Роуз Бизар
Мой ненавистный властелин

Глава первая: Кровь на снегу

Свадьба должна была стать самым счастливым днём моей жизни.

Неспешно летели крупные хлопья снега за окном, словно само небо решило осыпать нас серебряными монетами.

Я стояла перед высоким зеркалом в своих покоях, глядя на отражение девушки, которую почти не узнавала. Белое облегающее платье спускалось до самого пола, сшитое тончайшей, еле заметной, нитью – работа лучших мастериц Арнолии, создававших этот наряд целых три месяца. На плечах свисала накидка из горностаевого меха, лёгкая и тёплая одновременно, а венок из ирисов царил на моих синих волосах, заплетённых в длинную объёмную косу.

Я смотрела на себя и не могла поверить в то, что выхожу замуж по любви. Не всем дочерям королей так везёт. Мама сказала, что мне ещё не довилось познать истинную любовь, но я была уверена – она ошибается.

В одном матушка была всё-таки права. В свои восемнадцать лет я чувствовала себя ещё ребёнком. Девочкой, которая хотела поскорее повзрослеть.

Сегодня я стану женой Алиона Кевро. Сегодня я оставлю титул принцессы и обрету нечто большее.

— Ваше Высочество, — голос служанки дрогнул от волнения. — Его Величество король ждёт вас у двери. Пора.

Я кивнула, чувствуя, как пересохло в горле. Пальцы легонько дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться.

Всё будет хорошо. Алион любит меня. Он ждёт у алтаря, и через несколько мгновений я войду в зал, и наша жизнь изменится навсегда.

Но почему же тогда в груди так тревожно?

Служанка отступила в сторону, и я шагнула к двери, ощущая, как сердце колотится. За дверью меня ждал отец — король Арнолии, высокий седовласый мужчина с тёплыми серыми очами, которые всегда смотрели на меня с родительской нежностью, почти не свойственной королям, с твёрдой рукой. Сегодня на нём был парадный плащ из тёмно-синего бархата, расшитый узорами, что изображали серебряных оленей. Таков был символ нашего королевства.

— Дитя моё, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты прекрасна.

Я улыбнулась, хотя к горлу подступил комок. От волнения хотелось плакать, но мне удалось взять совладать с собственными эмоциями. Отец протянул мне руку и повёл на церемонию. Мы пошли по длинному коридору, стены которого были украшены гирляндами из вечнозелёных ветвей и кристаллами льда, что мягко светились магическим светом. Всё вокруг веяло праздником.

Но ноги мои дрожали, и я не могла понять — от счастья или от смутного страха, который, как червь, извивался внутри моей души в паре с волнением.

— Ты выбрала достойного мужчину, — тихо сказал отец, наклоняясь к моему уху. — Алион будет хорошим помощником мне и хорошим мужем тебе.

— Я знаю, отец, — прошептала я, хотя в голосе не было уверенности.

Мы вошли в церемониальный зал, и музыка зазвучала громче — арфы и скрипки, переплетающиеся в торжественную мелодию. Вдоль стен стояли сотни гостей, все в лучших нарядах, с улыбками на лицах. Серебряные люстры сияли мягким светом, отражаясь в белоснежном мраморе пола. В центре зала возвышался алтарь, увитый белыми розами и ветвями сосны, и перед ним стоял Алион.

Мой жених.

Мой Алион.

Он был красив — высокий, статный, с тёмными волосами и глазами цвета сияющего в солнечных лучах янтаря. На нём был синий камзол с золотыми пуговицами и белый плащ с гербом нашего королевства.

Когда я вошла, он обернулся и посмотрел на меня с такой теплотой, что сердце моё на миг замерло, а затем забилось с новой силой.

Мы подошли к моему жениху… к моему любимому…

Отец передал мою руку Алиону, и я почувствовала, как его пальцы сжали мои — крепко, но осторожно, словно я была хрустальной статуэткой, которую можно разбить одним неверным движением.

