Ты не умеешь воспитывать, пока не умеешь играть. Роман-тренинг для родителей, которые устали воевать: как превратить «одевайся!» в игру и перестать быть врагом собственному ребёнку

Глава

ПРЕДИСЛОВИЕ (обращение Петровны)

Ну что, родители? Докатились? Орёте, командуете, требуете, а потом удивляетесь, почему ребёнок смотрит на вас как на врага. А как ещё ему смотреть, если вы с ним воюете?

Я, Петровна, сорок лет проработала в детском саду. Через мои руки прошли сотни детей. И все они — одинаковые. Ни один ребёнок не рождается злым, ленивым или упрямым. Упрямыми они становятся, когда их заставляют. А играют — все. Даже самые вредные.

Вот вы говорите: «Одевайся!» — и он сразу в позу. А вы попробуйте: «Кто быстрее, я или ты?» — и он уже бежит. Потому что игра — это его язык. Он на нём думает, общается, учится. А вы к нему со своим взрослым, приказным. Вот и не слышит.

Эта книга — не про то, как сделать ребёнка удобным. Эта книга — про то, как перестать воевать и начать жить. Игра спасёт ваши нервы, вернёт смех в дом и сделает вас настоящим родителем, а не надсмотрщиком.

Не верите? Тогда читайте. Только учтите: играть придётся по-настоящему. Без фальши. Ребёнок фальшь чует за километр.

Ну что, поехали?

ГЛАВА 1. «Война»

Утро в доме Артёма начиналось одинаково.

— Миша, вставай! — крикнул он из кухни, помешивая кашу.

Тишина.

— Миша! Вставай, в школу опоздаешь!

Из детской донеслось недовольное мычание. Артём вздохнул, пошёл в комнату. Сын лежал, укутавшись в одеяло, как в кокон.

— Вставай, я сказал!

— Не хочу.

— Что значит «не хочу»? В школу надо!

— Не пойду.

Артём почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он стащил одеяло. Миша зажмурился, сжался в комок.

— Вставай, кому говорю! — голос сорвался на крик.

Миша нехотя сел, насупившись. Дальше — хуже. Завтрак: «Не хочу кашу!» Одевание: «Не хочу эту рубашку!» Выход из дома: «Не пойду!» Артём кричал, Миша плакал. Итог — оба пришли в школу злые и выжатые.

Так было каждый день. Артём ненавидел себя за крик, но не умел иначе. Ему казалось, что сын специально его доводит. Что он упрямый, непослушный, вредный.

После развода стало хуже. Жена ушла два года назад, оставив Мишу с Артёмом. Сын тяжело переживал, замкнулся, начал протестовать по любому поводу. Артём, сам раздавленный, не находил сил на терпение. Он пытался быть строгим, требовательным — как его собственный отец. Но выходило только хуже.

Однажды вечером он сидел на кухне, пил чай и смотрел в стену. В комнате Миша играл в машинки, но услышав шаги отца, замолкал, прятался. Артём чувствовал себя изгоем в собственном доме.

В дверь позвонили. На пороге стояла соседка — баба Нина, или, как её звали во дворе, Петровна. Маленькая, сухонькая, с острыми глазами и неизменной сигаретой.

— Чего орёшь с утра? — спросила она без предисловий. — Весь дом на ушах.

— Извините, — буркнул Артём. — Не справляюсь.

— Вижу, — Петровна вошла, огляделась. — Где ребёнок?

— В комнате. Играет.

— Играет — хорошо. Значит, не всё потеряно.

Артём непонимающе посмотрел на неё.

— Ты с ним как? Приказами? Командами?

— А как ещё?

— А вот как: с детьми нужно играть. По-другому никак.

Она села на табурет, сцепила руки.

— Ты вот скажи ему завтра не «одевайся!», а «кто быстрее оденется, я или ты?» И увидишь разницу.

— Это глупости, — отмахнулся Артём. — Он должен слушаться.

— Должен-должен... — передразнила Петровна. — А он не слушается. И не будет, пока ты с ним воюешь. Попробуй хоть раз. Хуже не будет.

Она ушла, оставив Артёма в раздумьях. Он хмыкнул, но слова засели.

На следующее утро, когда Миша снова не хотел вставать, Артём вспомнил совет. Он сдержал крик, вошёл в комнату и неожиданно для себя сказал:

— Миш, а кто быстрее добежит до ванной — я или ты?

Миша замер. Потом из-под одеяла показались хитрые глаза.

— Ты?

— А давай проверим? На счёт три.

— Один... два... три!

Миша рванул с кровати. Артём едва поспевал. В ванную они влетели одно