Shadow Phantom
Час-пик. Доставка. Книга первая.

Глава

Глава 1

Пицца для пустой квартиры

Я проснулся от того, что телефон вибрировал на тумбочке как дохлая оса. Шесть утра. Экран горел синим, и на нём красовался заказ: «14-й этаж, ЖК «Буревестник», корпус 7, квартира 147. Оплачено картой. Комментарий: не звонить в домофон, подняться пешком. Чаевые — 500 рублей, наличными под ковриком».

Я смотрел на этот текст минуту. Может, даже две. Потому что в «Буревестнике» никогда не было 14-го этажа. Там было 12. Я возил туда суши два месяца назад — пахло сыростью и дешёвым ремонтом, лифт вечно вонял мочой, а на 12-м обрывалась лестница, заваленная стройматериалами. Но коммент про чаевые… 500 рублей под ковриком. Это перекрывало любую логику.

Я нехотя сполз с дивана, на котором спал уже третью неделю. Простыни помнили чужой пот — я забыл их постирать. В голове гудел вчерашний тоник, смешанный с тревогой, которая стала моим постоянным спутником. Я работал в «Час-пик» уже полгода. За это время я научился не удивляться странным адресам. Но этот…

Я оделся на автомате. Джинсы, которые не стирались уже месяц, футболка с логотипом, куртка с накладными карманами. Проверил телефон — зарядка 78 процентов, навигатор включён, приложение для заказов работало. Всё как обычно. Но внутри уже закрадывалось неприятное ощущение — как будто кто-то скребётся изнутри рёбер.

Выходя из подъезда, я остановился на секунду. Город просыпался. Серый, влажный, пропитанный выхлопными газами и утренней росой. Где-то лаяла собака, вдалеке громыхала электричка. Я глубоко вдохнул и пожалел об этом — пахло мокрым асфальтом и мусорными баками.

Мой велосипед стоял у стены. Старый, с облезлой краской и скрипучей цепью. Я закинул пустой термобак за спину, проверил, что телефон пристёгнут к рулю, и нажал на педаль.

По пути я думал о том, что 14-го этажа не существует. Может, опечатка? Или глюк в приложении? Я решил позвонить клиенту. Номер определился — скрыт. Трубку не взяли. Сбросили после второго гудка. Я набрал ещё раз — сбросили снова. Странно. Ладно, плевать. Если нет этажа, я отмечу заказ как невыполнимый, и получу штраф, но хотя бы не полезу в чужой дом.

Я доехал до «Буревестника» за двадцать минут. Это была старая панельная высотка на окраине Ветрограда, серое пятно на карте, забытое даже таксистами. Вокруг неё пустошь, редкие гаражи, да кое-где растёт ржавый металлолом.

Я припарковал велосипед у подъезда. Дверь была открыта — как всегда, замок давно вырвали. Пахло плесенью и сырым бетоном. Внутри было темно, лампочка мигала через раз. Я подошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Лифт приехал с жутким скрежетом, двери открылись с таким звуком, будто кого-то режут. Я шагнул внутрь.

Кнопки. Двенадцать. Тринадцатой нет. Четырнадцатой тоже. Я нажал «12» и решил пройтись по лестнице — может, сверху есть надстройка? Или технический этаж?

В кабине воняло мочой, как и в прошлый раз. Двери закрылись медленно, с визгом. Я смотрел в щель между дверями, как коридор сжимается в узкую полоску света. На секунду мне показалось, что за дверью мелькнула тень. Но лифт уже поехал вверх, и я решил, что это просто игра воображения. В конце концов, я не спал толком двое суток.

Двенадцатый этаж встретил меня гулкой тишиной. Длинный коридор без окон, стены выкрашены в ядовито-зелёный, который когда-то был надеждой архитекторов, а теперь вызывал тошноту. Лампы под потолком горели через одну, и полосы света падали на серый линолеум, как клетки.

