Анастасия Снегирь
Заключённый

Заключённый

Сержант Везберг затянулся в последний раз и убрал трубку, когда увидел на проселочной дороге ожидающего его констебля.

— Сержант Везберг? — спросил удивленный констебль. — Разве вы не встретили кучера на станции?

— Решил прогуляться, ваша деревня напомнила мне родные места. Где арестант?

— Не хотите передохнуть с дороги?

— Нет нужды. Я хочу его видеть.

— Как знаете, сэр.

Констебль повел его вдоль деревенских домов, в которых сержант не нашел ничего примечательного. Отсталое от времени поселение, застывшее словно в прошедшем веке. Людей на улице не было, казалось, здесь и вовсе никто не жил, в округе стояла умиротворенная тишина.

— Он буйный? — спросил сержант, не сбавляя шага.

— Ганс? — Констебль заколебался с ответом. — Понимаете, сэр, Ганс в последнее время сам не свой. Его как будто подменили.

— С убийцами так случается, когда их поймают. Он признал вину?

— Но он же сам к нам пришел. Положил нож, сказал, где искать тело. Разве вы не читали детали дела?

Сержант засунул руку в карман, где лежал приказ. Даже с увеличительным стеклом он так и не смог расшифровать почерк инспектора.

— Просто уточняю, — спокойно ответил он. — И вы его арестовали?

— Конечно арестовали. Сразу же. Все-таки слухи не на пустом месте берутся.

— Какие слухи?

— Говорили, он потому из города сбежал, что его там хотели в лечебницу для душевнобольных отправить. Вот оно и на лицо — нездоровье это. Сорок ножевых ранений! Кто бы мог подумать? Мы все к нему хорошо относились. Славный был парень, помогал всегда, чем мог. Скромный работяга. А оно вон как оказалось, не знаешь теперь, как верить людям. Как к нам заехал мистер Менесон, изменился, что не узнать. Преследовал нас днями напролет, кричал так, словно его чумная блоха укусила, доходило даже до рукоприкладства. Все требовал, чтобы мы арестовали мистера Менесона.

— А мистер Менесон это убитый?

— Он самый. Понимаете, от тихого парня такого поведения не ожидаешь, вот мы и решили поговорить с мистером Менесоном. От греха подальше. Но он оказался чист. Бедняга. Надо было сразу велеть ему уезжать в город. Он ведь у нас проездом остановился. Торговал вазами. А здесь кому они нужны в глуши?

— И что сказал следователь? Какой мотив?

— Неизвестно, сэр. Следователь сказал, раз признался подозреваемый, нечего и расследовать.

Сержант нахмурился, и констебль поспешно добавил:

— Понимаете, у нас тут в деревне все тихо, мирно. Какой может быть мотив? Сумасшедший он, этим все сказано.

Они остановились у входа в круглое каменное здание.