня? — наконец спросила Полина, поставив миску передо мной. Она все подкладывала мне в тарелку картошку и курицу. Кажется, она хотела, чтоб я тоже стала матрешкой. Но у меня этого в планах не было. Я в прошлом году с огромным трудом скинула десять килограммов и совсем по ним не скучала. А пожрать я очень люблю. И пожрать любит меня. Но сейчас мы расстались. Пожрать – теперь мой бывший, который очень хочет вернуться.

— Очень… атмосферная, — осторожно ответила я, подбирая слова. — Знаете, здесь определённо есть свой… шарм.

— Шарм? — переспросила она, слегка подняв брови. — Это как?

— Ну, тут всё такое… колоритное. А ваши жители такие… интересные.

— Люди у нас простые, — сказала Полина, слегка пожав плечами. — Но соблюдают традициии. Живем по старинке.

— Да уж, это я заметила, — пробормотала я, вспоминая костёр и песни у него.

— Ты, наверное, многое видела на своём пути? — продолжила Полина, откусив кусок свинины и пристально посмотрев на меня.

— Зависит от того, что считать "многим", — уклонилась я от прямого ответа, чувствуя, что её интерес ко мне слишком пристальный. — В основном руины, старые книги… ничего экстраординарного.

— А веришь во всё это? — она слегка наклонила голову, будто проверяя мою реакцию.

— Во что именно? — я подалась вперёд, пытаясь выровнять тон.

— В старые легенды, — уточнила Полина. — В то, что в них может быть… правда.

Мне показалось, что Дмитрий напрягся. Он молчал, но его взгляд явно подсказывал Полине, чтобы она не лезла глубже.

— Я… честно? Не думаю, что легенды — это правда, — решила я не говорить о своих подозрениях. — Но они, безусловно, интересны.

— Значит, ты приехала сюда просто так? — продолжила она, как будто случайно задавая этот вопрос.

Я чуть не поперхнулась супом.

— Ну, не совсем. Работа, знаете ли, — ответила я, улыбнувшись. — Меня интересуют обычаи и обряды. Для статьи.

— Обряды, — повторила Полина, и в её голосе прозвучала нотка странного удовлетворения. — У нас их много. С одним из них ты познакомишься завтра очень близко.

Я сделала вид, что не заметила скрытого смысла в её словах.

Мы уже почти доели, когда в комнату заглянул Альоша, сын Дмитрия и Полины. Ему было лет двенадцать, худощавый светловолосый мальчишка с большими глазами, в которых читалась тревога.

— Ма… — начал он, но заметив меня, замолчал.

— Альоша, иди к себе, — спокойно сказала Полина, но мальчик не двинулся с места.

— Я опять видел сон, — вдруг выпалил он, и его голос прозвучал так, будто он сейчас расплачется.

Дмитрий нахмурился.

— Иди, — повторил он, не повышая голоса, но Альоша не двинулся.

— Там была девчонка, — тихо сказал он, уставившись на свои босые ноги. — Рыжая. Как она.

Взгляд Полины скользнул по мне и она тут же отвернулась.

— Она стояла на скале. А потом…

Мальчик поднял голову, и я увидела, что в его глазах отражается что-то… большее, чем просто детский страх.

— Альоша, иди к себе, — резко сказала Полина, её голос прозвучал как удар ножа. – это просто сон. Помолись и спи.

Мальчик мотнул головой и исчез за дверью.

Глава 6

Мне сказали, что вечером будет "праздник". И я, по своей наивности, представляла, что это что-то вроде деревенской дискотеки: бабушки с бубликами, самовар, может, немного местного алкоголя и парочка шуток от старейшин.

Но, когда я подошла к центральной площади деревни, то быстро поняла, что слово "праздник" тут трактуют по-своему.

Костёр был просто огромным. Нет, серьёзно, таким большим, что его, кажется, можно было увидеть из космоса. Огромные бревна, сложенные так аккуратно, будто это делали не люди, а роботы, уже вовсю горели, бросая пляшущие тени на мрачные лица жителей.