Квартира 147 — в самом конце. Я подошёл и прислушался. За дверью было тихо. Обычно в таких «панельках» слышно, как кто-то кашляет или включает воду. Но здесь — абсолютная тишина. Даже гул труб не доносился. Я постучал. Три коротких удара.

Никто не ответил.

Я постучал ещё раз, сильнее. И тогда я заметил коврик. Дешёвый, с вытершимся рисунком, видавший лучшие дни. Я нагнулся и поднял его.

Там лежали пятьсот рублей. Три бумажные купюры, чуть влажные, с запахом пыли. Ровно пятьсот. И больше ничего.

Я замер. По спине пробежал холодок. Я поднял взгляд на дверь. Квартира 147. Номер был набит на жестяной табличке, криво прикрученной саморезами. Я вдруг заметил, что табличка… не такая, как на соседних дверях. На соседних, номера были напечатаны ровно, чётко. А здесь они были будто процарапаны вручную, неровными линиями.

Я сунул деньги в карман. Зачем? Сам не знаю. Может, чтобы сохранить доказательство. Потом я достал телефон, открыл чат с поддержкой и отправил запрос: «Заказ №10467. Адрес некорректен. Клиент на связь не выходит».

Сообщение ушло. Через секунду пришёл ответ: «Подтвердите адрес. Позвоните клиенту ещё раз».

Я снова набрал скрытый номер. Сбросили сразу. Я набрал в третий раз. И вдруг — после долгого гудка — тишина. А потом голос. Скрежещущий, как если бы кто-то говорил через мокрую бумагу:

— Ты уже здесь?

Я не ответил. Я сбросил вызов и выдохнул. Воздух был холодным, хотя на этаже было душно. Я почувствовал, как волосы на руках встали дыбом. Я развернулся и хотел уйти. Хотел просто спуститься вниз, доехать до базы, написать рапорт и забыть. Но когда я поднял глаза, я увидел, что в конце коридора, напротив лифта, стоит человек.

Он стоял в проёме аварийной лестницы. Я не видел лица. Только тень. Длинный силуэт в тёмной куртке, неподвижный. И он смотрел на меня. Я это знал. Я чувствовал взгляд, тяжелый, липкий, как патока.

Я не стал проверять. Я пошёл быстрым шагом к лестнице. Не к лифту — туда можно забиться и застрять между этажами, нет, спасибо. К обычной пожарной лестнице. Нажал на дверную ручку — она поддалась, и я нырнул в темноту.

Коридор этажа исчез за железной дверью. Я слышал, как где-то за ней раздался звук шагов. Один шаг. Второй. Но я уже бежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки, хватая ртом воздух, пахнущий известкой и сыростью.

Я не оборачивался. Я не хотел знать, что преследует меня.

Я выбежал из подъезда, сел на велосипед и несколько минут просто крутил педали, не разбирая дороги. Город плыл мимо, серый и безразличный. Я не смотрел по сторонам. Я смотрел только вперёд — на асфальт, на разметку, на трещины, которые напоминали мне очертания человеческих лиц.

Только через километр я остановился у заправки «Бенз-стоп», прислонил велосипед к стене и достал телефон. Сообщение от клиента, которое пришло во время бега:

«Спасибо. Ты справился. Чаевые твои. Не забывай проверять под ковриком — там всегда есть ответ».

Я стёр это сообщение. Я должен был стереть его. Я не знал, кто это был. Не хотел знать. И всё же я почему-то заглянул в свой внутренний карман куртки — туда, где лежали пятьсот рублей.

Их не было.

Не было ни одной купюры. Карман был пуст. И на ощупь он был странно влажным, будто его изнутри намочили холодной водой, которая не пахла ничем, кроме сырой земли.

