Сломанный барьер
Nicolai Sarban

**От автора:**

Составитель Oleksandra Preda

© Nicolai Sarban, 2026

© Oleksandra Preda, составитель, 2026

ISBN 978-5-0071-1534-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

*Эта книга родилась под впечатлением

от замечательного стихотворения

Диакона Максима

Именно его поэтические строки

стали той самой искрой и духовным

импульсом для Sarban Nicolai

на написание книги «Сломанный барьер»

— истории о сокрушении жестких правил,

рушащихся стенах самоправедности

и невероятной свободе,

которую дарует настоящая Любовь.*

* (Стихотворение Максима) *

Большой город, примерный христианин

Учится и учит, многие согласны с ним

Чёткая система, правильный шаг

На лице улыбки нет, старается как раб

После дня стараний, в права вступает ночь

Довольный засыпает брат,

Исполнив всё точь в точь.

Сон настиг глубокий, вдруг видит брат себя

Ни кафедры ни галстука, а только лишь поля

Дорога меж полями, камениста и пыльна

Одетый он в одежды, спортсмена бегуна

Бежит спортсмен удачно, победа день за днём

Доволен тот спортсмен, награды и почёт

Но вскоре надоело, топтать ту пыль полей

Построил стадион он, и пригласил друзей

Настроились на старте, и начали бежать

Рванул во сне христианин наш,

и вновь стал побеждать

Победа за победой, всё будто бы легко

Опять всё надоело, уж просто всё дано

Чтоб стало всё не просто,

Спортсмен придумал что?

Препятствия барьеры, и правил как сена стог

И начал бег с препятствием, во сне христианин

В том образе спортсмена,

что стал так схожий с ним

Не трудно перепрыгнуть, барьер ещё барьер

Песок вода препятствия, и это не предел

Спортсмен бегун довольный, пошел на пьедестал

Не серебро не бронзу, а золото сорвал

И там на пьедестале, где радость на лице

Мальчишка подбегает, с вопросом на листке

Забрав листок Мальчишки,

В карман сложил вопрос

И глазом Не взглянул, ведь всё так хорошо

Праздник продолжался, пышный фейерверк

Красивый сильный парень, признанный атлет

И вдруг на пьедестале, всё в том же ясном сне

Всё вокруг исчезло, лишь тросточка в руке

Исчезли все с трибуны, закончен Фейерверк

Нет золотой медали, нет радости в душе

На тросточку упёрся, уже спортсмен старик

Руки его в морщинах, всё чаще стук в груди

Лишь недавно слава и признание,

Крикнул старичок

А сейчас лишь боль в суставах, и рядом никого

А награда! Где награда?!, золотая моя медаль

Стал искать он по карманам,

Но лишь листок достал

Ту самую записку, с вопросом пацана

Размял рукой дрожащей, в глазах лишь пустота

А в ней вопрос: скажите, препятствия зачем?

Ведь бегать можно просто,

Средь солнечных полей

С ребятами мы часто, бежим на перегон

Препятствия обходим, а не строим пред собой

Встречаются и брёвна, и лужи и песок

И знаешь? Часто очень трудно, а ты!

Ставишь пред собой

Атлет старик с печалью, упал сомкнув глаза

И сердце перестало, стучать у бегуна

Проснувшись в поту холодном,

Наш брат христианин

Достал поспешно книгу, чрез которую учил

Открыл местописание, где мытарь бьётся в грудь

А Фарисей благодарит, за дело своих рук

Павши на колени, брат возопил к Творцу

Прости что я делами, решил проделать путь

Прости за самоправедность, и гордые глаза

Всё это лишь препятствия, как во сне у бегуна

Прости за моим графиком, не видел я Тебя

И надо то всего лишь, положить всю жизнь любя

А в памяти всё эхом, не заглушить ни чем

Слова из сна пронзают, скажите:

«препятствия зачем?»

Глава 1.Часовой механизм

Будильник Ника никогда не звонил дважды.

Он просыпался за две минуты до сигнала,

ровно в пять сорок пять утра, и сразу же вставал.

Никаких лишних секунд в постели,

никакого сомнения.

Каждое движение его жизни было

выверено с точностью швейцарских часов.

Большой город за окном ещё только

начинал потягиваться в серых

предрассветных сумерках, выплёскивая

на улицы первые потоки машин.

Но Ник уже был на ногах.

Прямая осанка, безупречно выглаженная рубашка,

строгий темно-синий галстук,

завязанный идеальным симметричным узлом.

В его внешности не было ни единой

случайной детали — всё транслировало

собранность, дисциплину и святость.

