Куб Кулешова. Супрематизм 2.0

Введение

Междисциплинарное исследование и кураторский манифест

ВВЕДЕНИЕ: ВЗГЛЯД В БЕЗДНУ

Перед вами Куб.

Вы смотрите на него в пустоте зала, предполагая, что это просто украшенный орнаментом объект современного искусства. Но в действительности в этот самый момент вы смотрите на зеркало нашей собственной эволюции. В этом объекте вся история человеческого разума — этого удивительного инструмента познания мира — спрессована в правильный гексаэдр.

Первобытный мир пугал человека своей аморфностью и отсутствием ориентиров. В этой пугающей непредсказуемости наши предки отчаянно искали опору и стабильность. И первой твердыней, которую они начали выстраивать в своем сознании, стал Куб. Он разделил хаос на понятные координаты: верх, низ, стороны света, и в дальнейшем стал символом порядка, устойчивости и контроля.

Мы начнем с азов, открывая вашему воображению путь в художественный замысел автора через метафоры и научные факты, сопровождающие кубическую эволюцию.

В начале XX века Казимир Малевич совершил поразительный акт интеллектуального мужества. Он дополнил искусство рисования идейной философией, убрал предмет и время, абстрагировал цвет и зафиксировал абсолютный «нуль форм», великое Ничто. Это был смелый взгляд в будущее, грандиозное признание того, что творчество художника в своей основе не обязано быть понятным или комфортным для неподготовленного зрителя. Малевич распахнул дверь в пустоту, и наше сознание шагнуло туда, оставив позади ветхие догмы прошлого.

Но пустота не может оставаться пустой долго. Даже в самой глубокой космической бездне между галактиками рождаются и гибнут квантовые флуктуации, бурлит скрытая энергия.

Куб Евгения Кулешова — прямое следствие того, что произошло на «Выходе» из супрематической двери. Каждая грань этого куба — бывший плоский манифест авангарда, взорвавшийся изнутри первородной, психоделической, орнаментальной графикой. Так выглядит черный квадрат, который обрел плоть, объем и движение. Кросс-контурные линии Кулешова, как тончайшие капилляры пространства, удерживают внутри себя бурлящую энергию цвета и чистой мысли. Нравится или нет, но в мире скоростного интернета и искусственного интеллекта, хранящего в себе мегатонны человеческих знаний, где идеи и концепции сменяют друг друга почти мгновенно, Куб Кулешова становится новым символом устойчивости — рожденным из пустоты культурным феноменом нового времени.

Эта книга — часть инсталляции и путеводитель по граням Абсолюта¹. В ней собрано всё, что человечество смогло узнать, вычислить и нафантазировать о кубической форме за тысячи лет своего существования. Здесь алгебра сталкивается с мистикой, а квантовая физика переплетается с поэзией древних религиозных текстов. Куб — универсальный код Вселенной. И, открывая следующую страницу, вы делаете шаг внутрь этого кода.

Мы начинаем этот путь на пороге неизведанного. Давайте посмотрим, как далеко может завести нас жажда познания. Добро пожаловать на Вход. Приготовьтесь увидеть Выход.

¹Абсолют (от латинского absolutus — безусловный, совершенный) — первооснова мира, первоначало всего сущего, которое ни от чего не зависит, самодостаточно и содержит в себе весь мир. (Прим. автора)

ГЛАВА I. ТВОРЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ХУДОЖНИКА: ИЗОБРАЗИТЕЛЬНАЯ ПРЕДЫСТОРИЯ ГЕКСАЭДРА

«What moves men of genius, or rather what inspires their work, is not new ideas, but their obsession with the idea that what has already been said is still not enough».

«Что движет гениями и вдохновляет их труд — это не новые идеи, а их одержимость мыслью, что то, что уже было сказано, всё ещё недостаточно выражено».

— Эжен Делакруа (Дневник Эжена Делакруа)

Куб Кулешова не возник из ниоткуда. Он вырос из радикальных течений прошлого века и личных творческих поисков автора. Творчество здесь работает как единственный способ укротить внутренний хаос страстей и удержать равновесие, не скатившись в разрушительные пороки, которые караулят любого мыслящего человека. И за любым большим высказыванием в искусстве всегда стоит глубинная, порой пугающая потребность в самоспасении. Давайте снимем с инсталляции глянцевый пафос и признаем честно: для Евгения Кулешова создание этого объекта — освобождающая сублимация, а не абстрактная игра в геометрию.

Со временем, внутренняя борьба, сопровождающая гений художника, переплавилась в фирменный визуальный стиль автора. Основой для будущего объемного Куба стали ранние графические циклы и живописные эксперименты Кулешова, но его орнаментальной психоделической графике пришлось долго искать свою идеальную форму.