Я не стал возвращаться в «Буревестник». Я заехал в круглосуточный «Продукты №7», купил бутылку дешёвого полусладкого и хлеб, и сел в сквере у фонтана, который не работал уже десять лет. Я пил вино прямо из горла, и не чувствовал вкуса. Я смотрел на чаек, которые клевали мусор, и думал только об одном: «Что, чёрт возьми, я привёз туда? Не пиццу же».

Глава 2

Пустые контейнеры

Я проснулся от того, что за окном орала сигнализация. Чужая, далёкая, где-то в соседнем дворе. Я лежал на диване, смотрел в потолок и пытался вспомнить, когда в последний раз нормально спал. Не то чтобы я мог вспомнить. Голова гудела, во рту был привкус вчерашнего дешёвого полусладкого, который я допил уже дома, сидя на полу и глядя в стену.

Я медленно сел. Телефон лежал на полу, экраном вниз. Я нагнулся, поднял его. Батарея — 12 процентов. Я не заряжал его со вчерашнего вечера. Странно. Обычно я заряжаю его, даже если не хочу, просто по привычке. Но вчера я забыл. Или не хотел.

На экране горело уведомление от «Час-пик»:

«У вас новый заказ. Примите в течение 15 минут».

Я открыл приложение. Адрес: «ул. Тенистая, дом 4, кв. 12. Оплата картой. Чаевые — на месте. Комментарий: заберите контейнер из квартиры 11, он будет стоять у двери. Доставьте в кв. 12. Домофон не работает, звоните в дверь».

Обычный заказ. Скучный. Такой я выполнял сотни раз. Тенистая — спальный район, панельки, бабушки у подъездов. Никакой мистики. Ничего общего с «Буревестником». Я выдохнул, хотя сам не заметил, что задерживал дыхание.

«Просто работа», — сказал я себе. — «Вчера был странный день. Сегодня будет нормальный».

Я встал, налил воды из-под крана, выпил залпом. Вода была холодной, с металлическим привкусом. Я умылся, глядя в маленькое зеркало над раковиной. На меня смотрел парень с тёмными кругами под глазами, небритый, с щетиной, которая уже превращалась в бороду. Я не узнавал себя. Но решил не зацикливаться.

Оделся быстро. Вышел. Утро было серым, как всегда. Ветроград дышал влажным воздухом, пахло мокрым асфальтом и бензином. Где-то вдалеке гудел трамвай. Я отстегнул велосипед от стены, проверил колесо — спущено. Чёрт. Я накачал его вручную, потратив пять минут и немного сил, и выехал на дорогу.

Улица Тенистая находилась в двадцати минутах езды. Я знал этот район. Он назывался «Спящий» — там было тихо, скучно, и даже собаки лаяли редко. Дом 4 оказался обычной девятиэтажкой, выкрашенной в бледно-жёлтый, с облупившейся штукатуркой и козырьком над подъездом, который держался на честном слове.

Я припарковал велосипед, зашёл в подъезд. Пахло кошками и старыми коврами. Лифт не работал — табличка «Без ремонта» висела уже так давно, что буквы стёрлись. Я пошёл пешком.

Первый этаж, второй, третий. Квартира 11 была на четвёртом. Я поднялся, огляделся. Коридор был узким, с голыми стенами, на которых висели старые электрические щитки. У двери квартиры 11 действительно стоял пластиковый контейнер. Белый, с плотной крышкой, без каких-либо надписей. Обычный, как для еды. Я поднял его — он был лёгким, почти пустым. Внутри что-то мягко стукнуло, когда я наклонил его. Я не стал заглядывать. Не моё дело.

Я постучал в дверь квартиры 11. Никто не ответил. Я постучал ещё раз — тишина. Я пожал плечами и пошёл на пятый этаж, к квартире 12.

Здесь я постучал сильнее. Через несколько секунд дверь открылась. На пороге стояла женщина. Лет сорока, в халате, с уставшим лицом и седыми прядями в тёмных волосах. Она смотрела на меня так, будто ждала кого-то другого.

