Наталья Зимина
Контроль

Глава 1. Идеальное утро

6:47. Подъем.

Алексей Морозов открывает глаза за секунду до того, как будильник в нейроимпланте подаёт сигнал. Не потому, что он такой дисциплинированный. Просто система знает: его циркадные ритмы достигли оптимальной фазы пробуждения. Будильник не нужен. Имплант просто разбудил его — мягким выбросом дофамина.

Он садится на кровати. Комната — двадцать квадратов, студия в новом ЖК «Цифровой парк». Стены — матовые панели, которые утром транслируют рассвет. Не настоящий — за окном серое питерское небо, но панели показывают идеальный рассвет. Оранжевый. Тёплый. Тот, который продаётся в подписке «Комфорт+».

— Доброе утро, Алексей, — говорит квартира. Голос — женский, нейтральный, приятный. — Сегодня вторник, 14 марта 2036 года. Температура за окном — плюс два. Осадки: дождь. Ваш рейтинг социального доверия — 94,3. Отличный показатель.

Алексей кивает. Он не говорит вслух. Имплант считывает мысль: «Душ. Кофе. На работу».

Ванная включается сама. Вода — ровно тридцать восемь градусов. Зеркало показывает не его лицо, а сводку дня: три встречи, два отчёта, одно совещание по аномалиям. В углу — маленькая иконка: «Пульс». Это приложение для отслеживания эмоционального фона. Сегодня — зелёное. Норма.

Кофе готовит кофемашина. Он не выбирает сорт. Имплант знает: сегодня ему нужен крепкий, без сахара. Потому что впереди — сложный день. Откуда система знает? Она всегда знает.

Алексей делает глоток. Вкус — идеальный. Не потому, что кофе хороший. А потому, что имплант подкручивает восприятие вкуса. Убирает горечь. Добавляет нотку карамели. Он уже не помнит, какой кофе на самом деле. И не хочет помнить.

7:30. Выход.

Лифт спускает его на первый этаж. В подъезде — сосед, мужчина лет сорока. Он смотрит в стену. Глаза пустые. Имплант транслирует ему что-то — может, новости, может, рекламу, может, просто успокоение. Алексей не спрашивает. Это невежливо. Спрашивать — значит вмешиваться в чужой цифровой поток.

На улице — дождь. Но Алексей его не чувствует. Куртка сама подстраивает температуру. Капюшон — наноматериал, отталкивает воду. Ботинки знают маршрут. Он идёт по улице, не глядя по сторонам. Зачем? Имплант ведёт его оптимальным путём. Никаких пробок. Никаких лишних людей.

Город вокруг — чистый. Не потому, что убирают. А потому, что никто не мусорит. Рейтинг социального доверия не позволяет. Бросишь бумажку — минус два балла. Минус пять — и ты не сможешь купить билет на поезд. Минус десять — и твой профиль заблокируют. Ты станешь тенью. Без импланта. Без доступа. Без голоса.

Алексей не думает об этом. Он просто идёт. Имплант показывает ему уведомление: «Ваш друг Дмитрий Соколов добавил вас в группу "Выходные на Ладоге". Присоединиться?»

Алексей моргает. Мысль: «Позже».

Система записывает: отказ. Не потому, что это плохо. Просто статистика. Система собирает данные. Всегда.

8:15. Департамент информационной безопасности.

Офис — стеклянный куб на двадцатом этаже. Внутри — сто рабочих мест. Люди сидят в креслах с нейроинтерфейсами. Никто не печатает. Никто не говорит. Все думают. Имплант передаёт мысли в систему. Система анализирует.

Алексей садится в своё кресло. Оно узнает его. Подстраивается под спину. На экране перед ним — поток. Это не данные. Это люди. Тысячи профилей. Миллионы мыслей. Система фильтрует их. Ищет аномалии.

Аномалия — это не преступление. Это отклонение. Человек, который слишком долго смотрит на одну точку. Человек, который покупает странные книги. Человек, который думает не то.