Вокруг костра стояли все: от детей до стариков, — и их лица были настолько серьёзными, что я на секунду подумала, что попала не на праздник, а на суд. Или, что хуже, на казнь.

— Так, Маша, соберись, это просто местный колорит, — пробормотала я себе под нос, поправляя шарф. — Они улыбаются внутри, просто снаружи это не видно.

Но чем дольше я стояла и наблюдала, тем сильнее понимала: никто здесь не улыбался. Даже внутри.

В какой-то момент люди начали петь. Низко, ритмично, глухо, словно эти звуки шли не из их горла, а из самого сердца земли.

Слова я не понимала. Да и вряд ли кто-то, кроме них, мог бы понять этот язык. Он был грубым, шипящим, будто кто-то специально придумал его, чтобы вызывать демонов.

И вот тут стало по-настоящему не по себе.

Костёр, казалось, реагировал на их пение. Пламя начинало плясать в такт звукам, как будто у него был свой собственный танец. Дым поднимался в небо спиралями, создавая странные узоры похожие на те что украшают окна в лютый мороз.

И вот на этом месте я поняла: всё это не просто так.

— Это точно не "В лесу родилась ёлочка", — пробормотала я, пытаясь хоть как-то разрядить собственное напряжение. — Похоже, это напоминает мне корпоратив в офисе, только без алкоголя и в два раза страшнее.

Ядвига, стоявшая рядом, как будто услышала мои слова. Или, что хуже, прочла мои мысли.

— Останься до конца, девонька, — неожиданно сказала она, её голос был тихим, но в нём звучал такой вес, будто каждое слово давило мне на плечи. — Ты должна увидеть магию этого мира. Это твоё время.

Моё время? Моё время для чего? Чтобы сбежать в ближайший лес, крича: "Спасибо, с меня хватит"?

Я посмотрела на неё, стараясь изобразить на лице что-то похожее на улыбку.

— Ой, знаете, я как-то не сильна в магии. У меня больше по части науки. Исследования, статьи, легенды. Ну вы поняли.

Ядвига не отводила от меня взгляда, и это было, честно говоря, ещё более жутко, чем их хоровое пение. Её глаза словно говорили:

— Девонька, не бойся, — продолжила она, как будто успокаивала, но на самом деле её голос только сильнее пробирал меня до мурашек. — Всё будет так, как должно быть.

И вот тут у меня пробежал мороз по коже.

Я сглотнула, постаралась отвести взгляд от её глаз и снова уставилась на костёр.

К этому моменту пение стало ещё громче. Звуки окутывали костёр, воздух и даже меня — настолько, что я чувствовала, как они вибрируют в груди.

Казалось, что вся деревня превратилась в единое существо, которое дышит, поёт и живёт в одном ритме. Это было одновременно захватывающе и жутко.

— Маша, это просто деревенский фольклор, — шепнула я себе. — Тебе нечего бояться. Просто обычный костёр, обычные люди, обычные странные песни… которые, возможно, созданы для вызова каких-то древних сил. О, господи. Отличная мысль, спасибо, мозг.

И всё-таки я не могла избавиться от ощущения, что это всё как-то связано со мной. Что я здесь не просто так.

Костёр трещал всё громче, и мне начало казаться, что он не просто горит, а разговаривает с людьми, стоящими вокруг него. Мои руки стали холодными, а внутри меня начал нарастать странный страх.

Ядвига повернулась ко мне.

— Скоро ты всё поймёшь, — сказала она так тихо, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать.

— Понять что? — спросила я, не выдержав.

Но вместо ответа она просто отвернулась и присоединилась к людям, которые продолжали обходить костёр кругами.

Я стояла в стороне, стараясь не выдать своего страха. Но с каждой минутой мне всё сильнее казалось, что этот "праздник" — не просто праздник.

И что, каким-то образом, я — его часть.