— Ты прекрасна, Эфи, — прошептал он, мне на ушко. — Я ждал этого дня так долго.

— Я тоже, — ответила я.

Моя улыбка была искренней.

Началась церемония. Жрец — старый седой мужчина в длинной белой мантии — начал читать слова древнего обета, и я почти не слушала его. Я смотрела в глаза Алиона и видела в них своё будущее — спокойное, тёплое, безопасное.

Пришло время обменяться кольцами. И мы сделали это со всей нежностью.

Мы будем править вместе. Мы будем любить друг друга. Мы будем счастливы.

А затем прозвучал сигнал тревоги. Зазвучал рог, за ним другой, а далее и сотни других, сливаясь в ужасающий звук. Он был резким, пронзительным, как рык разъярённого зверя. Музыка резко оборвалась, и гости замерли, обернувшись к дверям. Я почувствовала, как пальцы Алиона сжались вокруг моей руки слишком сильно. Мне стало больно.

— Что это? — спросила я, но голос мой прозвучал как шёпот, заглушённый нарастающим гулом.

А затем двери церемониального зала распахнулись, и в них ворвалась смерть.

Сначала я не поняла, что происходит. Всё слилось в одно сплошное пятно — чёрное, красное, серебряное. Звон мечей, крики, скрежет металлических доспехов. Запах крови, который ударил в нос так внезапно, что у меня закружилась голова.

— Эфи! — закричал Алион, и его голос был полон паники. — Держись за мной!

Но я уже не могла двигаться. Я смотрела на то, что ворвалось в наш зал, и не верила своим глазам.

Военные Вархнара.

Я узнала их по чёрным плащам с вышитыми грифами — символом южной империи. Они врывались в зал, как стая волков, разя мечами и кинжалами всех, кто оказывался у них на пути. Гости кричали, падали, пытались убежать, но многие спотыкались о тела тех, кто уже не мог бежать.

— Нет!... — попыталась кричать я, но голос сел.

Алион потянул меня к алтарю, пытаясь укрыться за каменной статуей, но я не могла уйти. Я видела отца — он стоял не далеко от меня, выхватив меч из своих ножен, и его лицо было искажено яростью. Рядом с ним мать — хрупкая женщина, которую я никогда не видела в бою, но сейчас она держала в руках кинжал, и руки её не дрожали.

— Эфи, беги! — крикнула мать, и голос её прорезал гул битвы. — Беги!

Но я не могла. Ноги словно приросли к мраморному полу, и всё, что я могла — это смотреть.

А затем появился он.

Я не видела его лица сначала — только тень, которая двигалась быстрее, чем можно было представить. Чёрный плащ развевался за его спиной, как крылья ночной птицы, а клинок в его руке сверкал искрящейся сталью, которая отражала свет люстр.

Он шёл прямо к моему отцу.

Я попыталась закричать, но голос… мой голос…

Он отнялся…

Время замедлилось, и я видела каждое движение, каждую секунду, которая отделяла жизнь от смерти. Отец поднял меч, готовясь к удару, но рука Властелина Вархнара была быстрее и его клинок пронзил грудь моего отца раньше, чем тот успел что – либо сделать.

Хлынула кровь… красная… осела на моём белоснежном платье.

Отец смотрел вперёд пустыми глазами, и я видела, как он падает, как меч выскальзывает из ослабевших пальцев, как плащ его окрашивается в алый цвет.

— НЕТ! — мой крик пронзил тишину, которая наступила после удара.

Я рванула вперёд, но чьи-то руки схватили меня, удерживая на месте. Я боролась, кричала, пыталась вырваться, но хватка была железной.

А затем я увидела мать.

Она побежала к отцу, и лицо её было белым, как снег за окном. Она упала на колени рядом с ним, пытаясь зажать кровоточащую рану тонкими руками, но это бы не помогло.

Король умер.

— Убейте её, — раздался голос — низкий, холодный, как сталь.

Я наконец-то разглядела его...