— Вы из «Час-пик»? — спросила она.

— Да, вот, доставка, — я протянул ей контейнер.

Она взяла его, не глядя. Потом посмотрела на меня. И вдруг сказала:

— А вы… вы тот самый? Из «Буревестника»?

У меня внутри всё сжалось. Я почувствовал холод, который пробежал по позвоночнику. Я не знал, как она могла знать. Это было вчера. Это было далеко. Я не говорил никому.

— Что? — переспросил я.

— Ничего, — она отвела взгляд. — Просто… говорят, там странные заказы бывают. Вы не первый, кто приносит. Спасибо.

Она закрыла дверь. Я стоял в коридоре, слышал, как щёлкнул замок. И чувствовал, как в груди разрастается тревога. «Вы тот самый?» — как она могла знать? Кто ей сказал? И почему она не удивилась, что я принёс пустой контейнер? Она даже не открыла его при мне.

Я спустился вниз, сел на велосипед и поехал обратно, не разбирая дороги. Я не хотел домой. Я хотел понять. Но я не знал, с чего начать.

Я остановился у торгового центра «Северная звезда» — старого, полупустого, с облупившейся вывеской. Там был круглосуточный «Продукты №7», где я часто покупал кофе. Я зашёл, взял бутылку воды и сел за столик у окна. На улице проходили люди. Все куда-то спешили. Никто не смотрел на меня. Никто не знал, что я приносил пустой контейнер в квартиру, где меня ждали.

Я достал телефон. Приложение «Час-пик» работало. Я открыл историю заказов. Вчерашний заказ на «Буревестник» был помечен как «Выполнен». Я нажал на него, чтобы посмотреть детали. И увидел, что там стоял статус: «Получатель подтвердил получение».

Я замер. Я был там. Я никого не видел. Никто не выходил из квартиры 147. Никто не ставил подпись. Я просто сбежал по лестнице. Как система могла подтвердить получение?

Я нажал на «Подробнее». Открылась страница с пустыми полями. Время доставки — 6:47. Адрес — «Буревестник, корп. 7, кв. 147». И внизу — примечание: «Доставлено лично в руки».

Я перечитал это пять раз. Потом открыл чат поддержки и написал:

«Здравствуйте. По заказу №10467 я не передавал заказ получателю. В квартире никого не было. Почему стоит отметка о получении?»

Через минуту пришёл ответ. Автоматический. С сухим текстом:

«Уважаемый сотрудник! Статус заказа формируется автоматически на основе данных геолокации и подтверждения получателя. Если у вас есть вопросы, обратитесь к вашему непосредственному руководителю. С уважением, служба поддержки «Час-пик»».

Я сжал телефон в руке. Хотел написать что-то ещё, но передумал. Бесполезно. Они не поймут. Или не хотят понимать.

Я допил воду и вышел из торгового центра. На улице начинался мелкий дождь. Серый, нудный, как будто небо плакало из-за чего-то, чего я не видел.

Я вернулся домой уже к вечеру. Светало медленно, город погружался в сумерки, которые в Ветрограде всегда были густыми и тягучими, как патока. Я зашёл в подъезд, поднялся на свой этаж. В коридоре горела тусклая лампа.

И когда я подошёл к своей двери, я увидел, что под ней лежит белый конверт. Чистый, без марок, без адреса. Я нагнулся, поднял его. Он был плотным, запечатанным воском. Красным. Я открыл его дрожащими пальцами.

Внутри был ключ. Старый, медный, с круглой головкой. И записка, написанная от руки, чёрными чернилами, которые пахли чем-то сырым и горьким:

«Ты забыл его в квартире 147. Верни его завтра. Ты знаешь, когда».

Я перевернул записку. На обратной стороне был нарисован схематичный план. Лестница, коридор, дверь. И подпись внизу — незнакомый почерк, но с одной буквой, которая выделялась жирно: «Жди».

