Роман Белов
Дом, который помнил Веру

Глава

Глава 1. Дом на озере

Машина остановилась у подъездной дорожки, и Мира прилипла носом к стеклу.

Дом стоял прямо у воды, длинный и светлый, с зелёной крышей, как будто озеро утром умыло его и оставило блестеть на берегу. Так его звали в городке

- Дом-на-Озере. Окна смотрели на воду круглыми глазами, а над крыльцом покачивалась латунная лампа.

Мам, это правда наш дом? ⁻ прошептала Мира.

Теперь да, ⁻ мама поправила зеркальце и улыбнулась. ⁻ Мы будем за ним смотреть.

Мира выбралась из машины и вдохнула. Пахло мокрыми досками, камышом и чем-то сладким, как печёное яблоко. Под ногами захрустел гравий.

Дверь открылась не сама, а изнутри: вышла высокая женщина в длинном сером платье. Спину она держала так ровно, будто её прикололи к невидимой линейке.

Вы смотрительница? ⁻ спросила она маму, а сама смотрела на Миру, будто проверяла, чистые ли у той туфли.

Да. Я Катерина, а это моя дочка Мира.

Дана, ⁻ сказала женщина. ⁻ Я хранительница этого дома. Проходите. И вытирайте ноги.

Мира вытерла ноги о коврик так старательно, что подошвы заскрипели.

Внутри было ещё красивее, чем снаружи. По стенам поднималась лестница с точеными перилами, в камине уже трещал огонь, а на длинном столе стояла ваза с белыми цветами. Всё блестело.

Можно мне осмотреться? ⁻ спросила Мира.

Сначала правила, ⁻ сказала Дана. Она подняла палец.

В этом доме ничего не переставляют. Ничего не трогают без спроса. И главное: цветы в вазе стоят ровно так, как их поставила она.

Кто ⁻ она? ⁻ не поняла Мира.

Вера, ⁻ выдохнула Дана, и впервые её ровная спина чуть-чуть качнулась. - Всё в этом доме принадлежит Вере.

Мира переглянулась с мамой. Мама пожала плечами, но глаза у неё стали настороженными.

Вечером Мира стояла у окна своей новой комнаты. Озеро лежало внизу тёмное и гладкое, как чёрное зеркало. И где-то далеко, на том берегу, в самой глубине темноты, ей почудился крошечный зелёный огонёк.

Она моргнула. Огонёк не исчез.

* * *

Глава 2. Всё Верино

Утром Дана повела Миру показывать дом. Шла она быстро, а говорила тихо, как в музее.

Это гостиная. Вот кресло Веры. На него не садятся.

А зачем оно тогда?

Чтобы помнить, ⁻ сказала Дана, не оборачиваясь.

Они поднялись по лестнице. Наверху была длинная галерея, и на самой светлой стене висел портрет в тяжёлой золотой раме.

Девочка на портрете улыбалась. У неё были светлые кудри, ямочка на щеке и глаза такого тёплого карего цвета, что казалось, она вот-вот засмеётся вслух.

Вера, ⁻ сказала Дана, и голос у неё стал мягче. ⁻ Ей было бы столько же, сколько тебе, Мира. Десять лет.

Мне девять, ⁻ поправила Мира.

В девять Вера уже пела так, что соседи плакали. В девять Вера сама пекла кексы и не просыпала ни крошки. В девять Вера знала наизусть все названия птиц на озере.

Дана говорила, а Мире вдруг захотелось стать меньше. У неё под ногами заскрипела половица, и Дана вздрогнула.

По этому полу ходили осторожно, ⁻ заметила она. Мира пошла осторожно. Пол скрипел всё равно.

За обедом мама налила Мире чай, и Мира взяла чашку обеими руками, как учили в детском саду.

Вера держала чашку за ручку, ⁻ сказала Дана, не глядя на Миру.

Мира перехватила чашку за ручку. Та задрожала, и капля чая упала на скатерть. Дана промолчала, но промолчала так громко, что Мира покраснела.

Может, хватит про Веру? ⁻ спросила мама.

Как можно хватить про Веру, ⁻ удивилась Дана. ⁻ Вера и есть этот дом.

Вечером Мира сидела на подоконнике и смотрела на озеро. Ей хотелось понять, как это: быть такой, чтобы про тебя говорили целыми днями.

Вера бы так не сидела, ⁻ пробормотала