Елена Сомова
Играю на скрипке в пустыне

ИГРАЮ НА СКРИПКЕ В ПУСТЫНЕ

Стихи

2026 год

ЕЛЕНА СОМОВА

Елена Сомова / ПОЭЗИЯ

Елена Владимировна Сомова (род. 2.08.1966, Горький) — поэт и прозаик (сатира, лирика, антиутопия, социальная философия). Окончила филфак ННГУ им. Лобачевского. Лауреат премии «Российский писатель»‑23 (номинация «Критика»), призёр конкурса «Дуэнде Лоркиано»‑23 (3‑е место). Финалист конкурса им. Д. Симонова «Есть только музыка одна»‑21, лонг‑лист премии им. Ф. Искандера (2020, 2024). Публиковалась в «Российском писателе», «Клаузуре», «45 параллели», «Топосе», «Русском Глобусе», /в альманахах «Причал», «Земляки», «Нижний Новгород», «Клад»/ и др. изданиях, в т. ч. в Германии.

Играю на скрипке в пустыне

***

Я хочу увидеть человека

В запыленной лаковой бумаге,

Мне подаренного добренькой Фортуной

С эскимо и в беленький цветочек.

Я б его любила, как варенье

В бакенбардах или добрый фильмик

Про улыбчивых драконов мая

И июня с ландышевым цветом.

Он меня бы целовал, напрасно

Не снимая светлую обертку, —

Как подарок просто бесподобный,

Заворачиваемый отверткой.

Сквозняков боюсь я и простуды,

Аллергии сердца и облома

Когтя ястреба в цветочек и полоску,

В звездочку, с мелодией, как новой,

Так и старой, чуть проплесневевшей

С белыми змеюками оваций

И восторга классики конкорда.

Это не скрипение банкеток

Под стихи уныло дорогие

Сердцу, перцу под чесночной стружкой,

Снятой осторожно и брезгливо,

Как обложку рисовой бумаги

С приглашением заехать в гости

Вечерком, когда аварий уйма,

Скорых — тьма пасется у дороги

В ожиданье лика Васнецова

С острым серпиком у добренькой березки

Без подсматривающих старух, однако,

В лупу и бинокль через стенку

Нашей спальни с умешшим диваном,

Ножкой, обломившейся под грузом

Тазика с наградами абсурда.

Виноградарь—жизнь, чего короче

Не придумала судьба под праздник,

Не нашила платьишков с накидкой

Из обрюзгшей мордочки с кровавой

Мантией лица от поцелуев

Выбивалкой ковриков безногих,

Круглых, выплетенных смелой бабкой,

Пожелавшей на прощанье макароны

Кушать, веником занюхивая бодро.

И в бордо гулять среди бульвара,

В очереди встать у туалета.

«Ты пройдись!..», —

Вот, не было печали

Ехать через город с дымкой сизой,

Через сотни рейдовских полиций

И аварий мелких, но красивых —

В ваш Немоскворецк с одною мыслью

Сеть на лавку или лечь под нею,

В сень берез стремясь, от поцелуев

Спрятаться, чтоб не мочили слюни

Ожидающего скорого зачатья,

Чтобы получить призы и гранты

За служенье омедаленной овчарке.

Пес служивый более корректен

Человека в отпуске и в шляпе.

Был барон, под роспись выдал шапки

Для тебя, жены мюнхгаузенной,

Попрощавшейся благополучно.

Только синяки сошли с платформы,

Как ты надираешься и рыщешь,

Что продать и закусить спектаклем,

Нюхая кулак и удивляясь:

Ландыш пахнет, как парфюм забытой

дамы сердца. Дамы под вуалью.

Мышь летучая, забытая у спальни

В черной маске в елочку и белку.

Что я только не видала в человеке?!.

8 мая 2026 г.

Экспромт «Сказ уважения и вежливости»

В черно—седой волчьей расцветке

Рождается заяц в оранжевой клетке,

Он храбр и речист, выражение твари

На мелкозернистой радужной харе.

Он зверь—следопыт, в львиной шкуре адепта

Решимость и вежливость, черная метка.

Завидует радужной завистью волку,

С ним пьет втихомолку игривую водку.