Я стоял в коридоре с ключом в руке, и чувствовал, как он холодит пальцы. Я не знал, откуда он взялся. Я не знал, кто его положил. Но я знал одно: завтра я снова пойду в «Буревестник». Потому что кто-то уже решил за меня.

Глава 3

Ключ

Я не спал всю ночь.

Ключ лежал на столе, и я смотрел на него в темноте. Он был тяжёлым, старым, с зелёным налётом на бородке. Обычный ключ от обычной двери. Но я знал, что это не так. Я чувствовал это в пальцах, когда касался его — он был холоднее комнаты, холоднее металла. Как будто его только что вытащили из ледяной воды, хотя он лежал на сухом столе уже шесть часов.

Я включил свет. Осмотрел его со всех сторон. Никаких надписей, никаких меток. Только стёртый рисунок на головке — что-то вроде круга с точкой в центре. Я попытался вспомнить, видел ли я такой раньше. Нет. Никогда.

Я попробовал найти в интернете похожие ключи. Забил в поиск: «старый медный ключ с круглой головкой». Вылезли тысячи картинок — антикварные, декоративные, для шкатулок. Ничего похожего.

Я забил: «квартира 147 Буревестник». Тишина. Ни одной страницы. Ни форумов, ни новостей, ни упоминаний. Как будто этого дома не существовало в интернете. Я попробовал карты — «Буревестник» был отмечен как обычный жилой комплекс. Никаких пометок. Никаких странностей.

Только одна деталь: на карте было 12 этажей. Четырнадцатого не было. Тринадцатого тоже.

Я выключил телефон и лёг на спину. Смотрел в потолок, слушал, как за окном шумит Ветроград. Где-то ехали машины, лаяли собаки, гудел вентилятор на кухне. И внутри меня гудела та же тревога, которую я не мог заглушить. Я знал, что пойду. Я уже решил.

Зачем? Я не мог ответить. Просто чувствовал, что если не пойду — что-то сломается. Что-то внутри меня. Как будто ключ был не просто ключом, а приглашением. И отказ был невозможен.

Утро пришло серым, как всегда. Я не завтракал. Просто оделся, положил ключ во внутренний карман куртки и вышел.

Велосипед стоял на месте. Я проверил колёса — накачаны. Странно. Вчера я не заряжал их. Я пожал плечами и поехал.

Дорога до «Буревестника» заняла двадцать минут. Город был пустым — воскресенье, все спали. Только редкие машины проезжали мимо, и я чувствовал себя чужим в этой тишине. Ветроград казался декорацией. Бутафорским городом, в котором я случайно оказался.

Когда я подъехал к высотке, я остановился на мгновение. «Буревестник» стоял на том же месте. Серый, угрюмый, с тёмными окнами, в которых ничего не отражалось. Небо над ним было низким, тяжёлым, и казалось, что дом касается облаков.

Я припарковал велосипед, зашёл в подъезд. Внутри пахло той же сыростью и плесенью. Лампочка всё так же мигала, лифт всё так же скрипел. Я не стал вызывать его. Пошёл пешком.

Двенадцать этажей. Каждый шаг отдавался в голове глухим стуком. Лестница была пуста, перила холодные, ступеньки стёрты до блеска тысячами ног. Но я никого не встретил. Весь дом казался пустым.

На двенадцатом этаже я остановился перед дверью пожарной лестницы. Толкнул её — она открылась легко, без скрипа. Я вышел в коридор.

Тот же ядовито-зелёный цвет. Те же лампы, мигающие через одну. Те же двери, закрытые, безмолвные. Коридор тянулся вдаль, и в конце его, как и в прошлый раз, была дверь 147.

Я пошёл по линолеуму. Шаги звучали гулко, как в пустом бассейне. Я смотрел на дверь и чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее. Не от страха. От ожидания.

