Вкус твоей покорности
Кара Мин


Меня зовут Тьена. Я — хозяйка Восьмого Дома дроу. В моём мире женщины правят, а мужчины умирают по нашему приказу. Весной они получают право охотиться на нас.

Кирин. Безродный наёмник с медными глазами. Он поймал меня. Теперь по закону Подземья он может взять меня в жёны. Даже против моей воли. Он говорит, что этой ночью я забуду, кто здесь хозяйка.

Я должна убить его. Но когда его серые пальцы сжимают моё горло, я понимаю: я хочу, чтобы он победил.






Глава 1


Я чувствую весну за три дня до того, как она приходит.



Запах. Он всегда начинается с запаха. Ледяные сталагмиты в дальних туннелях покрываются каплями. Вода, запертая в камне тысячу лет, начинает двигаться. Пахнет ржавчиной, древней кровью и чем-то живым, что спало слишком долго.



Я сижу на троне Восьмого Дома. Камень под моими ладонями холодный, как труп. Серый, как моя кожа. Чёрные волосы тяжелыми прядями падают на плечи. Я не заплетаю их сегодня. Пусть видят. Пусть боятся.



Передо мной стоят мужчины.



Три сотни дроу с серыми лицами и чёрными гривами. Три сотни пар глаз — красных, фиолетовых, серебряных. Они пахнут железом и страхом. Они ждут моего слова. Весной женщины говорят, а мужчины слушают. А потом убивают. Так было всегда. Так будет вечно.



Я обвожу взглядом ряды. Медленно. С достоинством. Я — Тьена, дочь Восьмого Дома. Моя мать правила пятьсот лет, пока её не зарезала родная сестра. Та самая сестра, чей череп теперь украшает мой трон. Я пришла к власти через кровь. Через трупы. Через ночи, когда я плакала в темноте, а утром выходила с улыбкой.



Никто не должен знать, что внутри женщины-дроу живёт страх.



Кроме одного.



Он стоит в последнем ряду. Я всё равно вижу его. Всегда вижу. Кирин. Безродный наёмник, которого я триста лет назад вытащила из сточной канавы. Он был молод тогда. Глуп. Весь в крови и грязи. Он смотрел на меня как на богиню.



Теперь он смотрит иначе.



Теперь он смотрит как на добычу.



Кирин не поднимает головы. Его глаза устремлены в пол. Правильно. Но уголки его губ приподняты. Он улыбается. Улыбка мужчины-дроу весной — это клятва. Обещание. Угроза.



Я вдыхаю глубже. В зале пахнет сыростью, мхом и потом. И ещё — его запахом. Грозой. Старой кровью. Холодным камнем. Я помню этот запах триста лет. Он не меняется.



Я поднимаю руку. Три сотни голов наклоняются.



— Завтра Ритуал Охоты, — мой голос разлетелся по залу, отражается от сводов. Говорить нужно громко и медленно. Чтобы каждое слово упало в их серые черепа. — Женщины Восьмого Дома будут бежать. Мужчины — догонять. Кто поймает — получит право взять в жёны.



Я делаю паузу. Смотрю в лица. Некоторые мужчины вздрагивают. Хорошо.



— Даже против её воли.



В зале тихо. Я слышу, как капает вода. Где-то далеко, в туннелях, кричит пещерная ящерица. Весна сводит с ума не только дроу.



— Таков закон Подземья, — заканчиваю я. — Таков порядок. Кровь дроу не терпит слабости. Если женщина не может убежать — она не заслуживает свободы. Если мужчина не может догнать — он не заслуживает потомства.



Я сажусь обратно на трон. Камень холодит ягодицы даже через кожаную юбку.



— Ступайте.



Мужчины расходятся. Три сотни серых теней в чёрных плащах. Шаги гремят по каменному полу, затихают в коридорах. Остаются только я и тишина.



И он.



Кирин не ушёл. Он стоит в центре зала. Один. Чёрные волосы рассыпаны по плечам. Подземный свет выхватывает шрам на левой скуле. Мой подарок. Триста лет назад он посмел посмотреть на меня без разрешения. Я подарила ему шрам. И жизнь.



Теперь он смотрит.



Прямо в глаза.



— Хозяйка, — говорит он. Голос низкий, как камень, падающий в пропасть. — Ты будешь бежать?



Я сжимаю подлокотники трона. Мои ногти царапают камень.



— Это не твоё дело, раб.



— Я спросил, потому что хочу знать, — он делает шаг вперёд. Потом второй. Плащ волочится по полу. — Ты будешь прятаться среди сталактитов? Затаишься в Зале Мёртвых? Или побежишь к Западным туннелям, где никто не рискует появляться из-за обвалов?



