Дарья Райская
Пристойное поведение

Глава 1

Лера

Если у ада и есть конкретный цвет, то это выцветшая хаки-куртка с оторванным нижним хлястиком и следами въевшейся пыли. Я стояла на пороге собственной квартиры, сжимая в руке ключи так, что металлические грани больно въедались в ладонь. Напротив стоял человек, который занял добрую половину дверного проема. Широкие плечи, жесткая, почти военной выправки осанка, взгляд — тяжелый, серый, словно затянутое свинцовым смогом небо перед грозой. На щеке — мелкие царапины, на подбородке — жесткая, трехдневная щетина. От него разило дорогой свободой, сухим ветром и отчетливым, недвусмысленным опасным прошлым. — Вы ошиблись дверью, — чеканно произнесла я, пытаясь подбородком указать на лестничную клетку. Огненно-рыжие пряди мотнулись перед глазами, но я даже не шелохнулась, чтобы их убрать. Мужчина даже не моргнул. Его взгляд соскользнул с моих глаз на веснушки на носу, задержался на плотно сжатых губах и опустился ниже — к свободному черному худи, под которым я пыталась спрятать собственную нервозность. — Вадим предупреждал, что ты будешь кусаться, — произнес он. Голос у него оказался низким, с глухой трещиной, словно человек привык больше молчать, чем отдавать приказы. — Я Ярослав. — И что мне с этим делать, Ярослав? Вырезать на двери? — Я прищурилась, пыталась выглядеть дерзко, хотя внутри все сжималось от странного, почти физического давления, исходящего от этого мужика. — Вадим — мой брат, а не хозяин этой квартиры. И если он решил, что подселить ко мне своего сослуживца — это отличная идея, то вы оба сильно ошиблись. Он молча опустил на пол тяжелый армейский баул. Металлическая фурнитура глухо звякнула о плитку. — Я здесь не для того, чтобы создавать тебе проблемы, Валерия, — спокойно, даже с некоторой ледяной снисходительностью ответил он. — Мне нужно жилье на пару месяцев, пока решаются вопросы с документами и работой. Вадим брал с меня слово, что я присмотрю за тобой. — Присмотришь? — Я нервно хохотнула, скрестив руки на груди. — Мне двадцать семь. За мной не нужно присматривать. Особенно мужчине, который выглядит так, будто только что вернулся с закрытого объекта без права переписки. Ярослав сделал полшага вперед. Не угрожающе, нет. Но пространства между нами резко стало катастрофически мало. Взрослый, крупный, выжженный жизнью мужчина против меня — с моими рыжими кудрями, веснушками и вечной привычкой говорить раньше, чем думать. — Правила простые, — его серые глаза сузились, а в тоне появилась металлическая жесткость. — Я не лезу в твою жизнь. Ты не лезешь в мою. Пристойное поведение, тишина после десяти вечера и никаких посторонних мужчин в доме. Договорились? Я отшатнулась назад, пропуская его в прихожую только потому, что иначе он просто прошел бы сквозь меня. — Никаких мужчин? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает волна чистейшего упрямства. — Вы берете на себя слишком много, Громов. Он остановился, наклонил голову и впервые за весь разговор чуть заметно изогнул угол губ. Но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Поверь, Рыж, — выдохнул он тихо, — я беру только то, что могу удержать.