Я подошёл. Коврик лежал на месте. Я нагнулся, приподнял его — под ним ничего не было. Только пыль и старый линолеум.

Я встал. Посмотрел на дверь. Она была деревянной, старой, с облупившейся краской. Ручка — металлическая, тёмная, с потёртостями. И замочная скважина. Такая же старая, как ключ.

Я достал его из кармана. Он был холодным, как лёд. Я сжал его в пальцах, вставил в скважину. Он вошёл легко, без сопротивления, как будто ждал меня. Я повернул.

Замок щёлкнул. Громко, резко, как выстрел. Дверь приоткрылась сама собой. Щель — сантиметров пять. Изнутри тянуло холодом. Не сырым, не затхлым — просто холодом. Как из подвала зимой.

Я толкнул дверь. Она открылась плавно, без скрипа.

Я сделал шаг внутрь.

Квартира была пустой.

Не просто пустой — абсолютно пустой. Ни мебели, ни обоев на стенах, ни ламп под потолком. Голый пол из серого бетона, голые стены, голый потолок. Свет проникал из коридора, и я видел только пятно света у входа. Всё остальное тонуло в темноте.

Я сделал ещё шаг. Пол был тёплым. Это показалось мне странным — бетон не может быть тёплым в пустой квартире. Я нагнулся, коснулся его рукой. Он был тёплым. Как будто снизу шло отопление, хотя батарей не было.

Я поднял голову и огляделся. Стены были покрыты чем-то тёмным, неровным. Я подошёл ближе, присмотрелся. Это были надписи. Тысячи надписей, выцарапанных на штукатурке. Имена. Даты. Символы.

Я провёл пальцем по одной из них. «Алексей, 2003». Ниже — «Мария, 2007». Ещё ниже — «Курьер №17, 2011». И так до самого потолка. Десятки, сотни имён. Некоторые были зачёркнуты. Некоторые — обведены в круги.

Я отступил на шаг. Сердце колотилось. Я понял, что стою в помещении, где побывало много людей до меня. И многие из них, судя по зачёркнутым именам, не вышли отсюда.

Я достал телефон, включил фонарик. Свет разрезал темноту, и я увидел комнату целиком. Она была огромной — гораздо больше, чем казалась снаружи. Потолок уходил вверх, теряясь в темноте. По стенам шли ряды надписей, и все они смотрели на меня.

В центре комнаты стоял стул. Обычный, деревянный, старый. Единственный предмет мебели. На стуле лежала тетрадь. Толстая, в потёртой обложке.

Я подошёл к стулу. Зачем-то оглянулся — за спиной была дверь, которую я оставил открытой, и из коридора лился тусклый свет. Я снова посмотрел на тетрадь. Протянул руку, взял её.

На обложке было написано одно слово: «Дневник».

Я открыл первую страницу. Почерк был мелким, аккуратным, но нервным — буквы дрожали, как будто их писали на холоде.

«Меня зовут Дрон. Я был курьером №17. Если ты читаешь это — значит, ты тоже пришёл. Ты уже не уйдёшь. Но ты можешь узнать правду. Переверни страницу».

Я перевернул. И начал читать.

Я не заметил, сколько времени прошло. Я стоял в пустой квартире и читал дневник человека, который работал здесь до меня. Он описывал заказы, странные адреса, голоса в телефоне. Он рассказывал о «Господине Извне» — о том, кто управляет системой. Он писал, что каждый курьер рано или поздно оказывается в этой квартире. И только один из ста находит выход.

Я перелистывал страницы, и в голове начинало шуметь. Имена, даты, адреса — всё смешивалось в один поток. Я читал, как Дрон пытался сбежать, как он прятался в других городах, как система находила его везде. И как он вернулся сюда, чтобы написать дневник.

Последняя страница была почти пустой. Только одна строка:

«Я оставил ключ в конверте. Он вернётся к тебе. Ты — следующий. Не повторяй моих ошибок. Не доверяй приложению. И помни: дверь 147 всегда открыта для тех, кто носит ключ».