Я медленно встаю. Я выше его на голову. Так положено. Я — дочь Дома. Он — безродный пёс.



— Ты забываешь своё место, Кирин.



— Нет, — он не отводит взгляд. Его медные глаза горят в полумраке. — Я просто выбираю добычу.



Воздух между нами становится плотным. Я чувствую его запах отчётливее. Гроза. Кровь. Камень. И ещё что-то. Что-то, от чего мой низ живота становится тёплым.



Я не должна этого чувствовать.



Он — раб.



Я — хозяйка.



Но весна уже здесь. Я чувствую её в каждой капле воды. В каждом вздохе. В каждом ударе сердца.



Я подхожу к нему вплотную. Моё лицо в нескольких сантиметрах от его лица. Я вижу поры на его серой коже. Вижу мелкие шрамы на губах. Вижу, как расширяются его зрачки.



— Если ты поймаешь меня, Кирин, — говорю я тихо, почти шепотом, — я вырву твоё сердце через рот.



Он не отступает. Не моргает. Только улыбается шире.



— Обещаешь?



Он уходит. Чёрный плащ исчезает в темноте коридора. Шаги затихают. Потом слышу только капли воды и собственное дыхание.



Я остаюсь одна в Зале Теней. Сажусь обратно на трон. Смотрю на череп тёти. Она была умной женщиной. Злой. Сильной. Её убили во сне.



Я не сплю уже трое суток.



Потому что мне снятся медные глаза.



Потому что мне снятся серые пальцы, сжимающие моё горло.



Потому что весной женщины-дроу должны бояться только одного — собственного желания.



Я считаю удары сердца.



Раз.



Два.



Три.



Весна завтра.



Я не буду спать и сегодня.






От автора


Дорогие читатели! Знакомьтесь:



Тьена










Кирин










Также хочу пригласить вас в свою завершённую книгу.



Горячие волчары для пышки

https://litnet.com/shrt/W1kP











Глава 2


Я не сплю.



В Подземье нет солнца, но мой внутренний счётчик говорит мне, что прошло шесть часов. Я сижу в своей комнате на шкурах пещерных медведей и смотрю на потолок. Сталактиты свисают как клыки. С них капает вода. Кап. Кап. Кап.



Я считаю капли, чтобы не думать о нём.



Не получается.



Кирин. Безродный. Наёмник. Мужчина с медными глазами и чёрной гривой, которая падает на плечи, когда он снимает шлем. Я видела его без доспехов один раз. Триста лет назад, когда тащила его из канавы. Его тело было покрыто шрамами. Каждый рассказывал историю боли.



Я хотела провести пальцами по каждому.



Вместо этого я пнула его в бок и сказала: «Вставай, пёс. Теперь ты мой».



Он встал.



И остался моим на триста лет.



Теперь я жалею об этом.



В дверь стучат. Три удара. Коротких. Резких.



— Войдите.



Входит моя младшая сестра. Вира. Её кожа светлее моей — пепельная, почти белая. Волосы чёрные, как у всех нас. Глаза фиолетовые. Она красива. И она хочет мой трон.



— Ты не спала, — говорит она, садясь на край моей постели без разрешения.



— Я всегда не сплю перед Ритуалом.



— Ты думаешь о нём.



Я молчу.



— Все думают о нём, — продолжает Вира. — Он самый опасный мужчина в Доме. Безродный, но сильный. Если он поймает кого-то из нас, этот брак будет позором.



— Он не поймает меня.



— Он сказал, что поймает.



Я поворачиваю голову к сестре. Она не отводит взгляд. Храбрая. Или глупая.



— Откуда ты знаешь?



— Он говорил в казарме. Сказал, что выбрал добычу. Сказал, что этой ночью будет пить кровь из её шеи. Дословно.



Моё сердце пропускает удар.



— Мужчины хвастаются. Это ничего не значит.



— А ещё он сказал, — Вира наклоняется ближе, её фиолетовые глаза блестят, — что если хозяйка прикажет его казнить после Охоты, он умрёт с улыбкой. Потому что оно того стоило.



Я встаю. Быстро. Резко. Шкуры падают на пол.



— Хватит.



— Я просто передаю слова.



— Ты передаёшь то, что хочешь услышать. Убирайся.



Вира поднимается. Она ниже меня на полголовы, но смотрит сверху вниз. Так умеют только сёстры, которые ждут твоего падения.



— Удачной охоты, Тьена, — говорит она. — Беги быстрее.