Властелина Вархнара…

Мужчину, который убил моего отца…

Он стоял в нескольких шагах от меня. Я не могла не заметить, насколько он был… огромен. Выше любого мужчины в зале, с широкими плечами, которые заполняли собой весь мой взор. Его лицо было красивым — по-хищному красивым, с острыми скулами и тонкими губами, которые кривились в усмешке. Длинные светлые волосы были стянуты в низкий хвост, а под левым глазом змеился тонкий шрам — бледный рубец на смуглой коже. Его глаза… я не могла разобрать их цвет в тусклом свете — тогда они казались чёрными, пустыми, как глаза зверя.

Он смотрел на мою мать, и в его взгляде не было ни капли жалости.

— Нет! — закричала я снова, но он не обратил на меня внимания.

Он шагнул вперёд, и я видела, как его клинок поднимается для нового удара.

Мать подняла голову, и в её глазах читалась и ярость, и боль, и бесконечная печаль. Она не пыталась убежать. Она обняла тело отца, прижалась к нему, словно хотела закрыть его собой.

— Милая, — прошептала она, и её глаза встретились с моими. — Живи. Живи, Эфи.

Затем клинок опустился.

Я смотрела, как голова моей матери отделяется от тела, как волосы разлетаются серебряным дождём, как кровь заливает пол, смешиваясь с кровью отца. Я смотрела и не могла отвести взгляд. Внутри меня что-то сломалось. Что-то оборвалось.

Во мне образовалась пустота — холодная, звенящая, абсолютная.

Я перестала слышать…

Тишина…

Абсолютная тишина…

А затем магия прорвалась наружу…

Я не знала, как это произошло.

Я не хотела этого. Но внутри меня что-то взорвалось.

Алион отпустил меня…

Испугался и удрал, зажавшись в угол…

Я упала на колени.

Поток энергии разрывая нити реальности. Воздух вокруг меня замерцал, и я созерцала, как пространство начинает искривляться, как сгустки света вырываются из моих пальцев, сплетаясь в хаотичный узор.

«Магическое витьё».

Мой дар. Мой проклятый дар, который всегда был нестабилен, всегда зависел от моих эмоций. И сейчас, когда я была пуста, когда внутри меня не осталось ничего, кроме бесконечной боли, он взял верх надомной.

Стены задрожали, люстры закачались, и в зале снова началась паника, но уже у всех. Воины Вархнара отступили, выставив перед собой щиты.

Моя магия была не имела чёткого направления. Она была хаотичной, разрушительной. Я чувствовала, как нити реальности тянутся ко мне, как я могу переплести их, изменить их, разорвать…

— Интересно… То самое… «магическое витьё», — раздался голос убийцы моих родителей.

Властелин стоял передо мной, и в его чёрных глазах мелькнула искра любопытства. Он не боялся. Он не отступал. Он смотрел на меня, как на диковинного зверя, который представляет интерес для охотника.

— Успокойся, — сказал он, и голос его был ровным, спокойным, почти убаюкивающим. — Иначе ты уничтожишь себя.

Я не хотела его слушать. Я хотела убить его. Я хотела разорвать его на части. Я направила магию на него, сплетая нити в острое копьё, которое должно было пронзить его. Однако он подошёл ко мне, перешагнув через моих родителей.

Сколько же в нём холода было…

Сколько смелости…

Он схватил мою руку, склонившись передо мной. Его пальцы сжались вокруг моего запястья, грубые… сильные…

Я почувствовала, как моя сила угасла, как свеча на ветру, и я осталась стоять перед ним на коленях.

Полностью опустошённая…

Абсолютно беззащитная…

— Ты причинила мне боль, — сказал он, и я заметила тонкую полосу крови на его щеке. Мои магические нити всё-таки задела его. — Впервые за много лет кто-то сумел меня поцарапать.

Он улыбнулся. Я же испугалась ещё сильнее.

— Ты будешь полезной, — добавил он. — Даже если этого не хочешь.