Я закрыл тетрадь. Сжал её в руках. И услышал звук.

Шаги.

Снаружи. В коридоре.

Я обернулся и увидел, как дверь медленно закрывается. Сама собой, без ветра. Я бросился к ней, но не успел — она захлопнулась, и замок щёлкнул. Я дёрнул за ручку — заперто.

Я остался один в темноте с тетрадью в руках. И понял, что дневник Дрона был прав.

Я уже не уйду.

Не отсюда.

Глава 4

Тени на стенах

Я стоял у двери и слушал.

Тишина была плотной, как вода. Я слышал собственное дыхание, стук сердца, шум крови в ушах. И больше ничего. Ни шагов, ни скрипов, ни голосов. Только тишина, которая давила на уши и заставляла меня считать удары пульса.

Я дёрнул ручку ещё раз. Заперто. Я постучал в дверь — глухо, без надежды. Металл отозвался тупым звуком, который растворился в темноте. Никто не ответил. Конечно.

Я отступил на шаг и включил фонарик на телефоне. Батарея — 43 процента. Я проверил связь — ни одной полоски. «Нет сети». Чёрт. Я перезагрузил телефон — сеть не появилась. Я попробовал набрать 112 — тишина. Я попробовал открыть приложение «Час-пик» — оно грузилось, грузилось, и наконец выдало ошибку: «Сервер недоступен. Попробуйте позже».

Я убрал телефон в карман. Бесполезно.

Я снова огляделся. Комната была огромной. Свет фонарика выхватывал из темноты куски бетонного пола, стены с надписями, потолок, уходящий вверх. И стул с тетрадью, которую я всё ещё держал в руке.

Я подошёл к стулу, сел на него. Тетрадь была тяжёлой и холодной. Я снова открыл её, перелистнул несколько страниц назад, туда, где Дрон описывал свои первые шаги.

«Когда я впервые оказался здесь, я думал, что это ловушка. Но это не ловушка. Это — место перехода. Ты можешь выйти через ту же дверь, но только если кто-то откроет её снаружи. Или ты можешь найти другой выход. Я нашёл его. Он в стене, за надписями. Иди к той, что гласит: «Курьер №17». Там есть щель. За ней — лестница. Она ведёт вниз».

Я поднялся со стула. Фонарик дрожал в руке. Я пошёл вдоль стены, читая имена и даты. «Алексей, 2003». «Мария, 2007». «Курьер №12, 2006». «Курьер №7, 2001». Я дошел до конца стены, развернулся и пошёл вдоль другой. «Курьер №9, 2004». «Сергей, 2010». «Курьер №5, 1999».

И наконец — «Курьер №17, 2011». Под ним — ровные, аккуратные буквы, вырезанные глубже остальных.

Я провёл пальцами по надписи. Штукатурка была мягкой, податливой. Я надавил — и она поддалась, отвалилась куском. За ней было пустое пространство. Я просунул руку — ничего. Но я чувствовал, что за стеной есть что-то. Холодный воздух тянул из щели.

Я начал расширять отверстие, отламывая куски штукатурки руками. Она крошилась легко, как песок. Через несколько минут я проделал проход шириной в плечи. Я посветил внутрь.

За стеной была лестница. Узкая, каменная, уходящая вниз. Она пахла сыростью и старым камнем. Ступени были тёмными, покрытыми пылью, и я не видел, куда они ведут. Только темнота.

Я оглянулся на квартиру. Свет фонарика выхватывал пустую комнату, стул, тетрадь на полу. Я подумал о том, чтобы остаться здесь. Ждать, пока кто-то придёт. Но я знал, что этого не случится. Дрон был прав — если я хочу выйти, я должен искать другой путь.

Я взял тетрадь, положил её в карман, и шагнул в проход.

