Моя сумасшедшая фанатка

Первая глава. Отличные новости

Кто-то внезапно схватил меня за запястье и я полетела вперед, спотыкаясь о собственную ногу и врезаюсь в крепкую мужскую грудь. Подняв голову, я вижу резкие, властные черты лица, а из-под круглых очков на меня смотрят обжигающие зелёные глаза. Сильная рука оказывается на моём затылке, и я теряюсь, ничего не понимая. Хочу возмутиться, набрать воздуха, чтобы высказать ему всю наглость, но его губы уже на моих. Безжалостно, грубо. Я пытаюсь вырваться, но он сильнее. От него веет уверенностью, дерзостью, хотя внешне этого не скажешь. И всё же, поддавшись его властному очарованию, я закрываю глаза. Начинаю ловить кайф. Целуется он уверенно, с таким опытом, будто это его профессия. Не знаю, бывают ли вообще ошибки в поцелуях… Я слишком неопытна для подобного. А ещё хуже, что мы даже не знакомы, а я таю под его дерзкой хваткой. Опомнившись, отталкиваю его. Чёрт! Меня только что поцеловал незнакомец с какой-то забавной кудрявой челкой. Оглядываю его. На нем клетчатая рубашка, светлые джинсы. Из-под очков чувствую его острый взгляд. Внутри всё сжимается, когда он так смотрит. Изучает. Отслеживает каждое моё движение, реакцию. Как хищник. Несмотря на его внешность, я чувствую исходящую от него опасность. Сердце колотится в груди. Он сумасшедший!

– Ну привет, – его голос звучит хрипло, грубо. Он облизывает губы. Этот жест – словно сигнал. Тревожный. Я приковываю взгляд к его полным губам. Кто он?

___________________________________________________________________________________

– Ну что… готовы к эксклюзиву? – задорная ухмылка играла на моем лице, а брови искусно взметнулись вверх. Конечно, никто этого не видел – мое лицо скрывала балаклава.

Собравшиеся после лекции девчонки за зданием универа восторженно взвизгнули, от переизбытка эмоций.

– Не томи, ФотоПапочка! Давай, покажи нам, – взмолилась одна, сбивая с ног другую.

Сегодняшний день был щедр на солнце и тепло; легкий ветерок колыхал траву под ногами. Лето маячило на горизонте, а вместе с ним – неизбежная сессия. Но в наше время, эта перспектива мало волновала прекрасную половину человечества. Девчонки грезили о любви, витали в облаках, представляя принца на белом коне, или, на худой конец, пытались закадрить симпатичного парня. А я… я мечтала о другом. О горе денег и… обратить на себя внимание Джокера. Он меня не замечал. Точнее, среди всей той толпы, которая его окружала, я и вовсе терялась, была невидимкой, сливалась с его фанатками. Он не то что не знал моего имени – он и о моем существовании даже не подозревал. Хотя, пару раз наши пути все же пересекались. И я даже видела его без грима – того самого, джокеровского. Без косметики он был другим: мужественнее, взрослее, что ли. Мало кто знает, что на самом деле его зовут Даниэль. Он обожает латте из новой кофейни, предпочитает репетировать в одиночестве, и… очень, очень много ругается бранью. Папа считает, что он похож на клоуна, и обещает мне помешать, если я когда-нибудь заведу парня, хоть отчасти похожего на него. Мой папа проявляет какую-то странную заботу. Но я уже привыкла. Да и, честно говоря, ничего у меня не получилось бы с рок-музыкантом. Мы из разных миров.

ФотоПапочка – мой псевдоним. Среди чужих университетских коридоров я — папарацци, мои «трофеи» — снимки знаменитостей. Их у меня хоть отбавляй, и всякого рода чернуха, конечно, в рамках приличий! Никаких пошлых дикпиков, разумеется. Так, безобидные кадры: напряжённый пресс, обнажённое запястье с проступающими венами, чуть выглядывающая резинка от боксеров изпод брюк — и не более того.

– А есть фото Лекса? – хрипло выдавила девчонка в ультракороткой юбчонке, захлебываясь от переизбытка чувств. Мои снимки всегда пользовались бешеной популярностью. Я знала, как поймать нужный кадр.

– Вот он, – я порылась в сумочке, извлекая подписанный конверт. – Здесь он демонстрирует свой прес, – я протянула его, и толпа взорвалась восторженными визгами. Я приложила палец к губам, призывая к тишине.

– ФотоПапочка, какая начальная цена? – посыпались вопросы. Я задумчиво хмыкнула.

– Пожалуй… Дайте подумать, – произношу я, окинув взглядом собравшихся. – Как насчет тысячи? Да, точно, тысяча рублей!

– Полторы! – выкрикивает кто-то из толпы, не успев ничего обдумать.

– Две! – тут же перебивает её.

– Три! – подхватывает третий.

Ух ты, как попёрло! Кто-то тяжело вздохнул, и я невольно усмехнулась.

– И так, мои хорошие… Три тысячи рублей – раз… три тысячи – два, три тысячи – три… – я не успеваю закончить, как меня вновь перебивают:

– Пять тысяч, и Лекс мой! – та самая красотка в короткой юбчонке победно взглянула на всех. Я расплылась в довольной улыбке.