Несколько лет Евгений посвятил цифровой живописи, разбирая картины на пиксели и собирая обратно, для того чтобы затем на фанере воспроизвести свои наблюдения в реальности. А на двухмерной плоскости этому буйству линий и цвета уже становилось тесно: они буквально разрывали границы рамы.

Наглядный эмпирический¹ пример — масштабное монументальное панно «Современное искусство» в Кондопоге. Здесь фирменный стиль художника, развивавшийся годами, проявился в полную силу: контрастные черные контуры окончательно деформировали плоскость, создавая предельную иллюзию пульсации и глубины.

До этого момента каждое раннее произведение было попыткой выйти за пределы двух измерений. И когда этот предел был достигнут, Куб стал финальной точкой сборки — жестким каркасом, способным вместить, структурировать и зафиксировать в геометрии гексаэдра весь накопленный художественный опыт. Кураторское исследование дополнило Куб Кулешова смысловой нагрузкой, так, как если бы вдруг Куб стал телом, а манифест — его душой.

¹Эмпирический (от греческого empeiria — опыт) — это основанный на опыте, практике или наблюдениях, а не на абстрактных рассуждениях или чистой теории. (Прим. автора)

ГЛАВА II. МЕТАФИЗИКА И ФЕНОМЕНОЛОГИЯ (КУБ КАК АРХИТЕКТУРА МЫСЛИ)

«L'art et la philosophie procèdent par coupes sur le chaos, mais l'une est de composition et l'autre d'immanence; l'un peuple de constellations d'affects et de percepts, l'autre de complexions de concepts».

«Искусство и философия оба сталкиваются с хаосом и рассекают его, но это сечение делается в разных планах и заполняется тоже по-разному — в первом случае космическими созвездиями, то есть аффектами и перцептами, во втором случае комплекциями имманентности, то есть концептами».

— Жиль Делёз, Феликс Гваттари (Что такое философия? Гл. «От хаоса к мозгу»)

1. Земля Платона и «Четырёхугольный муж»

История философского осмысления куба начинается с поиска первоосновы мира. В V–IV веках до нашей эры пифагорейцы, завороженные строгостью математических пропорций, обратились к анализу геометрических тел, рассматривая их как базовые элементы структуры вселенной.

Позже Платон в диалоге «Тимей» соотнес куб (гексаэдр) со свойствами материального бытия. Его аргументация строилась на законах геометрии: из правильных многогранников куб обладает наибольшей устойчивостью. Его квадратные грани и прямые углы обеспечивают стабильность формы. На этом основании Платон определил куб как форму частиц Земли — элемента наиболее прочного и осязаемого. В античной традиции эта фигура стала синонимом физической реальности.

Однако вектор философского поиска сместился от изучения физических свойств материи к человеческой этике. Аристотель в первой книге «Никомаховой этики», анализируя поэзию Симонида Кеосского, использует понятие «четырёхугольного мужа» (tetragonos aner). В его изложении идеальный, добродетельный человек подобен кубу: как бы ни подбрасывала его судьба, какие бы удары ни наносил рок — при любых обстоятельствах он сохраняет достоинство и внутреннюю структуру.

Куб Кулешова объединяет эти два полюса античной мысли. Его внешний контур — это платоновское земное, безупречное, стабильное тело. При этом авторская графика демонстрирует то, о чём говорил Аристотель, — скрытую архитектонику¹ человеческого духа, его сложный лабиринт ментальных состояний, конфликтов и интеллектуальных озарений.

2. Между Кругом и Кубом: гносеологический спор эпох

После Античности вектор философской мысли на долгие века уходит в мистицизм Средневековья и Возрождения. При изучении истоков метафизики геометрии в этот период обнаруживается фигура кардинала Николая Кузанского. В его фундаментальном трактате «Об учёном незнании» (1440 г.) Истина еще не имеет жестких кубических углов — Кузанский сопоставляет её с идеальным, недостижимым Кругом.

Человеческий же разум он уподобляет вписанному в этот круг Многоугольнику. Официальные академические тексты мыслителя, изданные Гейдельбергской академией наук (Opera Omnia), фиксируют дословно: «Intellectus ergo, qui non est veritas, numquam cum eo in tantum se mensurat, quin in infinitum accuratius mensurari possit per modum poligoni in circulo» («Разум, не будучи истиной, никогда не постигает её настолько точно, чтобы нельзя было постичь её еще точнее; он относится к истине подобно [вписанному] в круг многоугольнику»). Согласно этой концепции, человеческий разум способен бесконечно увеличивать число своих граней, стремясь к гладкой форме круга, но разрыв между ними изначально неустраним. Человек обречен мыслить дискретными, ломаными линиями.