Вечер в доме Дмитрия и Полины проходил… необычно спокойно. Полина хлопотала по хозяйству, словно и не было этих подозрительных взглядов жителей, странных песен у костра и моего ощущения, что меня вот-вот чем-то сильно удивят.

я, наконец, решила использовать момент, чтобы поговорить с их сыном. Альоша, в отличие от своих родителей, выглядел живым человеком, пусть и слегка… перепуганным. Но, честно, в этой деревне даже я бы начала бояться собственной тени, если бы пробыла здесь дольше трех дней.

Он сидел на табуретке, вертел в руках деревянную фигурку какого-то животного (волка? козы?), а я делала вид, что очень увлечена тем, как в моем чае плавают листья.

— Альоша, — тихо начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал дружелюбно.

Мальчик напрягся, но посмотрел на меня своими большими глазами, полными тревоги.

— А ты знаешь, что это за странные песни вчера пели у костра? — спросила я, сделав вид, будто это просто исследовательский интерес.

Он отвел взгляд.

— Это… для праздника, — пробормотал он.

— Для праздника, да? — повторила я, стараясь звучать весело. — А мне казалось, что это больше похоже на подготовку к… ну, я не знаю… чему-то большому и страшному.

Он не ответил. Фигурка в его руках начала крутиться быстрее, словно она могла защитить его от моих вопросов.

— Альоша, послушай, — я придвинулась чуть ближе и шепотом добавила: — Что здесь вообще происходит? Почему все такие странные?

«Почему на меня смотрят так, будто я главный ингредиент для праздничного пирога?»

Мальчик замер, и я уже подумала, что он вообще ничего не скажет. Но потом он шепотом выдавил:

— Вы должны уехать.

Ну, это, в принципе, я и сама знала. Спасибо за совет, капитан очевидность.

— Альоша, я бы с радостью. Но ваш лес меня не выпускает, — честно призналась я. — Я уже пыталась. Два раза. Помоги мне уйти отсюда.

Он поднял на меня глаза, полные страха.

— Я могу помочь, — сказал он так тихо, что я едва его расслышала. — Но вы должны были уехать до…

— До чего? — надавила я, чувствуя, как начинает учащенно биться сердце.

Но Альоша замолчал. Он вскочил со стула и, пробормотав что-то невнятное вроде "Мне нельзя говорить", выбежал из кухни.

— подумала я, уставившись в пустую дверь. —

Внезапно появилась Полина с самым настоящим самоваром.

— Устала, наверное? — спросила она, ставя передо мной тарелку с чем-то вкусно пахнущим.

— Немного, — честно ответила я, усаживаясь за стол. — У вас тут, знаете, деревня как мини-сериал: каждая серия все мрачнее, чем предыдущая.

Полина улыбнулась. Не напряженно, а по-настоящему тепло.

— Вот, выпей чаю, — сказала она, ставя передо мной большую кружку с темным напитком.

Чай выглядел обычным: травы, пар поднимался, запах знакомый. Вкусно. Домашне.

— Это что за сбор? — спросила я, осторожно взяв кружку.

— Лаванда, мята, немного мелиссы, — ответила она. — Хорошо расслабляет.

Расслабляться я, конечно, не планировала. Хотелось быть на чеку, но после всего, что произошло за день (очередные поиски как свалить отсюда), меня уже ломало от усталости. Поэтому я решилась.

— Спасибо, — сказала я, сделав первый глоток.

И, честно говоря, это был лучший чай за последние несколько дней. Согревающий, ароматный, с легкой горчинкой и медовой сладостью.

— Вкусно, — призналась я, глядя на Полину.

Она только кивнула и вернулась к своим делам.

Спустя десять минут я почувствовала, что меня начинает клонить в сон.

— Полина, чай у вас просто волшебный, — пробормотала я, прикрывая глаза. — В смысле… правда волшебный?

Она усмехнулась, не оборачиваясь:

— Усталость накапливается, Маша. Чай тут ни при чем.