Она уходит. Дверь закрывается с глухим стуком.



Я остаюсь одна. Смотрю на свои руки. Серые пальцы. Чёрные ногти. На правой ладони шрам — порезалась о кинжал, когда убивала тётю. Кровь была тёплой и липкой.



Я не плакала тогда.



Сейчас я не плачу тоже.



***



Через два часа начинается Охота.



Мы собираемся в Зале Теней. Женщины Восьмого Дома. Нас семнадцать. От тридцатилетней Лирры, которая дрожит, до столетней Морвен, которая участвует в Ритуале в первый раз.



Я стою в центре. На мне кожаная туника и штаны. Никаких доспехов. По правилам Охоты женщина должна быть почти голой. Только кожа. Никакого металла.



Мужчины ждут в туннелях. Я не вижу их, но чувствую. Их запахи. Их дыхание. Их желание.



Верховная Мать — старая карга по имени Зеран — поднимает посох. Её голос скрипит как несмазанная петля.



— Весна пришла. Вода потекла. Кровь проснулась. Женщины, бегите. Мужчины, догоняйте. Закон дроу не знает пощады.



Она стучит посохом об пол.



Раз.



Два.



Три.



Мы бежим.



Я выбираю Западные туннели. Туда, где обвалы. Туда, где темнота гуще. Туда, где никто не рискует появляться.



Кроме меня.



Я знаю эти туннели. Я ползала здесь раньше. Я пряталась здесь от убийц, которых подсылала тётя. Здесь каждый камень знаком мне.



Я бегу. Мои босые ноги ступают по холодному камню. Серый пол скользкий от влаги. Воздух пахнет гнилью и древностью.



За спиной я слышу крики. Кто-то из женщин уже попалась. Кто-то визжит. Кто-то смеётся. Мужские голоса рычат.



Я бегу быстрее.



Туннель сужается. Стены сближаются. Я протискиваюсь в щель, где может пройти только женщина. Мужские плечи застрянут здесь. Это мой план.



Я пролезаю. Оказываюсь в большом гроте. Здесь пахнет озером. Я слышу, как плещется вода.



Я останавливаюсь. Перевожу дыхание.



— Хороший выбор, хозяйка.



Я замираю.



Голос сзади. Низкий. Спокойный.



Я оборачиваюсь.



Из щели, которую я только что прошла, выходит Кирин. Его плечи царапают камни. Он разрывает свою кожаную куртку, чтобы пролезть. Кровь течёт по его серым бицепсам.



Он улыбается.



— Ты забыла, что я худее тебя.



Он идёт ко мне. Медленно. Как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.



— Ты не должен был пройти, — говорю я. Мой голос звучит спокойно. Но внутри всё сжимается.



— Я не должен был выжить в канаве, — он приближается. — Я не должен был стать твоим псом. Я не должен был хотеть тебя триста лет.



Он в двух шагах от меня.



— Но я здесь.



Я тянусь к кинжалу на поясе.



Пусто.



Я оставила оружие по правилам Охоты.



Кирин смеётся. Тихо. Хрипло.



— Глупая хозяйка.



Он бросается на меня.




Глава 3


Он сбивает меня с ног.



Моё тело падает на каменный пол грота. Спина ударяется о влажный камень. Из лёгких вышибло воздух. Я хриплю, пытаясь вдохнуть.



Кирин сверху.



Он тяжелее меня. Горячее. Его серые бёдра сжимают мои бока. Коленями он раздвигает мои ноги. Я не могу двинуться.



— Ты быстрее, — говорит он, склоняясь к моему лицу. Чёрные волосы падают на меня, щекочут щёки. — Я злее.



Я дёргаюсь. Пытаюсь ударить его головой в переносицу.



Он перехватывает. Ладонью сжимает мой лоб, прижимает голову к камню.



— Не надо, хозяйка. Не порти игру.



— Какая игра? — шиплю я. — Ты поймал меня. Поздравляю. Что дальше? Будешь тащить меня к алтарю, как трофей?



Он смотрит на меня. Медные глаза в темноте грота горят как угли.



— Нет.



— Нет?



— Я не собираюсь жениться на тебе, Тьена.



Я замираю.



Он впервые называет меня по имени. Не «хозяйка». Не «дочь Дома». Просто Тьена.



— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.



Он наклоняется ниже. Его губы у моего уха. Я чувствую его дыхание — горячее, с запахом крови. Он кусал кого-то перед охотой. Себе в запястье. Я видела следы.



— Я хочу, чтобы ты кричала.



Он отпускает мой лоб. Отодвигается. Садится на корточки рядом со мной.