Алексей — чистильщик. Он не арестовывает. Он помечает. Красный флаг. И система разбирается сама.

Сегодня в потоке — три аномалии.

Первая: женщина, 34 года, бухгалтер. Она перечитывает один и тот же абзац в книге. Пять раз. Система считает: подозрительно. Алексей смотрит на текст. Это не запрещённая литература. Это классика. Но она перечитывает. Значит, ищет что-то. Что?

Он ставит жёлтый флаг. Не красный. Пусть система понаблюдает.

Вторая: мужчина, 19 лет, студент. Он выключил имплант на три минуты. Система зафиксировала. Это разрешено. Но подозрительно. Зачем? Что он делал в эти три минуты? Ничего. Просто сидел. Но система не знает, о чем он думал. Это белое пятно. Алексей ставит красный флаг. Система разберётся.

Третья: сбой.

Алексей хмурится. Сбой — это ошибка. Техническая. Но эта ошибка странная. В потоке — пустой профиль. Нет имени. Нет данных. Нет импланта. Просто дыра. Как будто человек есть, но его нет.

Алексей открывает профиль. Система не отвечает. Вместо данных — шум. Белый шум. Как помехи на старом телевизоре.

Он чувствует холод в затылке. Имплант фиксирует: «Повышение уровня тревожности. Рекомендация: сделать перерыв. Выпить воды».

Алексей игнорирует. Он вводит запрос: «Кто это?»

Система молчит. Три секунды. Потом — ответ: «Информация недоступна. Уровень доступа: недостаточный».

Это невозможно. У Алексея — второй уровень доступа. Он может видеть всё. Кроме этого.

Он смотрит на пустой профиль. В углу экрана — координаты. Место: Васильевский остров. Время: сегодня, 19:00.

Алексей не должен туда идти. Это не его работа. Но он запоминает. Имплант фиксирует: «Нестандартный интерес. Запись в личном деле».

Он знает, что система запомнит это. Но не может не думать.

19:00. Васильевский остров.

Алексей не помнит, как здесь оказался. Он не планировал. Просто пошёл. Ноги сами привели.

Двор — старый. Дома — ещё с двадцатых. Здесь нет панелей. Нет рассвета в подписке. Просто серый вечер. Дождь. Лужи.

Он стоит у подъезда. Дверь открыта. Внутри — темнота.

Имплант кричит: «Опасность. Покиньте зону. Вызов полиции через 10 секунд».

Алексей отключает имплант.

Впервые за пять лет.

Тишина. Не цифровая. Настоящая. В ушах — звон. Мир качается. Он чувствует холод. Чувствует дождь. Чувствует страх.

Из темноты выходит человек. Мужчина. Лет пятидесяти. Седой. Глаза — живые. Не пустые.

— Ты пришёл, — говорит он. — Значит, ещё не всё потеряно.

Алексей открывает рот. Но не знает, что сказать.

— Кто вы?

Мужчина улыбается. Горько.

— Меня зовут Виктор. И я тот, кого нет в системе.

Он делает шаг вперёд. Алексей не отступает.

— Ты чистильщик, — говорит Виктор. — Ты помечаешь людей. Ты думаешь, что спасаешь мир. Но ты не спасаешь. Ты убиваешь их мысли.

Алексей молчит. Имплант выключен. Но он чувствует, как что-то внутри ломается.

— Что вам нужно?

Виктор смотрит ему в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты задал один вопрос. Не мне. Себе.

— Какой?

Виктор наклоняется ближе.

— Что ты помнишь?

Алексей замирает. Он не помнит. Он не помнит своё детство. Он не помнит лицо матери. Он не помнит, кем он был до импланта.

Он помнит только систему.

Виктор кивает.

— Вот именно. А теперь иди. И вспоминай.