Я хотела сказать ему всё, что думала. Я хотела плюнуть ему в лицо, вырваться, убежать, сделать хоть что-нибудь. Но тело не слушалось меня. Ярость, которая кипела во мне, была такой сильной, что я не могла пошевелиться.

— Ты убил их, — выдавила я, и голос мой звучал чужим, надломленным. — Ты убил моих родителей.

— Да, — ответил он просто, без капли сожаления. — И я заберу тебя с собой. Ты станешь моей пленницей, и твоя магия будет служить Вархнару.

— Я никогда не буду служить тебе.

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его кожи — дыма, пота и крови.

— Посмотрим, — сказал он тихо. — У нас впереди много времени, принцесса. И я умею ждать.

Он сделал знак рукой, и двое воинов подошли ко мне. В моих руках защелкнулись холодные металлические браслеты, которые впились в кожу, обжигая магией. Я ощутила, как связь с моей магией совсем обрывается, оставляя внутри пустоту.

Я смотрела на тела своих родителей, на лужи крови, на разрушенный зал, который ещё несколько минут назад был полон света и любви. И внутри меня росла ненависть — чёрная, холодная, всепоглощающая.

— Я убью тебя, — сказала я. — Я уничтожу тебя, и твою империю, и всё, что тебе дорого. Я не знаю как, но я сделаю это. Клянусь. Клянусь кровью своего отца. Ты заплатишь, Дариарк».

Он просто развернулся и пошёл к выходу, оставляя за собой кровавый след. Меня поволокли за владыкой.

В этот момент я принялась оглядывать зал. Пыталась найти взглядом Алиона. Его не было нигде.

Неужели он сбежал?...

Я не понимала, рада ли я этому или разочарована в нем…

Воины тащили меня сквозь коридоры дворца, и я не сопротивлялась. Я не видела смысла. Родители мертвы, Алион исчез, и моя магия была заблокирована браслетами, которые жгли кожу при каждом движении.

Вокруг царил хаос — слуги кричали, разбегались, пытались спастись. Вархнарцы методично уничтожали всё на своём пути, поджигая ткани, разбивая статуи, убивая всех, кто оказывался у них под рукой. Это была резня, и я была беспомощной свидетельницей.

Но внутри меня — там, где раньше была любовь к Алиону, где была любовь к родителям — теперь пылал только гнев.

Я выживу. Я выберусь. Я отомщу.

Мы вышли во внутренний двор, где уже стояли повозки и лошади. Вархнарцы грузили награбленное — сундуки, драгоценности, артефакты. Меня толкнули в одну из закрытых карет, и дверца захлопнулась за моей спиной, оставив меня в полумраке.

Я сидела на холодном деревянном полу, прижимая колени к груди, и смотрела на свои руки. На кольцо, которое Алион надел мне на палец всего несколько часов назад — тонкое серебряное кольцо с маленьким сапфиром. Оно показалось каким-то инородным на моей руке, слишком чистым и светлым в этом мире крови и грязи.

Я сжала пальцы в кулак и закрыла глаза.

«Я убью его, — снова подумала я. — Я убью его. Я убью его».

Слова повторялись в моей голове, и я чувствовала, как ненависть наполняет меня, даёт силы, не даёт утонуть в отчаянии.

Карета тронулась, и я почувствовала, как мы выезжаем из ворот дворца, оставляя позади горящий дворец, в котором я выросла. И за дверью кареты я слышала звуки города — крики, плач, звон мечей.

Я не плакала. Я не могла плакать. Моя душа превратилась в лёд, который сковывал сердце.

Вместо слёз я культивировала ненависть. Я лелеяла её, как садовник лелеет редкий цветок, давала ей расти и крепнуть. Ненависть стала моим топливом. Моим смыслом. Моей причиной жить.

Я буду жить только ради того, чтобы однажды увидеть его мёртвым.

И я не остановлюсь ни перед чем.

