Астра Грей
Бумажный след: Завещание Кранстон-Холла

Бумажный след: Завещание Кранстон-Холла

ГЛАВА 1. Промокшие колеи Суррея

Дождь превратил дороги графства Суррей в жидкое месиво, по которому колеса тяжелого наемного кэба продвигались с глухим, чавкающим звуком. Внутри экипажа пахло сырой шерстью, старой кожей и табачным дымом.

Саймон Грейсон поправил круглые очки и в третий раз перечитал скомканную телеграмму, полученную накануне вечером. Бумага отсырела от высокой влажности, но размашистый, нервный почерк сэра Говарда Кранстона проступал четко:

«Грейсону. Эксперту по документам. Срочно. Кранстон-Холл. Подлог завещания. Опасность жизни. Плачу любые деньги».

— Если человек готов платить «любые деньги», значит, петля на его шее затягивается куда быстрее, чем он рассчитывал, — заметил детектив Джон Маккалин, сидевший напротив. Он поднес к губам карманную флягу, сделал глоток и посмотрел в затуманенное окно. — Хотя, видит бог, сэр Говард сделал всё, чтобы затянуть эту петлю собственными руками.

— Ты знаком с его репутацией, Джон?

— В Ярде о нем знают все. Пятьдесят лет назад он начал с суконной лавки, а теперь владеет половиной ткацких фабрик на севере. Скопил полмиллиона фунтов и искреннюю ненависть каждого, с кем сводила его судьба. Говорят, родного сына он выгнал из дома из-за картежных долгов, а племянницу держит на содержании, как бедную прислужницу.

Кэб резко дернулся, огибая сломанную ветошь, и остановился перед массивными чугунными воротами. За ними, сквозь пелену проливного дождя, вырисовывался тяжелый силуэт Кранстон-Холла — угрюмого особняка из темного камня с готическими шпилями и узкими, словно бойницы, окнами.

Когда Саймон и Джон ступили на крыльцо, тяжелая дубовая дверь отворилась еще до того, как Маккалин успел подняться по ступеням. On the threshold stood a pale, impeccably dressed middle-aged man with sharp features and cold gray eyes.

— Мистер Грейсон? Детектив Маккалин? — его голос звучал ровно, но в нем проскальзывала едва уловимая дрожь. — Я Джулиан Вейн, личный секретарь сэра Говарда. Вы... вы опоздали.

Саймон мгновенно подметил, как Вейн нервно сжимает золотой брелок карманных часов.

— Что произошло? — отрывисто спросил Маккалин, шагнув в холл.

— Сэр Говард мертв, — тихо ответил секретарь, закрывая дверь перед штормовым ветром. — Час назад. Его нашли в собственном кабинете.

— Врач уже осмотрел тело? — уточнил Саймон, снимая намокшее пальто.

— Доктор Эванс еще в пути, из-за непогоды дороги размыло. Но тут не нужен врач, чтобы понять суть, мистер Грейсон... Дверь кабинета была заперта изнутри на массивный засов. Нам пришлось выбивать ее плечом вместе с конюхом. Сэр Говард лежал у стола без дыхания. А в камине... в камине догорали остатки каких-то документов.

Саймон переглянулся с Маккалином.

— Повидаться с телом и осмотреть кабинет мы успеем. Кто сейчас находится в доме, мистер Вейн?

Секретарь поправил манжеты и понизил голос:

— Все родственники. Сын сэра Говарда — Артур, прибывший вчера вечером без предупреждения. Племянница, миссис Блэквуд с супругом. А также домоправительница, миссис Грейвс. И поверьте, господа... никто из них сегодня искренне не плачет.

— Замечательно, — холодновато резюмировал Саймон, доставая из саквояжа лупу и записную книжку. — Проводите нас к кабинету, мистер Вейн. Расследование начинается прямо сейчас.

ГЛАВА 2. Черный сургуч и пепел

Кабинет сэра Говарда Кранстона располагался на втором этаже, в конце длинного, погруженного в полумрак коридора. Тяжелая дубовая дверь сохранила свежие следы повреждений: массивный латунный засов внутри был буквально вырван из косяка вместе с щепой.

Внутри комнаты царил тяжелый, спертый запах. К аромату дорогого табака и старой кожи примешивался явственный, едкий чад сгоревшей бумаги и сургуча.

Сэр Говард лежал на ковре возле массивного стола из красного дерева. Его пальцы были судорожно скрючены, а застывшее лицо сохраняло выражение глубокого, почти животного ужаса.

Маккалин сразу же опустился на одно колено рядом с телом, пока Саймон медленно обводил взглядом помещение.

— Никаких следов борьбы, — констатировал Джон, аккуратно осматривая лацканы сюртука убитого. — Ни синяков, ни колотых ран. Лицо синюшное, губы потемнели... Саймон, это похоже на яд. Быстродействующий токсин.

— Или сильный испуг, остановивший больное сердце, — добавил Саймон, подходя к рабочему столу. — Впрочем, пусть химический анализ делает доктор. Наша задача — бумаги.

На полированной столешнице стояла хрустальная графинница с коньяком, пустой бокал и аккуратная стопка писем. Но внимание Саймона привлек камин. На чугунной решетке покоилась горка серого, еще теплого пепла.

Саймон достал из саквояжа стальные щипчики и тонкую лупу. Он осторожно опустился на колени перед камином, осторожно разгребая обугленные фрагменты.