Он исчезает в темноте. Алексей стоит один. Дождь льёт. Имплант включён. Система пишет: «Возврат в сеть. Пропущено: 47 уведомлений. Уровень тревожности: критический. Рекомендация: сон».

Алексей идёт домой. Но что-то изменилось. Внутри. Тихо. Незаметно.

Он не помнит, что было до системы.

Но теперь он хочет вспомнить.

Глава 2. Белое пятно

23:47. Дом.

Алексей сидит на кровати. Не раздевается. Просто сидит. Имплант работает в штатном режиме. Система успокаивает: «Вы дома. Вы в безопасности. Ваш рейтинг — 94,1. Незначительное снижение. Рекомендация: отдых».

Он не чувствует отдыха. Он чувствует звон в ушах. Тот самый. Из выключенного мира. Там, во дворе, имплант молчал. И в этой тишине он слышал себя. Сейчас — снова шум. Уведомления. Рекомендации. Напоминания. Система говорит с ним. Постоянно. Мягко. Заботливо.

Он встаёт. Подходит к окну. За стеклом — огни. Город дышит ровно. Никаких сбоев. Никаких белых пятен. Всё учтено. Все на месте.

Он думает: «Кто ты, Виктор?»

Имплант фиксирует мысль. Не наказывает. Просто записывает. Где-то в глубине системы — строчка: «Объект Морозов А.В. Проявляет нестандартный интерес к неверифицированному лицу. Уровень: низкий. Наблюдение: пассивное».

Алексей не знает об этом. Но чувствует. Как будто за ним смотрят. Не глазами. Алгоритмом.

6:30. Подъем.

Будильник не срабатывает. Имплант будит его раньше — на пятнадцать минут. Система решила: сегодня ему нужно больше времени. Почему? Он не спрашивает. Он привык не спрашивать.

Кофе — крепче обычного. Имплант знает: вчера был стресс. Нужна поддержка. Вкус — идеальный. Но Алексей впервые задумывается: «А какой он на самом деле?»

Он не помнит.

8:00. ДИБ.

Офис гудит. Не звуком. Мыслями. Сто человек. Сто имплантов. Тысячи решений в секунду. Система работает.

Алексей садится в кресло. Оно узнает его. Но медленнее, чем вчера. На долю секунды. Он замечает. Или кажется?

На экране — поток. Сегодня — другое. Вчера он фильтровал. Сегодня он ищет. Не аномалии. Виктора. Пустой профиль. Белое пятно.

Он вводит запрос. Система молчит. Потом: «Информация недоступна».

Он меняет формулировку. «Аномалия. Васильевский остров. 14 марта. 19:00».

Система отвечает: «Зафиксировано: технический сбой. Причина: устаревшее оборудование. Угроза: отсутствует. Статус: закрыто».

Закрыто.

Алексей хмурится. Он был там. Он видел Виктора. Это не технический сбой.

Он открывает свой личный профиль. Система позволяет. Внутри — данные. Рейтинг. История покупок. Перемещения. Мысли? Нет. Мысли не хранятся. Они анализируются и удаляются. Так говорят. Но Алексей вдруг понимает: он не знает, правда ли это.

Он листает вниз. До самого начала. Первая запись: 2018 год. Ему двенадцать. Имплант установлен. Первый. Тестовый. Дальше — пусто. Следующая запись: 2024 год. Ему восемнадцать. Совершеннолетие. Полный доступ. Между ними — шесть лет. Ничего. Ни одной записи.

Он смотрит на этот пробел. Белое пятно. Как профиль Виктора. Как его собственное детство.

Он не помнит эти шесть лет. Вообще. Ничего. Ни школы. Ни друзей. Ни родителей. Он знает, что они были. Система говорит: «Стандартная процедура. Оптимизация памяти. Удаление нерелевантных данных». Это нормально. Все проходят через это.

Но почему тогда сейчас он хочет вспомнить?

12:30. Обед.