Дорога была долгой. Мы двигались на юг, через Нейтральные земли, которые были усеяны развалинами старых городов и мертвыми зонами, где магия вела себя непредсказуемо. Вархнарцы, сопровождающие карету, держались настороженно, и я слышала их голоса, звучащие тревожно.

Но я не думала о них. Я думала о своём плане. Пока что он был туманным, но одна мысль стала ясной — мне нужно вернуть магию. Без неё я была никем. Без неё я не смогла бы отомстить.

Я понимала, что Дариарк нуждался в моей магии. Он сказал это сам. Он не убил меня, потому что я была полезна.

«Если ты хочешь использовать меня, — думала я, глядя в щель между досками кареты на уходящую вдаль дорогу. — Если ты хочешь моей магии, ты должен позволить мне быть достаточно сильной. И когда я стану сильной, я убью тебя».

Карета резко остановилась, и я услышала крики снаружи. Звон мечей, лязг металла, чьи-то проклятия.

Я прижалась к стенке, вглядываясь в щель, и увидела знакомые синие плащи — армия Арнолии.

«Алион, — подумала я с надеждой, и сердце моё забилось быстрее. — Он пришёл за мной».

Дверца кареты распахнулась, и яркий свет ударил мне в глаза. Я зажмурилась, а когда открыла очи, увидела его…

Передо мной стоял Алион с мечом в руке, в разорванном плаще, с кровью на лице.

— Эфи, — выдохнул он, и голос его был полон боли и облегчения. — Я здесь. Я спасу тебя.

Я хотела броситься к нему. Я хотела почувствовать тепло его объятий, забыть о том, что случилось, хотя бы на мгновение. Но что-то остановило меня.

Я посмотрела за его плечо и увидела Вархнарцев — они приближались, окружая карету, и их было слишком много. Алион был один против десятков.

Он ничего не смог бы сделать…

— Алион, — сказала я, и голос мой был тих и спокоен. — Ты должен уйти.

— Я не оставлю тебя! — закричал он, хватая меня за руку.

Но я выдернула ладонь и посмотрела ему в глаза. В них я видела страх и отчаяние, которые раньше никогда не замечала. Он был моим героем, моим спасителем… но сейчас он был беспомощен.

— Уходи, — повторила я твёрже. — Ты ничего не сможешь сделать.

— Эфи…

— Алион, послушай меня.

Я наклонилась ближе и прошептала так, чтобы слышал только он:

— Если он убьёт тебя, у меня не останется никого. Ты должен уйти.

Алион колебался, и я видела это в его глазах. Он хотел остаться, хотел сражаться, но он был не глупцом.

— Я вернусь за тобой, — сказал он. — Я клянусь, Эфи. Я вернусь.

— Я буду ждать, — ответила я, хотя не была уверена, что говорю правду.

Алион отступил, и в этот момент из толпы Вархнарцев вышел Дариарк. Он был весь в крови — не своей, чужой — и в его руке был меч, который всё ещё сочился красным.

— Уходи, — сказал он Алиону, и голос его был пугающе спокоен. — Я даю тебе один шанс. Уходи, или я убью её прямо сейчас. А затем… тебя.

Алион замер, и я видела, как его лицо исказилось от ярости. Он хотел броситься на Дариарка, но тот поднял свой меч, и я почувствовала, как острие коснулось моей шеи.

— Я не шучу, — сказал он.

Алион дрогнул.

— Я вернусь за тобой, Эфи. — повторил он и ушёл.

Я снова на коленях перед Дариарком, но уже чувствуя лезвие его меча у своей шеи, и меня захлестнула новая волна ненависти. Он победил. Он снова победил.

Но я не сломаюсь.

Я не сломаюсь никогда.

Дариарк убрал меч и, наклонившись, сказал мне на ухо:

— Хорошая девочка. Ты выбрала правильно. Твой жених слаб, а вот ты. Ты сильнее, чем думаешь.

Он ушёл, закрыв дверцу кареты.