Егор Калинин
Архивариус. Пальмовые листья судьбы

Глава 1

Глава 1 Предсказание

Юноша привычно прижимал тубус, атрибут знакомый каждому посетителю легендарной Ленинки, как в народе называли Российскую государственную библиотеку. Миновав величественный марш ступеней, он направился к посту сотрудника Росгвардии, растворяясь в тишине огромного здания.

По предъявлении заказа на пропуск Александр Олегович Токарев проследовал в назначенный ему зал в архиве, где его уже ждали.

- «Скажите, где я могу найти Ольшанского?» - обратился он к проходившей мимо книгохранительнице. Его голос громом прозвучал в мертвой тишине величественного зала архива. Женщина от ужаса расширила глаза и поспешно приложила указательный палец к своим губам, но было слишком поздно. Из-за стола поднялся, грозно нахмурив густые брови, доктор исторических наук Казимир Владимирович Ольшанский.

В его глазах мелькнул безмолвный вопрос: «Как мог этот смертный дерзнуть нарушить тишину святилища?» Его спасло лишь то, что мгновенно, словно ища прощения, он начал горячо объяснять:

-«Алла Викторовна Шарова. Она преподает психологию в нашем университете. Она звонила вам. Лицо Ольшанского, до того напряженное, мгновенно смягчилось. «Ах, Аллочка!»

Память Ольшанского, подобно гигантскому компьютеру, вмещала в себя огромное количество архивных текстов. Но в суете повседневности его разум, отсеивая всё, что считал незначительным, словно фильтр, пропускал лишь самое важное, оставляя за бортом мириады мелких событий.

Вчера Ольшанского разыскала Алла Викторовна Шарова, жена его давнего друга. С ноткой тревоги в голосе она попросила его уделить внимание одному из своих студентов, отнестись к делу с предельной серьёзностью.

- «Итак, юноша, что у вас?» - Ольшанский протянул руку, словно готовясь к очередному откровению. Он привык к потоку людей, что несли к нему так называемые древние рукописи - чаще всего лишь неуклюжие подделки, купленные доверчивыми искателями древностей на пёстрых азиатских базарах.

Александр, спешно раскрыв тубус, извлёк несколько узких, длинных листов, бережно завёрнутых в тонкую белую бумагу. Ольшанский, взяв в руки один из свитков, задумчиво провёл ладонью по лбу. Александр, пытаясь прорвать возникшую тишину, начал объяснять…

- «Понимаете, я специализируюсь на востоковедении и досконально знаю языки, используемые в Индии. Эти тексты – индийские, это уж точно. Но это не хинди и не маратхи.»

Ольшанский оторвал взгляд от причудливых листов.

- «Боюсь ошибиться, но полагаю, это санскрит. Один из древнейших языков, когда-либо звучавших на Земле. Его поэтично называют "языком богов". Увы, я им не владею, но найти того, кто сможет это перевести, думаю, не составит труда.»

Они покинули сумрачный архив и направились в лабораторию при библиотеке. Заведующим лабораторией был его давний коллега, Ефим Анатольевич Сазонов.

- «Слушай, Фима, - Ольшанский протянул узкий лист Сазонову, - надеюсь это не пустые мечты, но похоже, перед нами санскрит. И, ей-богу, на подделку это не тянет».

Сазонов, надев стерильные латексные перчатки, осторожно взял лист за края. Понес его к своему лабораторному столу, где подобно алхимику, склонившемуся над ретортами и колбами, принялся колдовать над древним артефактом. Спустя некоторое время он протянул лист обратно Ольшанскому.

- «Это, вне всяких сомнений, органика, - произнес Сазонов, задумчиво потирая лоб, покрывшийся испариной. - Пальмовый лист, покрытый каким-то составом. И если радиоуглеродный анализ не врет, что случается редко, то этот текст нанесен на лист еще до рождества Христова. Более точный ответ смогу дать только после компьютерного анализа. Казимир, признавайся, откуда это у тебя?" - не унимался Сазонов, Ольшанский махнул рукой: "Отстань". Тот тяжело вздохнул, чувствуя, как зависть обжигает изнутри. "Почему всё самое ценное всегда достаётся только тебе?"

Ольшанский, словно не слыша упрёков, положил перед Сазоновым несколько узких, длинных листов.

- «Сколько времени тебе понадобится, чтобы это перевести?» - голос его звучал ровно, но в глазах мелькнул огонёк предвкушения.

-«Как только закончу, сразу принесу тебе», — ответил Сазонов, и в его глазах загорелся ответный огонь. С бережностью, он взял листы и понёс их к своему рабочему столу, предвкушая новое открытие.

- «Придется вам, юноша, кое-что объяснить,» — обратился Ольшанский к Александру.

Александр никогда не знал своего отца. Со слов матери, Елены Егоровны Токаревой, её юношеской любовью был одноклассник Олег Долгополов.

Покинув школьные стены, Олег продолжил образование в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Окончив университет, Долгополов, связав себя узами брака с однокурсницей из Индии, которая, как оказалось, была дочерью раджи княжеского рода, отправился покорять просторы этой экзотической страны, где и продолжил свою карьеру. Спустя пять долгих лет Олег вернулся, но ненадолго. Прежние чувства вспыхнули с новой силой. Олег и Лена провели вместе лишь одну ночь, и спустя девять месяцев на свет появился их сын Саша.

Перед отъездом Олег оставил Лене исписанные санскритом листы, дав обещание вернуться. С тех пор и до сего дня, несмотря на все старания, включая обращение в МИД, о судьбе Долгополова так и не поступало никаких известий.

Все это и рассказал Александр Ольшанскому. В кабинет, где они сидели, влетел взъерошенный Сазонов.

- «Не представляю, как к этому относиться, - пробормотал он, - но послушайте, как это звучит. Правда, перевод сделан максимально близко к оригиналу и адаптирован для европейского восприятия.

…В тишине древних храмов, под шепот сидящих в медитации мудрецов, рождаются эти пророчества. Грядет эпоха, когда разум людей помутится. Матери прервут течение жизни своих нерожденных младенцев. Земля станет ценна лишь как вместилище подземных богатств, а истинное достоинство начнет измеряться одним лишь звоном монет. На большом континенте посреди океана человечество выпустит на волю невиданные недуги, уносящие миллионы жизней. Вслед за этим морские течения остынут, и континент покроется льдом, обратив земные сокровища в ничто. Начнутся землетрясения, и многие территории уйдут под воду. Запад погрузится в смуту, а Восток возвысится как новая светоч. Когда небо заполонят железные птицы, с севера явится могучая сила, способная низвергнуть ложных правителей. Древний символ Севера, могучий медведь, обретет поддержку в землях слонов и тигров, принеся миру обновление и истинную справедливость. И тогда наступит золотой век, период истинного духовного пробуждения.»

Кабинет погрузился в тишину. Первым нарушить её попытался Ольшанский, но внезапно сжавшееся от волнения горло выдало лишь хрип. Откашлявшись, он выдавил: "Ефим Анатольевич. Насколько, по-вашему, этот текст адаптирован к европейскому восприятию?"

Сазонов лишь развёл руками. "Санскрит - язык, глубоко уходящий корнями в индийскую философию, сложный. Но суть передана точно. Всё, что я могу сказать, исходя из своего опыта работы с санскритом, это то, что перед нами явное не завершенный текст. Должно быть продолжение."

Александр растерянно перевёл взгляд на Ольшанского. "Но у меня больше ничего нет."