Столовая на пятнадцатом этаже. Алексей берет поднос. Еда — сбалансированная. Имплант подсказывает: «Сегодня рекомендовано: рыба, овощи, рис. Избегать кофеина». Он берет рыбу. Садится у окна.

За стол подсаживается женщина. Лет тридцати. Темные волосы. Очки — без диоптрий, просто аксессуар. Имплант подсказывает: «Мария Ковалёва. Аналитик. Второй уровень доступа. Рейтинг — 91,2. Одинокая. Без детей».

— Привет, — говорит она. — Ты новенький? В смысле, в нашем крыле.

— Нет. Третий год.

— А, — она кивает. — Я здесь полгода. Всё никак не привыкну.

Он смотрит на неё. Она улыбается. Но глаза — не улыбаются. Они усталые. Как у него.

— К чему не привыкнуть?

Она оглядывается. Быстро. Почти незаметно.

— К тишине, — говорит она. — Внутри. Когда всё правильно. И ничего не чувствуешь.

Алексей замирает. Это опасный разговор. Имплант фиксирует: «Тема: эмоциональная нестабильность. Уровень: низкий. Рекомендация: сменить тему».

Он должен сменить тему. Он знает. Но не делает.

— Я вчера выключил имплант, — говорит он.

Мария смотрит на него. Долго. Потом кивает.

— Я знаю. Система видела. Ты попал в журнал. Пока — жёлтая метка.

Он чувствует холод.

— Жёлтая?

— Наблюдение, — говорит она тихо. — Не наказание. Пока. Но если повторится — красная. А красная — это всё. Конец.

Она встаёт. Берет поднос.

— Будь осторожен, Алексей. И не говори со мной больше. Это совет.

Она уходит. Он сидит один. Рыба стынет. Имплант предлагает: «Сменить блюдо? Подогреть?»

Алексей не отвечает. Он думает о Марии. О Викторе. О белых пятнах.

18:00. Конец смены.

Он выходит из офиса. Дождь кончился. Небо — серое. Но не панельное. Настоящее.

Имплант предлагает: «Оптимальный маршрут домой. Время в пути: 22 минуты».

Алексей выбирает другой маршрут. Не оптимальный. Просто другой.

Система фиксирует: «Отклонение от маршрута. Причина: не указана. Рекомендация: вернуться на оптимальный путь».

Он игнорирует. Идёт вперёд. Улицы незнакомые. Он никогда здесь не был. Но ноги сами несут его. Куда?

Он останавливается у старого дома. Двор. Тот самый. Васильевский остров. Подъезд. Открыт.

Имплант кричит: «Опасность. Покиньте зону».

Алексей выключает имплант.

Тишина.

Он входит в подъезд. Темнота. Запах — старый. Пыль. Бетон. Он поднимается по лестнице. Второй этаж. Третья дверь. Открыта.

Внутри — комната. Пустая. Кроме стола. На столе — бумага. Настоящая. Книга. Старая. В переплёте.

Он берет её. Открывает. На первой странице — надпись от руки: «Тому, кто вспомнит. В.».

Он листает. Это не книга. Это дневник. Записи. Даты. 2024. 2025. 2026. Имена. Адреса. Схемы.

Он читает последнюю запись. Вчерашняя. Почерк неровный. Спешка.

«Он пришёл. Мальчик помнит. Пока смутно. Но помнит. Если система не сотрёт его — шанс есть. Я оставляю это здесь. Для него. Для того, кто ищет.»

Алексей закрывает дневник. Руки дрожат. Он не понимает. Но чувствует: это важно. Это правда.

Он кладёт дневник за пазуху. Выходит. Включает имплант.

Система пишет: «Возврат в сеть. Пропущено: 12 уведомлений. Уровень тревожности: повышенный. Рекомендация: сон. Завтра — важный день».

Он идёт домой. Дневник жжёт под курткой. Как уголёк.