Я медленно поднимаюсь. Спина болит. Копчик ноет. Но я не показываю боли. Я — дочь Восьмого Дома.



— Ты псих, — говорю я.



— Возможно.



Он встаёт. Протягивает мне руку. Серую. Шрамированную.



Я не беру.



Встаю сама.



Теперь мы стоим друг напротив друга. — Зачем ты привёл меня сюда? — я оглядываюсь. Грот, озеро, каменные стены. Выход один — та щель, через которую мы пролезли.



— Это моё логово, — говорит Кирин. — Я живу здесь уже три года. Никто не знает.



— Ты должен жить в казарме.



— Должен. Но не живу.



Он садится на плоский камень у воды. Жестом приглашает меня сесть рядом.



Я не двигаюсь.



— Ты поймал меня по правилам Охоты. Можешь требовать брака. Можешь требовать меня на одну ночь. Это твоё право. Чего ты ждёшь?



Он смотрит на воду. Чёрная гладь озера отражает его лицо — серое, резкое, красивое.



— Я жду, когда ты сама захочешь сесть рядом.



— Этого не случится.



— Посмотрим.



Мы молчим. Я слышу, как капает вода. Как плещется в озере какая-то тварь. Как бьётся моё сердце — слишком быстро.



— Ты боишься меня, — говорит он не оборачиваясь.



— Нет.



— Боишься не меня. Боишься себя. Боишься, что если сядешь рядом — не уйдёшь.



Я молчу. Потому что он прав.



— Расскажи мне о весне на поверхности, — говорит он вдруг.



— Что?



— Ты была наверху. Пять лет назад. Я слышал. Расскажи.



Я не понимаю, к чему он ведёт. Но говорю. Потому что молчать тяжелее.



— Там светло. Слишком светло. Глаза болят. Но воздух... воздух другой. Пахнет не камнем и кровью, а чем-то зелёным. Живым.



— Цветы, — говорит он. — Они называются цветы.



— Да. Я видела белые. Маленькие. Они растут прямо из земли, где снег растаял.



— Подснежники.



Я смотрю на него. Он всё ещё не поворачивается.



— Откуда ты знаешь про цветы?



— Я был на поверхности. До того, как ты вытащила меня из канавы.



Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один.



— Ты был рабом наверху?



— Я был свободным, — он поворачивает голову. Его медные глаза встречаются с моими. — Пока меня не поймали и не продали в Подземье. Ты купила меня за тридцать монет.



— Я спасла тебе жизнь.



— Ты купила моё тело. А жизнь я спас себе сам.



Я сажусь рядом с ним. На тот же камень. Сама. Без приглашения.



Он улыбается краем губ.



— Видишь?



— Заткнись.



Мы сидим в тишине. Я смотрю на чёрную воду озера. Он смотрит на меня.



— Ритуал закончится через час, — говорю я. — Меня хватятся.



— Пусть ищут.



— Если меня найдут с тобой...



— Скажешь, что я пытался тебя убить. А ты отбилась.



— Кто поверит?



— Все. Потому что ты — Тьена из Восьмого Дома. А я — безродный пёс.



Он произносит это без горечи. Просто констатирует факт.



Я смотрю на его профиль. Острый нос. Твёрдая челюсть. Шрам на скуле, который оставила я.



— Зачем ты поймал меня, Кирин? — спрашиваю я тихо. — Правду.



Он поворачивается ко мне. Его лицо в трёх сантиметрах от моего.



— Чтобы ты поняла. Ты не хозяйка. Не дочь Дома. Не убийца. Ты — женщина. С серой кожей. С чёрными волосами. С горячей кровью.



Он берёт мою руку. Проводит моими пальцами по своему шраму.



— Это ты оставила. Триста лет назад. Ты помнишь?



— Помню.



— Я каждый день трогал этот шрам. Каждую ночь. И думал о тебе.



Он отпускает мою руку.



— А теперь иди. Пока тебя не нашли.



Я встаю. Колени дрожат. Я злюсь на себя за эту дрожь.



— Кирин...



— Иди, Тьена. Скоро увидимся.



Я лезу в щель. Камни царапают кожу. Я слышу, как он смотрит мне вслед.



Я не оборачиваюсь.






Глава 4


Я возвращаюсь в Зал Теней за час до окончания Ритуала.



Моё тело в царапинах. Кожаная туника порвана на плече. На ногах грязь и слизь из туннелей. Я выгляжу так, будто сражалась. Так и было. Только не с монстрами.



Верховна




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/vkus-tvoei-pokornosti-74435017/) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.