Ник Даймонд, Глория Голд
Стрим. Часть вторая. Возвращение.

Он не помнил, как добрался до города. Босые ноги ступали по мокрому асфальту, оставляя за собой едва заметные следы, которые тут же смывал дождь. Ночь была пустой и холодной. Редкие прохожие шарахались от него, принимая за безумного бродягу. Оно и к лучшему. Артур Кейн не хотел, чтобы его кто-то видел – не сейчас.

Он шёл, не разбирая дороги, и в голове его крутились обрывки: подвал, цепь, вода, поднимающаяся до груди, огонь, лижущий босые ступни, ледяной ветер, пронизывающий до костей, лицо Джона за стеклом и этот механический, безжалостный, вездесущий голос.

«Ты будешь с этим жить…».

Артур не знал, сколько прошло времени с тех пор, как та дверь захлопнулась за его спиной. Ему казалось, что он идёт уже целую вечность. Город казался чужим. Улицы, которые он знал с детства, теперь выглядели как декорации к фильму ужасов. Каждая тень, каждый звук – пугали его до смерти. Он резко оборачивался, но там никого не было, только дождь и пустота улиц.

Где-то на окраине он наткнулся на круглосуточный магазин. Старик-продавец, дремавший за прилавком, поднял на него мутные глаза и долго смотрел, прежде чем Артур понял: он его не узнаёт. Просто видит грязного, полуголого мужчину с безумным взглядом и следами ожогов на ногах. Артур попросил телефон. Продавец нехотя подвинул ему старый, заляпанный аппарат.

Первый звонок он сделал себе домой, послышались длинные гудки – никто не взял трубку. Тогда он набрал номер жены – тот же результат. Внутри что-то оборвалось. Холодное, липкое предчувствие беды сжало грудь. Аманда всегда отвечала, даже когда они ссорились или он пропадал на работе сутками, она брала трубку.

Он набрал ещё раз, но это было безрезультатно.

Артур стоял у прилавка, прижимая трубку к уху, и чувствовал, как паника, которую он сдерживал все эти часы, поднимается из глубины, как вода в том самом подвале. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и заставил себя думать.

«Соберись, ты жив. Ты выбрался, остальное – потом».

Второй звонок был его водителю. Он ответил сразу, сонным, раздражённым голосом.

– Кто это? Вы знаете, который час?

– Это Артур Кейн, – произнёс он, и собственный голос показался ему чужим. – Приезжай немедленно.

В трубке повисла долгая, напряжённая пауза. Потом – шумное дыхание и осторожное:

– Господин Кейн? Вы... вы живы?

– А не должен быть?

– Вас не было три дня. Все вас ищут: полиция, ваша жена, я...

– Приезжай немедленно, – перебил его Артур. – Я скину адрес и привези что-нибудь из одежды, обувь и... не говори никому, что я звонил.

– Но господин Кейн...

– Никому, Марк. Понял? Никому…

Водитель приехал через сорок минут. Всё это время Артур просидел на холодной остановке, обхватив себя руками и дрожа. Он боялся поднять глаза на редкие машины. Ему казалось, что из каждого окна на него смотрит тот самый человек или его зрители. Тысячи, миллионы зрителей, которые видели его унижение.

Когда чёрный седан остановился у тротуара, Артур с трудом заставил себя встать. Ноги не слушались, водитель – его звали Марк, он помнил это смутно, как сквозь туман – вышел из машины с пакетом в руках. На его лице был написан неприкрытый ужас. Он смотрел на своего босса, как на призрака.

– Господин Кейн... что с вами? Где вы были? Ваша жена... она с ума сходит.

– Аманда? – Артур схватил его за руку. – Ты её видел? Когда?

– Вчера. Она приезжала в офис, искала вас. Потом приехала полиция. Они опрашивали всех сотрудников. Начальник охраны говорил, что вы вышли вечером из офиса и пропали. Камеры зафиксировали, как вы садились в машину. Только вот машина была не ваша...

Артур слушал его, и в голове медленно, как ледяная вода, поднималась паника. Он не помнил абсолютно ничего. Три дня. Три чёртовых дня стёрты из его памяти, и всё, что от них осталось, – это боль, страх и подвал с вентилятором.

– Что за машина? – спросил он.

– Чёрный внедорожник. Номера были скрыты. Охрана сказала, что вы сели в неё добровольно, просто сели и уехали.

Артур нахмурился. Он не помнил этого, но где-то глубоко, под слоем боли и тумана, шевельнулось что-то смутное. Какой-то образ, чья-то рука, протянутая к нему из темноты. Знакомый голос и странный запах...