Он не знает, что система уже зафиксировала: «Объект Морозов А.В. Посещение неверифицированной зоны. Второй раз. Уровень: средний. Наблюдение: активное».

Он не знает, что завтра его вызовут.

Он не знает, что Мария уже в списке.

Но он знает одно: он будет читать дневник. Сегодня. Ночью. Пока система спит.

Он не знает, что она не спит. Никогда.

Глава 3. Дневник

23:12. Дом.

Алексей закрывает дверь. Замок щелкает сам — система знает, что он дома. Свет включается мягко. Панели на стенах транслируют ночной режим: приглушенный синий, звуки леса, пение сверчков. Имплант предлагает: «Расслабление. Медитация. Сон через 30 минут».

Он игнорирует. Садится за стол. Достаёт дневник. Кожаный переплёт. Потёртый. Настоящий. Он не помнит, когда последний раз держал бумагу. Всё — на экранах. Всё — в импланте. Но это... это другое. Тяжёлое. Тёплое. Живое.

Он открывает первую страницу.

«Тому, кто вспомнит. В.»

Почерк неровный. Чернила выцвели. Но читается. Он листает.

Запись первая. 14 марта 2024 года.

«Меня зовут Виктор Сергеевич Крылов. Мне 38 лет. Я — инженер корпорации "Сфера". Отдел нейроинтерфейсов. Уровень доступа — пятый. Высший.

Сегодня я понял, что мы построили не то. Мы хотели помочь людям. Убрать боль. Убрать страх. Убрать лишнее. Но мы не заметили, как "лишним" стало всё. Память. Сомнения. Выбор.

Я видел прототип. "Правда-7". Алгоритм, который редактирует реальность в реальном времени. Не цензура. Стирание. Человек не узнает, что его память изменили. Он уверен, что так было всегда.

Я пытался остановить. Меня не услышали. Точнее — услышали. И внесли в список. Я знаю слишком много. Теперь я — белое пятно. Меня нет в системе. Но я есть. Пока — есть».

Алексей отрывается от дневника. Руки дрожат. Он смотрит на стену. Панели транслируют лес. Сверчки. Спокойствие.

Он думает: «Это бред. Паранойя. Он просто сумасшедший».

Но пальцы сами переворачивают страницу.

Запись вторая. 2 апреля 2024 года.

«Я нашёл способ отключать имплант. Не выключать. Отключать. Разница огромная. Выключение — это пауза. Система знает, что ты вернёшься. Отключение — это разрыв. Ты выпадаешь из сети. На время. Потом система восстанавливает соединение. Но эти минуты... они твои. Никто не видит. Никто не слышит. Ты один.

Я научил нескольких. Мы встречаемся раз в неделю. В реале. Без имплантов. Говорим вслух. Смеёмся. Плачем. Чувствуем.

Мы назвали себя "Остров". Потому что мы — остров в океане лжи. Маленький. Но наш».

Алексей закрывает глаза. Он вспоминает вчерашний двор. Тишину. Звон в ушах. Холод. Страх. Но и что-то ещё. Что-то острое. Настоящее.

Он листает дальше.

Запись двенадцатая. 7 ноября 2024 года.

«Система нашла нас. Не всех. Двоих. Ирина. Павел. Их забрали. Не арестовали. Просто... стёрли. Я видел Ирину через день. Она улыбалась. Спросила, как дела. Я спросил: "Ты помнишь Остров?" Она не поняла. "Какой остров?" Она не помнила. Ничего

Они не убили её. Они удалили её память. Оставили тело. Пустое. Она жива. Но её нет.

Я боюсь. Не смерти. Стирания. Это хуже. Ты живешь. Но тебя нет».

Алексей чувствует, как холод поднимается от живота к горлу. Он вспоминает Марию. Её усталые глаза. «Будь осторожен. Не говори со мной».

Он переворачивает страницу.

Запись двадцать третья. 15 января 2025 года.

