Александр Минасов
СИНХРОНИЗАЦИЯ

Глава 1. Синхронизация

Будильник рявкнул ускоренным фонком так, что дрогнули стекла в старой деревянной раме. Саня ударил по экрану iPhone ладонью, но трек просто сменил бит на еще более агрессивный. За окном только начинало светать. В селе всегда была эта обманчивая тишина — казалось, что мир спит, но если открыть форточку, можно было услышать далекий гул ночной трассы и скрип колодезной цепи у соседей.

Он сел на край кровати. Спина ныла после вчерашней возни в гараже. Восемь утра. Для Москвы это разгар рабочего дня, для него здесь — время первого кофе.

Саня прошел на кухню, перешагивая через мотки провода и пустые коробки из-под пиццы. Его «кабинет» пока занимал половину веранды. Никакого лофта с кирпичными стенами, как он планировал изначально. Только старый деревянный пол, который предательски скрипел под кроссовками, выдавая каждое движение камере. Пришлось застелить центр комнаты тремя листами толстой фанеры. Выглядело как сцена сельского ДК, но зато звук был глухим, студийным.

На столе лежал его сегодняшний шедевр. Штатив. Ни один фирменный Manfrotto или дешевый трипод с AliExpress не выдержали бы веса его сетапа. Основа была сварена из массивного ротора старого электродвигателя — тяжелого диска из серого чугуна. К нему намертво приварена труба из нержавейки, отполированная до зеркального блеска. Из нее торчала головка с шаровым зажимом, распечатанная ночью на дешевом китайском 3D-принтере.

Это выглядело нелепо и брутально одновременно. Индустриальный памятник попытке поймать хайп.

— Ладно, работничек хренов, — сказал Саня своему отражению в темном экране смартфона. — Покажем им, как надо делать эстетику без фильтров.

Идея ролика была идиотской, но алгоритмы любили контраст. Трендовый звук — жесткий, ломаный синтвейв. Действие — медитативная сборка чего-то красивого руками. Комбо, которое должно было залететь в реки.

Он стянул домашнюю футболку, оставшись в одном черном оверсайз-худи. Протер обезжиривателем свои новые матовые кольца из титана — деталь образа стоила ему половины недельного бюджета на еду. Включил софиты. Самодельные RGB-лампы, корпуса которых он выточил из старых алюминиевых блоков, залили веранду пульсирующим фиолетовым светом.

Саня поставил iPhone на чугунный штатив. Нажал запись. Таймер: 3... 2... 1...

Музыка взорвалась.

Он взял в руки кусок полированной бронзы — деталь от какого-то авиационного прибора, которую нашел на барахолке. Поднес к ней дремель. Искры полетели ровным золотым дождем.

Движения должны были быть отточенными. Левая рука держит деталь, правая — плавно ведет инструментом вдоль кромки. Голова чуть опущена, капюшон скрывает лицо. Эстетика анонимного мастера. Никаких улыбок в камеру. Только процесс.

Он работал минуту, полностью погрузившись в ритм. Визг дремеля идеально ложился на басовую линию трека. Запах жженого металла и озона щекотал ноздри. Вот оно. Тот самый вайб. Миллионы просмотров уже стояли за дверью и ждали, когда он нажмет кнопку «Опубликовать».

Входная дверь веранды с грохотом распахнулась.

— Александра! Ты оглох?! Я тебе стучу!

На пороге стояла тетя Валя, соседка. В одной руке она держала ведро с парящим варевом для кур, другой упиралась в бок. Ее цветастый халат казался ядерным взрывом в его фиолетовой студии.

Рука Сани дернулась. Дремель соскочил с бронзы и прошелся прямо по указательному пальцу левой руки.

Боли не было. Сначала пришел шок. А потом палец начал стремительно наполняться теплом. Кровь выступила двумя быстрыми точками и тут же смешалась с черной графитовой смазкой и бронзовой пылью.

— Черт! — он сорвал перчатку, швыряя инструмент на верстак. Фонк продолжал орать из колонок. — Тетя Валя, я снимаю! Закройте дверь с той стороны!

Соседка обвела взглядом мигающие лампы, хромированный штатив из мотора, кровь на полу и парня в брендовом худи посреди всего этого киберпанка. Она моргнула, перекрестилась свободной рукой и молча вышла, плотно притворив за собой дверь.

Саня прижал палец к губам. Проклятье. Дубль запорот. Третий за сегодня.

Он остановил запись. Перекинул видео на телефон, открыл редактор. Отмотал назад. Палец попал в кадр буквально на секунду, когда он инстинктивно дернул рукой. Красное на черном фоне.

Алгоритмы ненавидят фальшь, вспомнил он заголовок статьи, которую читал вчера перед сном. Им нужна боль. Настоящая эмоция.

Саня вырезал кусок, где он матерится и трясет рукой. Оставил только момент падения искр, свой сосредоточенный профиль... и ту самую долю секунды, где по его грязному, перепачканному маслом и кровью лицу пробегает тень чистого, незамутненного бешенства.

Он наложил поверх видеоряда новый звук. Вместо жесткого фонка теперь играла меланхоличная акустическая гитара. Та самая песня «Три Дня Дождя», которую он тайком писал по ночам в заметках, но боялся кому-либо показывать. Слишком честно.

«Опубликовать».

Экран мигнул синим. Ролик ушел в сеть.

Саня откинулся на спинку скрипучего стула, прижимая кровоточащий палец к ткани дорогого худи. В кармане джинсов завибрировал телефон. Но это был не счетчик просмотров. На экране высветилось пуш-уведомление от HeadHunter:

*«Откликнулись на вашу вакансию "Геодезист". Приглашаем на собеседование. Вахтовый метод. Республика Бурятия...»*

Тридцать тысяч километров от села. Железнодорожный билет в одну сторону. Кайло вместо дремеля.

Саня посмотрел на свое творение — хромированный штатив из мертвого двигателя. Посмотрел на свежую кровь на черном хлопке. И впервые за полгода почувствовал не злость на алгоритм, а странную, холодную ясность.

Глава 2. Токсичность

Просыпаться от вибрации телефона в кармане — это мышечный рефлекс, который не вытравить никаким селом. Саня открыл глаза. Часы на стене показывали 03:14.

Он потянулся к iPhone, лежащему на подушке. Экран слепил. Сначала он подумал, что это скачок просмотров. Двадцать тысяч? Пятьдесят? Алгоритмы TikTok часто раскачивают ролик с задержкой в несколько часов.

Цифра была шестизначной.

Сто четыре тысячи триста двенадцать просмотров. Комментариев — две тысячи восемьсот. Лайков — больше пятнадцати тысяч.

Саня резко сел в кровати. Старый матрас жалобно скрипнул пружинами. Он разблокировал экран дрожащими пальцами, игнорируя боль в заклеенном пластырем пальце, и открыл уведомления.

«Это самое честное видео за год. Я устал от этих пластиковых улыбок».

«Братан, палец норм? Обработай хлоргексидином».

«Звук гитары поверх искр — просто пушка. Заливай еще».

«Чел, у тебя там фон из профнастила или это декорация?».

Его гараж. Его сарай. Слепой дед Матвей через забор, чей силуэт случайно попал в расфокус на заднем плане. Всё то, чего он стеснялся, считая признаками лузерства, сейчас работало на него. Зрители видели правду. А правда продавала лучше любого хромакея.

Адреналин ударил в голову. Сон исчез. Саня вскочил, натянул те же черные джинсы и худи. Кровь пропитала вчерашний пластырь бурыми пятнами. Ему было плевать.