Ник был человеком,

на которого смотрели с восхищением.

В своей общине и молодежном центре

он считался не просто учителем

— он был эталоном.

Он написал несколько методических

пособий по духовной дисциплине,

вел семинары и знал Библию

практически наизусть.

Если у кого-то возникал сложный

этический или богословский вопрос,

все знали: нужно идти к Нику.

Он всегда давал четкий,

логичный и правильный ответ.

С правильными ссылками на главы и стихи.

— Вера — это не хаос,

— часто повторял Ник с кафедры,

оглядывая строгим взором ряды слушателей.

— Вера — это порядок.

Это чёткая система.

Каждый ваш шаг должен быть взвешен

и подчинен правилу.

Послушание не терпит импровизаций.

Слушатели кивали, конспектируя каждое слово.

Многие соглашались с ним, пытаясь

подражать его собранности.

Но если бы кто-то присмотрелся к Нику

поближе в течение дня, он заметил бы

одну странную деталь:

Ник почти никогда не улыбался.

На его молодом, но уже

застывшем лице лежала тень

постоянной, изматывающей сосредоточенности.

Внутри него вечно тикал невидимый счетчик:

*«Прочитал ли я сегодня три главы?

Помолился ли ровно сорок минут?

Не допустил ли праздной мысли?

Помог ли нуждающемуся по графику?»*

Он жил как раб. Не раб Греха,

а раб собственной Системы.

Каждая победа над своими слабостями

была для него очередной невидимой

галочкой в духовном дневнике.

Каждая прочитанная лекция

— кирпичиком в здании его собственного

величия, хотя сам он убеждал себя,

что делает всё исключительно ради Бога.

В тот вечер Ник возвращался домой

после очередного занятия.

Он провел безупречный урок о важности

самоконтроля и поста.

Слушатели провожали его

благодарными взглядами.

Придя в свою чистую, почти

стерильную квартиру, где каждая

книга на полке стояла строго

по алфавиту, Ник провел

привычный вечерний обряд:

пятнадцать минут молитвы стоя,

чтение духовной литературы,

проверка планов на завтра.

Ложась в постель, он выпрямился под одеялом,

сложил руки на груди и закрыл глаза.

В душе его царствовало глубокое,

но сухое удовлетворение.

День был исполнен точь-в-точь по графику.

Ни одной ошибки. Ни одного сбоя в системе.

— Спасибо, Господи, что я не такой,

как прочие люди,

— тихо прошептал Ник привычную

формулу удовлетворенного разума,

даже не замечая, чьи именно слова

он только что повторил.

Он заснул быстро и мгновенно

погрузился в глубокий, непроницаемый сон.

Он ещё не знал, что эта ночь станет

последней ночью его прежней жизни.

Глава 2. Бесконечная дистанция

Сон накрыл Ника внезапно, утянув в глухую,

глубокую темноту.

Но эта тьма длилась лишь мгновение.

Вдруг пространство вокруг него

раздвинулось, наполняясь слепящим светом.

Ник огляделся и не узнал себя.

Не было привычной кафедры,

не было застегнутой на все пуговицы рубашки

и строгой тишины его квартиры.

Вокруг простирались бесконечные,

затопленные солнцем поля,

колышущиеся от легкого ветра.

А прямо через них тянулась каменистая,

пыльная дорога.

Ник посмотрел на свою одежду.

На нем была легкая майка и шорты

— обтягивающая форма атлета-бегуна.

Он сделал шаг, потом другой и побежал.

Ноги пружинили, дыхание было

ровным и мощным. День за днем в этом странном

сне он бежал по пыльной дороге,

оставляя соперников позади.

Победа давалась ему легко.

Довольный собой, он принимал похвалы и почёт.

Но вскоре эта простая пыль полей начала

казаться ему слишком примитивной.

«Разве это настоящая победа?

— подумал он.

— Бегать просто так может каждый.

Здесь нет порядка, нет структуры!»

И тогда во сне он решительно взял всё в свои руки.

Своими силами он выстроил прямо

посреди дикого поля огромный,

величественный стадион.

Он прочертил ровные беговые

дорожки, поставил трибуны и

созвал со всех сторон друзей и

единомышленников.

— На старт! Внимание!

— раздалось над стадионом.

Ник рванул с места.

Его движения были идеальны.

Вновь и вновь он приходил

к финишу первым.

Зрители аплодировали, друзья восхищались.

Но спустя время Нику опять стало скучно.

«Всё слишком просто, — крутилось в его голове.

— Награда должна даваться трудом,