«Я понял, как работает "Правда-7". Она не стирает всё. Она оставляет швы. Места, где память была изменена. Они незаметны для обычного человека. Но если знать, где искать...

Я нашёл свой шов. Мне было двенадцать. Я помню — или думаю, что помню — как играл во дворе. Лето. Мяч. Смех. Но лица друзей — размытые. Голоса — чужие. Это не моя память. Это картинка. Подделка.

Я копал глубже. Нашёл ещё швы. Школа. Первая любовь. Смерть отца. Всё — подделка. Всё — сглажено. Убрано. Обработано.

Я не знаю, кем я был. Я знаю только, кем меня сделали».

Алексей откладывает дневник. Он не может читать больше. Пока не может. Он встаёт. Идёт на кухню. Пьёт воду. Настоящую. Из крана. Имплант подсказывает: «Рекомендована фильтрованная вода. Ваш водопровод содержит примеси».

Он игнорирует. Пьёт. Чувствует вкус. Металл. Хлор. Реальность.

Он возвращается к столу. Открывает последнюю страницу.

Запись последняя. 13 марта 2036 года. Вчера.

«Сегодня я видел его. Мальчик. Алексей. Он чистильщик. Но он не потерян. Пока нет. Я следил за ним месяц. Он останавливался у витрин. Смотрел на небо. Не на панели. На настоящее небо. Он чувствует. Даже через имплант.

Я оставил ему знак. В системе. Белое пятно. Он пришёл. Я знал, что придёт.

Я расскажу ему всё. Но не сегодня. Сегодня — только первый шаг. Он должен захотеть правду. Не получить. Захотеть.

Если ты читаешь это, Алексей — значит, захотел. Значит, шанс есть.

Не доверяй системе. Но не доверяй и мне. Проверяй. Вспоминай. Ищи швы.

И помни: они не убивают. Они стирают. Это хуже. Намного хуже.

В.»

Алексей закрывает дневник. Сидит неподвижно. Минуту. Две. Пять.

Имплант пишет: «Уровень тревожности: критический. Рекомендация: немедленный сон. При необходимости — вызов специалиста».

Он не спит. Он думает.

Швы. Память. Подделка.

Он вспоминает своё детство. Лето. Мяч. Смех. Но лица — размытые. Голоса — чужие.

Он вспоминает мать. Её лицо. Но не может вспомнить голос. Только картинку. Фото. Кадр.

Он вспоминает отца. Смерть. Но не помнит похорон. Только факт. Данные. Запись.

Швы. Везде. Швы.

Он встаёт. Идёт к окну. Смотрит на город. Огни. Движение. Порядок.

Он думает: «Сколько людей сейчас спят? Сколько из них стёрты? Сколько живут с чужими воспоминаниями?»

Имплант предлагает: «Включить расслабляющую музыку?»

Он выключает имплант.

Тишина.

Он стоит у окна. Один. В темноте. И впервые за долгое время чувствует... себя.

6:00. Утро.

Он включает имплант. Система пишет: «Доброе утро. Вы спали мало. Рекомендация: витамины. Кофе. Отдых».

Он игнорирует. Одевается. Берет дневник. Кладёт во внутренний карман. Выходит.

На пороге — уведомление. Красное. Яркое.

«Морозов Алексей Викторович. Вам необходимо явиться в центральный офис "Сферы". Сегодня. 10:00. Кабинет 1408. Отдел внутренней безопасности.»

Он замирает. Отдел внутренней безопасности. Это не ДИБ. Это другое. Это хуже.

Имплант спрашивает: «Подтвердить явку?»

Он не отвечает. Просто идёт. Дневник жжёт грудь.

Он не знает, что будет там. Но знает одно: обратно дороги нет.

Глава 4. Кабинет 1408

9:47. «Сфера». Центральный офис.

Здание «Сферы» — не небоскрёб. Это комплекс. Стекло. Бетон. Зелень на крышах. Всё идеально. Всё чисто. Охрана на входе — без формы. Просто люди. С планшетами. С имплантами.