– Пять тысяч, продано!

Когда деньги оказались у меня в руках, я протянула ей заветный конверт. Она вскрыла его, я пересчитала купюры.

– Ох, как же он хорош, – томно вздохнула обладательница фотографии вокалиста группы "Рожденные в тени". И правда – красавчик. Благодаря ему я сегодня чистые пять тысяч заработала.

– Есть ещё кто-нибудь? – загорелись глаза у остальных.

– Ещё Киборг есть, – выдаю я. Жаль только, что басиста оценили всего в три тысячи.

Выскочив из университета, я забежала в первый попавшийся ресторан. В женской уборной, скинув с себя балаклаву, черный комбинезон, переоделась в джинсовку и спортивки. Взглянув на своё отражение, устало вздохнула. Так хотелось чего-нибудь эдакого, калорийного и безумно вкусного, но заработанное шло не на желудок и даже не на мои прихоти. Я копила нам на квартиру.

Пять лет назад родители развелись, и мама, недолго думая, продала свой дом. Она наивно полагала, что я перееду к её новому мужу. Но я выбрала бродячую жизнь с отцом, в его мастерской, где по стенам висят картины, и можно споткнуться о них, как о камень. Отец – художник, правда, ещё не совсем признанный. Пишет сутками напролёт, но так и не добился славы. Лишь пару месяцев назад устроился в школу учителем изобразительного искусства. Утверждает, что это утомительно: дети его не слушают, а учителя цепляются к внешности. Но отец у меня творческий, и имиджу соответствует: серьги в ушах, волосы выкрашены в белый. Мама же его, мягко говоря, называет "шутом гороховым", а её новый муж – "олухом". Из-за этого я вечно ругаюсь с отчимом. Мне претит, когда моего отца унижают. Ради него я готова в драку полезть, чтобы отстоять его честь.

Подойдя к остановке, я посмотрела на своё отражение в стекле. Вид у меня был измождённый. Жаль, что эту усталость замечала только я сама. Друзей у меня нет. В университете считают странной... Видимо, всё из-за папы, да и спасибо Антону – моему сводному брату. Этот прыщавый недотёпа замутил с королевой университета Дианой Пронькиной. От неё все парни в универе сходят с ума, а девчонки мечтают о дружбе.. А я просто не подлизываю ей то место, куда другим, видимо, приходится. Не люблю, когда надевают корону и считают себя пупом земли только потому, что чей-то папа – супер-пупер олигарх. А за душой – шаром покати.

В рюкзаке зазвонил телефон. Подошёл мой автобус, и я, не раздумывая, прыгнула в салон, присаживаясь рядом с каким-то дедушкой.

– Да, мам, – ответила на её звонок.

– Нель, заходи сегодня к нам на ужин, – получила я приглашение и задумчиво уставилась в окно. Петербург пробуждался после долгой зимы. По улицам растекался мокрый асфальт, зеркально отражая редкие солнечные лучи. На ивах и кленах вдоль набережной, словно робкие обещания, набухали первые нежные зеленые листочки. Воздух, пропитанный легким туманом, окутывал крыши старинных зданий и золотые купола церквей. Мелькали яркие, разноцветные фасады домов.

– Не сегодня, – вздохнула я, окончательно плененная весенним пробуждением города.

– Ну зачем ты упрямишься? Дима тебя любит, – взволнованно проговорила мама.

Ах да, дядя Дима. Его противный сын Антон и язва-дочь Катя. Все они меня "любят". Я прямо нарасхват. Вот бы мама только знала, какая у нас с Антоном война. Видеть его не хочу! Да и всю его семейку тоже. Мама же всё верит, что однажды мы с ним поладим. Никогда!

– Мам, у нас с папой сегодня планы, – хрипло ответила я.

– Значит, планы? Вы с ним, оказывается, живете, и вам этого мало? Мы с тобой видимся раз в неделю, а то и раз в две недели.

– Не начинай, мам, – устало вздохнула я.

– Завтра тебе восемнадцать, – напомнила она. – Хотела тебе подарок сегодня вручить, и вообще, посидеть в кругу семьи.

– Моя семья – это ты и папа. Ни дядя Дима, ни Антон, ни Катя. Если хочешь сделать приятное, приезжай завтра к нам. Мы немного отметим, – сообщила ей.

– А почему я узнаю об этом в последний момент? – обиженно произнесла мама. – Твой чудик-папаша против моего присутствия, да?

Ну вот, началось. Чуть что, так сразу друг на друга сваливают. Развелись же, а всё никак не угомонятся. Папа ей косточки перемывает, она ему. Да они и когда вместе жили, постоянно, как кошка с собакой, ругались. После развода я маме сообщила, что остаюсь с папой. С ним мне проще, мы как будто на одной волне. Он поддерживает моё творчество, и не настаивает, как мать, чтобы я выбрала "более приземленную" профессию. Да, я учусь в Питерском институте кино и телевидения, на кафедре драматургии и киноведения. Однажды напишу такой бомбезный сценарий для молодежи, что все будут в восторге! Папа верит в мои успехи. Мама… это отдельный разговор.