Я хотела ответить что-то умное, но вместо этого едва не уронила голову в чашку. Тело словно перестало слушаться. Не то чтобы я сомневалась в честности Полины, но в этой деревне что-то "обычное" всегда имело двойное дно.

"Ну, расслабься, " — подумала я, прежде чем все вокруг потемнело.

***

Когда я открыла глаза, то сразу поняла, что нахожусь совсем не в своей комнате. Вместо уютного деревянного потолка над головой — звездное ночное небо. Вместо мягкой кровати — холодный, обжигающий снег.

— Что за…? ! — я попыталась подняться, но тут же поняла, что руки связаны. Веревки крепко стягивали мои запястья за спиной, а рот чем-то заткнули.

Мгновенная паника: меня похитили. Серьезно. Но не какие-нибудь бандиты, а местные жители.

Меня грубо поставили на ноги и потащили куда-то вглубь леса. Двое мужчин, молчаливые, решительные. Я не видела их лиц, но по телосложению и манере двигаться сразу поняла — деревенские.

Снег хрустел под ногами, холод забирался под одежду, обжигая кожу. А я, связанная и бессильная, могла только идти, как мешок картошки, который тащат на базар.

"Ну, конечно, Золотова, это все твое любопытство. Не могла остаться в Москве и писать статьи про сказки. Теперь вот сама в сказке, только очень мрачной. "

Через какое-то время мы добрались до того места, которое я видела только на старых картинках в книге: Скала Ледяных Объятий.

Огромная, мрачная, покрытая инеем. Она возвышалась над землей, как какой-то древний памятник. На её вершине стояла ель — черная, заснеженная, и такая огромная, что казалась живым существом.

Меня подвели к дереву, поставили перед его массивным стволом и начали привязывать. Веревки стягивали меня все сильнее, пока я не могла даже пошевелиться.

Паника захлестнула меня с головой.

Когда веревки были закреплены, жители начали петь. Это был тот самый низкий, ритмичный хор, который я слышала у костра. Только теперь он звучал громче, зловещёй, и… ближе.

Эти звуки словно проникали в меня, заставляя сердце колотиться сильнее. Воздух вокруг будто задрожал. Снег под ногами стал холоднее, а свет факелов, которые держали люди, мерцал в такт их пению.

Я пыталась закричать, но изо рта вырывался только глухой звук. Дернулась раз, другой — бесполезно. Веревки были крепкими, да и руки уже начали неметь от мороза.

Глава 7

Привязанная к огромной заснеженной ели, я пыталась убедить себя, что это временно. Ну, знаете, как очередь в детском саду вечером: долго, неудобно, но в конце концов кто-то придёт и заберёт тебя домой.

Вот только эта мысль не особо грела, потому что деревенские жители, с их мрачными песнями и каменными лицами, явно не собирались возвращаться. Гул все ещё стоял моих ушах.

Снег сыпал мне прямо в лицо, уши замёрзли, пальцы онемели так, что я уже и не была уверена, есть ли они у меня вообще. А по спине пробежал странный холод, тот самый, который проникает не только в тело, но и в душу.

Я дёрнулась раз, другой, пытаясь ослабить верёвки.

— Ничего, Золотова, ты справишься, — пробормотала я, больше для собственного успокоения. — Они не могут просто так тебя бросить. Правда? Правда же? !

Буря началась внезапно. Воздух завибрировал, мороз стал таким пронизывающим, что казалось, даже мысли внутри головы замерзают. Огромные снежные вихри закружились вокруг меня, как будто сама природа решила устроить финальное шоу.

Мороз стал таким пронизывающим, что мне казалось, будто мои мысли внутри головы начинают замерзать. А самое страшное — это была только первая волна.

Вторая накатила через пару секунд: снежные вихри поднялись ещё выше, завывая так громко, что я едва не закричала. Снег, казалось, ожил и пытался схватить меня, закручиваясь вокруг ног и лица.