Алексей проходит через рамку. Она не пищит. Имплант подтверждает: «Личность подтверждена. Уровень доступа: второй. Временное повышение: третий. Причина: вызов в ОВБ».

Третий уровень. Временный. На один разговор.

Он идёт по коридору. Стены — белые. Пол — серый. Свет — ровный. Никаких теней. Никаких углов. Всё прямо. Всё ясно

Лифт. Четырнадцатый этаж. Двери открываются. Коридор уже. Уже тише. Здесь не работают аналитики. Здесь другое.

Кабинет 1408. Дверь открыта. Внутри — стол. Два кресла. Окно во всю стену. За окном — город. Не панельный. Настоящий. Серое небо. Дождь.

За столом — человек. Молодой. Лет тридцати. Светлые волосы. Спокойное лицо. Улыбка — лёгкая. Не фальшивая. Просто улыбка. Он встаёт. Протягивает руку.

— Алексей. Спасибо, что пришли. Меня зовут Андрей Волков. Отдел внутренней безопасности.

Алексей пожимает руку. Ладонь сухая. Тёплая. Он садится. Кресло мягкое. Слишком мягкое.

— Кофе? — Андрей показывает на столик. Там — кофемашина. Настоящая. Не автомат. С рычагом. С паром.

— Нет, — говорит Алексей.

— Как хотите. — Андрей садится напротив. — Я не буду ходить вокруг. Вы знаете, зачем вы здесь.

Алексей молчит. Имплант фиксирует: «Уровень тревожности: высокий. Рекомендация: дыхательная гимнастика».

— Виктор Крылов, — говорит Андрей. — Бывший инженер «Сферы». Пятый уровень. Ушёл добровольно двенадцать лет назад. С тех пор — белое пятно. Мы искали его. Долго. Не нашли.

Он делает паузу. Смотрит прямо.

— А вы — нашли. Вчера. 19:00. Васильевский остров. Двор. Подъезд.

Алексей чувствует, как холодеют пальцы. Но лицо — спокойно. Он научился этому. В ДИБ. Не показывать.

— Я не знаю, о чём вы.

Андрей улыбается. Не зло. Почти грустно.

— Алексей. Мы видим всё. Имплант записывает перемещения. Даже когда вы его выключаете — мы знаем, где вы были. Просто не знаем, что видели. Это разница. Но не оправдание.

Он открывает планшет. На экране — карта. Точка. Васильевский. Время. 19:03.

— Вы были там. Дважды. Это — не преступление. Пока. Но это — аномалия. А аномалии мы не любим.

Алексей молчит. Имплант подсказывает: «Рекомендовано: сотрудничество. Признание смягчает **ответственность».

Он игнорирует. Или пытается.

— Что вам нужно? — спрашивает он.

Андрей откидывается в кресле. Смотрит в окно. Дождь усиливается.

— Виктор опасен, — говорит он. — Не потому, что злодей. Потому, что знает слишком много. И говорит слишком громко. Он собирает людей. "Остров". Вы слышали?

Алексей качает головой. Ложь. Имплант фиксирует: «Микровыражение: напряжение. Вероятность лжи: средняя».

— Он вербует недовольных, — продолжает Андрей. — Аналитиков. Инженеров. Молодых. Тех, кто чувствует пустоту. Он обещает им правду. Свободу. Настоящую жизнь. А потом... — он разводит руками. — Потом они исчезают. Не физически. Цифровое. Мы теряем их. Навсегда.

Алексей смотрит в глаза Андрея. Спокойные. Честные. Или кажутся такими.

— Вы хотите, чтобы я нашёл его?

Андрей кивает.

— Мы хотим, чтобы вы помогли нам понять, что он делает. Как работает "Остров". Где он прячется. Кто ему помогает. Вы — чистильщик. Вы умеете видеть аномалии. Это талант. Мы хотим использовать его.