Глеб Кащеев
Детективное агентство междумирья. Том 1: Отельер

Глава 1. Пролог: пепел и печать

Защитников всегда двое:

Ангел и Дракон.

Самый сильный из

светлых.

Самый сильный из

темных.

Из «Летописи Настоящих»

Колодец никогда не спал.

Даже в самые глухие ночи, когда гасли последние факелы в коридорах и обитатели замка расходились из кабинетов по аскетичным спальням, в его глубине всегда ощущалось что-то. Не звук и не тишина, а нечто иное. Присутствие. Будто само пространство под камнями дышало. Дышало и ждало. В его распоряжении была вечность. И оно точно знало, что дождется своего часа. Снова.

Но сегодня в строгом полутемном зале с высокими сводчатыми потолками, опиравшимися на гранитные ребра колонн, было многолюдно. У колодца выстраивались с геометрической точностью пять темных фигур, чьи лица скрывались за остроконечными капюшонами. Они встали ровно по углам воображаемой пентаграммы, в центре которой находилась дыра колодца. Их темные мундиры без единого опознавательного знака поглощали свет так же охотно, как и сам зал.

Площадку за спинами фигур в капюшонах ограждали темные каменные перила. В том месте, где они уже были отшлифованы до блеска, на них привычно оперся ладонями Префект — высокий статный мужчина лет сорока пяти с тяжелым властным взглядом. На нем был черный костюм безупречного кроя, на воротнике которого виднелись красные знаки различия, похожие на засохшие росчерки крови. Рядом с ним стояла прислоненная к перилам металлическая трость, на рукояти которой скалилась зубастая пасть дракона. Префект с нетерпением и непонятной жадностью смотрел на приготовления. Несмотря на то, что он стоял вроде в стороне, но по его осанке, напряженной позе и взглядам, которые бросали на него остальные, было сразу понятно, кто именно тут руководит процессом.

За его спиной у стены выстроилась группа чиновников, среди которых контрастом к властной фигуре Префекта выступали двое, тихо переминавшихся с ноги на ноги за левым и правым плечом начальника: советник с аккуратной щегольской бородкой, в которой уже пробивалась первая седина. Он всегда смотрел на мир живыми хитро прищуренными глазами, сохраняя на лице легкую полуулыбку Джоконды. Говорят, один раз кому-то удалось согнать улыбку с его лица, но этого несчастного так больше никто и не видел.

Вторым был молодой секретарь с острым худым лицом, на котором еще не успела осесть обычная безразличность чиновника, та, что с годами налипает намертво, образуя непробиваемую маску. Его должность была понятна с первого взгляда — он даже сейчас умудрялся стоять в легком полупоклоне, ожидая распоряжения руководителя.

— Начинайте! — скомандовал Префект, едва сдерживая томительное возбуждение.

В полумраке раздались первые слова древнего обряда. Он давно не звучал в этих стенах, но мир вокруг узнал его и вздрогнул. Исполнители читали в унисон монотонно, без интонаций, как читают то, что нельзя понять, но обязательно нужно произнести в точности. У каждого из пятерых была своя партия. Их слова наплывали друг на друга, сплетались, заполняли зал плотным, вязким звуком, от которого начинало ломить в висках. Из глубины колодца ощутимо потянуло холодом.

Дверь в зал резко распахнулась, словно ее открыли с ноги, и в помещение влетел невысокий взъерошенный седой старик в таком же, как у Префекта мундире, только знаки отличия у него были фиолетовыми. Двигался он с неожиданной для его возраста резвостью. Под мышкой он сжимал папку с бумагами, а на запястье правой руки на шелковом черном шнурке у него болталась массивная каменная печать.

— Стоп! Стоп! Стоп! — закричал старик.

Исполнители дрогнули. Голоса их сбились и потеряли единство, рассыпались по залу отдельными фразами, как распускается вязаное полотно, если выдернуть одну нить.

Префект возвел глаза в потолок и только после этого повернулся к вошедшему.

— Что вам, магистр? — устало спросил он.

— Кто дал санкцию? — магистр был так возмущен и возбужден, что сорвался на фальцет.

Префект иронично улыбнулся, приподняв брови. Магистр продолжил:

— Вы ставите личную месть выше наших задач. Это самоуправство переходит все границы! Вы проигнорировали протокол, утвержденный советом!

На лице Префекта не промелькнуло ни одной эмоции. Он терпеливо ждал, когда истерика закончится.

— Было внеочередное собрание малого совета, на котором мое решение одобрили, — спокойно произнес Префект.

— Но меня туда не позвали! — воскликнул магистр.

— Какая досадная оплошность, — без тени иронии сказал Префект.

Советник за его спиной довольно улыбнулся.

— Но для одобрения высшего ритуала малого совета недостаточно! Это может сделать только большой совет! Вы вообще понимаете, что делаете? Если демона снова убьют, то мы не сможем его возродить и навсегда потеряем! Мы потеряем все! Даже путь в мир демонов может закрыться навсегда. Вы готовы поставить на кон все наше дело только ради того, чтобы свести личные счеты?!

— Вы трус. Последний защитник мертв, — спокойно перебил его Префект. — Встать на пути демона некому.

— А наследник?

Секретарь заметно вздрогнул. Советник искоса глянул на него и с любопытством посмотрел на Префекта, ожидая ответа.

— Мальчишка ничего не знает ни об отеле, ни о нашем мире. Живет, как обычный человек. Он не будет помехой.

— Пока не знает! — магистр выпрямился и даже приподнялся на цыпочки, чтобы не смотреть в глаза Префекта снизу вверх. Голос магистра внезапно стал спокойнее и от его интонации повеяло холодом. — Незнание — это не утрата способностей, Префект, это просто незнание. Которое легко исправимо.

— Вы мне угрожаете? — Префект склонил голову на бок и оглядел магистра с головы до ног, словно примериваясь.

Магистр в ответ прошипел:

— Только не тем, что поставит под угрозу общее дело. Я блокирую процедуру ритуала и инициирую расследование. Все равно вы не завершите ритуал без печати! — он поднял руку и помахал перед глазами Префекта привязанным к запястью камнем, покрытым вязью непонятных символов, — У меня есть связи, есть регламенты и протоколы, в конце концов! И у меня есть — в отличие от вас — право вето. Я из старой гвардии. Меня не обойти каким-то внеочередными заседаниями малого совета!

Префект смотрел на него, как на наглого мешающего комара.

А потом сделал жест рукой — короткий, небрежный, несколько ленивый, такой, каким обычно подзывают слугу или листают страницу.

Воздух на мгновение вспыхнул сиянием, как будто сверкнула молния. Магистр даже не вскрикнул. Он просто в одно мгновение перестал быть. На месте его фигуры, сохраняя прежнюю форму, в воздухе на мгновение остался светло-серый невесомый пепел. Но он тут же разлетелся в стороны медленно и красиво, как снег, если сдуть его с ладони. Папка упала на каменный пол и листы разлетелись широким веером. Печать звякнула о камень — один раз, коротко — и замерла, словно была неимоверно тяжелой, и подскакивать или катится по гранитному полу было выше ее достоинства.