Любите животных, товарищи люди!

Они вам подарят морковку на блюде,

Они уважительны и деловиты,

От лап до хвоста деньгометом обвиты,

Мечтают о вас, как подлец о love story

С присвистом конечности глупых историй

О елках и лесе в обличье Вазари,

В спасительной яхте с пиратом Мазаем.

Безглазый Мазай вместо зайцев спас йети

и радует их зарплатишкой в конверте.

Под маркой зайчонка гигант муравьишка

Завел вместо волка охранного Тишку

И в знак уважения без униженья

Пушистый свиреп, скоропальны решенья.

Он сделал гербарий из льстивых простушек

И вставил им всем и свистков и прослушек,

И слушает: ночью оживший гербарий

Цветет вопреки в бардаке и кошмаре.

Колышется прах, сушит денежки жмота,

И дон гладиатор свистит, как Европа.

В свистульки и пульки играет опальный

Свирепый хомяк из ацтеков подвальных.

10 июня 2026 г

***

Гуляли квакеры в саду.

Выгуливали своё горе,

На ветках пели какаду,

Зияла кровь и ее море,

И выцветающий ковёр

Сжирала моль, не запивая.

От голода повстанец мая

без газа, света и металла.

Подкован голос, высох, мёртв,

засох — пустыни панорама.

Отключат воду, кислород,

и вышьют маками пространство.

Заледенеют, комсомолки,

как стебли в шапке-треуголке,

примёрзнув, и в водоворот —

в мельчайшем всплеске поплавок.

Так спел разгневанный философ,

И на него смотрели косо

кривые жертвы смерти — боссы,

трубы подзорное кино.

24 июля 2026 г

***

Смотрю на мир сквозь сеточку дождей,

Даже весной найдется аква-альфы,

Чтоб мир отмыть на свитках алой мальвы

в укрытьи марева,

в чертах его затей,

запомнивших тревожный свет идей,

что пробирал до слуха в тонком «нет».

Он плакал вместе с нерушимой клятвой,

дотрагиваясь до мольбы листа

найти дорогу, вместо мотылька

чудить на солнце перед всем понятной

секундой откровенья белым днем,

срывая занавес пыльцы цветка,

испытывая аромат дождем.

Витать упрямо, серебря паром

и пробегая чувством за углом,

здесь осязать всё вещество Люциды,

на берегу решения, постыдно

шепча, когда преобладает гром.

15 марта 2026 г.

***

Достопочтенному скелету из шкафа

Великосветская лапша

Свисала на фрагмент забора.

В шальной структуре разговора

Двоились воды Иртыша.

Глаза струили свет и блеск,

Ломающийся о колено,

Горело лучшее полено

Для куклы, Буратины, est.

Не согревала сердца тля.

Сценически висела плесень,

как шкура тигра.

Мы не вместе.

Ползи, о счастии моля!

Ползи сквозь вздохи стратосфер,

Блажи о хладе в панцирь свитра.

На толстом стебельке пюпитра

Учи свою систему мер,

Копи бензина на проезд,

Плати лошадке диким сеном,

Бесплатным сеном откровенно.

Не ешь его, заржешь в объезд

сюжета. Кончилась жара.

В сердцах ни звука перестрелки.

Часы скосили свои стрелки.

Отдаться музыке пора.

3 — 4 июня 2026 г.

Новшество

Его вообще не вскрякивало рядом,

Как элемент могучего абсурда

В логичном взбрыке, кофемолкой смятом,

С ореховой щебенкой демиурга.

И уплывали нравственные души

В пересозданье васильков снаружи,

Накрапывали мирные фиалки

И грелись кобры на камнях, поганки,

Расцвечивая шкурами котурны.

И всё твердило дождь почти беззвучно

В высоких кубках… но ведь это урны…

Как новый алфавит, благополучный

С привсхлипом травок в цапельных пинцетах,

Улавливающих за кончик смысла,

Не выхлебанный весь в кругу ацтеков,

На взлете злаков превращаясь в числа.

7 май. 26 г.

***

Созерцание белокрылого мира

Из окна обжитой квартиры, —

Чайки озерные говорливы,