И вот тут, в самом центре этой ледяной какофонии, я услышала рёв. Гулкий, низкий, такой мощный, что от его вибраций мне показалось, будто сердце свернулось в маленький комок и попыталось спрятаться где-то между рёбрами.

Сначала я увидела его тень. Расплывчатую, огромную, как горный хребет, который вдруг решил двигаться. Она появилась из метели, такая нереальная, что я на секунду подумала, что это глюк. Ну или мороз уже окончательно добрался до моего мозга.

А потом тень стала обретать форму.

Кристаллические крылья, словно вырезанные изо льда. Хвост, который обвивал воздух, как хлыст. И те глаза.

Два горящих ярко-синих глаза пробились сквозь снежные вихри.

Дракон. Настоящий ледяной дракон. Огромный, устрашающий, с кристаллическими крыльями и шипами изо льда.

Он был огромным. Нет, не просто большим — чудовищно огромным. Ледяной гигант с кристаллическими шипами, покрытыми инеем, и крыльями, отражавшими лунный свет, словно стекло.

Его дыхание превращалось в облака пара, замораживая всё вокруг. Даже снег под его лапами будто превращался в лёд, который тут же начинал трескаться под его тяжестью.

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Впервые в жизни я не могла даже придумать саркастический комментарий. Всё, на что меня хватило, это внутренний монолог:

Дракон приземлился передо мной, окружив меня снежным вихрем, который сбил с ног даже саму бурю. Его глаза сверкали синим пламенем, а дыхание было таким ледяным, что снег у моих ног начал превращаться в кристаллы.

Он наклонил голову ко мне, и его огромная морда оказалась всего в метре.

И вот тут я поняла, что у меня есть два варианта: либо продолжать трястись от ужаса, либо… говорить.

— Ты думаешь, что это самый страшный момент в моей жизни? — сказала я, глядя прямо в его светящиеся глаза. — У меня был экзамен по философии!

На секунду он замер. Огромное существо, от которого можно было ожидать чего угодно, смотрело на меня так, будто впервые видело человека, который вообще не боится умирать.

Серьёзно, мне показалось, что в его взгляде промелькнуло… недоумение.

Дракон наклонился ближе. Огромная морда с ледяными шипами на челюсти зависла всего в нескольких сантиметрах от меня. Его ярко-синие глаза светились, как ледяные огни, а дыхание было таким холодным, что я почувствовала, как замерзает воздух вокруг меня.

Мороз пробрался по коже, проникая под одежду. Казалось, даже кровь в жилах начала густеть.

Я зажмурилась, ожидая… чего? Клыков? Ледяного дыхания? Что-то ужасное должно было случиться, иначе зачем весь этот спектакль?

Но вместо этого я услышала странный звук — треск. Открыла глаза.

Его коготь, острый, как ледяной кинжал, скользнул вниз, и верёвки, стягивавшие мои руки, с треском разошлись. В следующую секунду я рухнула в снег, не в силах даже подняться из-за онемевших конечностей.

— Ты смелая. Или просто глупая, — раздался глубокий голос.

Я застыла.

Он говорил. Этот ледяной гигант, этот монстр из моих самых жутких кошмаров действительно говорил.

Я медленно подняла взгляд. Дракон смотрел на меня так, будто я была чем-то удивительным. Или раздражающим. Точно сказать было сложно.

Но вместо того чтобы впасть в истерику, я сделала то, что всегда делала, когда хотела скрыть свой страх. Я заговорила.

— Ну, знаешь, одно не отменяет другого, — выпалила я, хотя внутри меня всё трясло. — Смелость и глупость часто ходят рука об руку.

Его глаза снова сверкнули. Теперь я уже могла различить детали: тонкий слой инея на чешуе, будто он действительно был вылеплен изо льда, и массивные когти, которыми он только что освободил меня.

"Освободил? А зачем? "

Ответа я не дождалась. Вместо этого он двинулся. Один быстрый, грациозный шаг, и его когти обхватили меня, как тряпичную куклу.