Лестница была крутой. Ступени скользкими, покрытыми мхом и грязью. Я спускался медленно, держась за стену. Стена была влажной, холодной, с неровной поверхностью. Где-то капала вода. Звук разносился в тишине, как удары метронома.

Я считал ступени. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Лестница уходила всё глубже, и я понимал, что нахожусь уже ниже уровня земли. Гораздо ниже.

На пятидесятой ступени лестница закончилась. Я стоял на бетонном полу. Вокруг было темно. Я повёл фонариком — это был коридор. Низкий, с влажными стенами, с потолком, который я почти касался головой. Он уходил в обе стороны.

Я выбрал направление наугад — налево. Пошёл вдоль стены, и через несколько метров увидел дверь. Металлическую, ржавую, с маленьким окошком. Я заглянул внутрь. Там была комната. Маленькая, с деревянным столом, стулом и старым компьютером.

Я толкнул дверь. Она поддалась с протяжным скрипом.

Я вошёл. На столе лежала бумага, старая, пожелтевшая. Я взял её. Это была фотография. Группа людей — курьеры. В форме «Час-пик», с велосипедами. Они улыбались. В центре стоял молодой парень с короткой стрижкой. Я узнал его — это был Дрон.

На обороте было написано: «Встреча. 2009. Все живы. Пока».

Я положил фото обратно. Оглядел комнату. На стенах висели старые карты Ветрограда. На них были отмечены маршруты — красные линии, которые пересекали город. Я заметил, что линии сходились в одной точке — «Буревестник». И расходились из него, как паутина.

Я подошёл к компьютеру. Он был старым, с гудящим вентилятором. Я нажал кнопку включения. Экран засветился, загружалась операционная система — Windows 98. Через минуту появился рабочий стол. Один файл. Название: «Список».

Я открыл его. В нём был список имён. Сотни имён. Курьеров, которые работали в «Час-пик» с 1995 года. Рядом с каждым именем была дата и статус: «Активен», «Неактивен», или «Исчез». Внизу, в самом конце, было моё имя.

Я прочитал его. Всё правильно. Моё имя, моя фамилия. И статус: «Избранный».

Я отшатнулся от компьютера. Внутри всё похолодело. Я был в системе. Они знали, что я здесь. Они ждали меня.

И тут я услышал звук. Сзади. В коридоре.

Я обернулся. В дверном проёме стояла тень. Не человек. Не животное. Просто тень — чёрная, плотная, без формы. Она не двигалась, но я чувствовал, что она смотрит на меня.

Я шагнул назад. Стул заскрипел. Я схватил фотографию со стола, сунул в карман и бросился к двери, ведущей в коридор. Тень не двигалась. Она просто стояла и смотрела.

Я побежал.

В другую сторону, прочь от неё. Коридор был длинным, тёмным, и я бежал, не зная, куда веду. Я слышал только собственное дыхание и шаги, которые гулко отражались от стен. Я не оглядывался. Я не хотел знать, преследует ли она меня.

И вдруг я упёрся в стену. Тупик. Я стоял, прислонившись к холодному бетону, и шарил руками по стене, ища хоть какую-то дверь, хоть какой-то проход.

И тогда я услышал голос. За стеной.

— Ты пришёл. Я ждал тебя.

Голос был спокойным, низким, чуть хрипловатым. Он звучал так близко, как будто говоривший стоял за стеной, в сантиметре от меня.

Я замер. Колотилось сердце. Я не мог дышать.

— Кто ты? — спросил я. Голос сорвался на шёпот.

— Я тот, кто был до тебя. Я — Дрон.

Я сглотнул. Это было невозможно. Дрон писал дневник. Дрон исчез. Дрон был на фотографии. Он не мог быть здесь.

— Ты мёртв, — сказал я.

— Нет, — ответил голос. — Я просто застрял. Как и ты теперь. Но я могу помочь тебе выбраться. Если ты сделаешь то, что я скажу.