Мария Ежова
ЖАЖДА КРОВИ

Глава 1. ПЕРВЫЙ УКУС. НАЧАЛО.

Поздняя осень накрыла город, и к десяти вечера он словно затихал. Редкие фонари бросали на асфальт тусклые жёлтые пятна, а между ними тянулись полосы густой темноты — такие плотные, что, казалось, их можно потрогать. Марк шёл домой, засунув руки в карманы и опустив голову, чтобы не видеть эту пустоту. Он ненавидел возвращаться в такое время: тишина звучала громче любого шума, и каждый шаг отдавался где-то внутри, словно предупреждая о чём-то.

Он свернул в знакомый проход между домами — самый короткий путь к его подъезду. Здесь всегда пахло мокрым кирпичом и чем-то кислым, словно сама улица была больна. И сегодня к этому запаху примешивалось что-то ещё. Марк замер, вдохнул воздух и тут же пожалел об этом. Запах был странным, тёплым, почти сладким — и от него по коже побежали мурашки.

В глубине прохода промелькнула чья-то тень. Это было не просто движение — казалось, кто-то скользнул, не касаясь земли. Марк отступил назад, но было уже поздно: из темноты появилась фигура. Она двигалась неестественно плавно, без скрипа подошв, без тяжёлого дыхания. Только глаза блеснули в полумраке — два холодных огонька.

Марк хотел закричать, но звук застрял у него в горле. Фигура приблизилась, и он ощутил ледяное дыхание у своей шеи. Боль пришла внезапно, короткая и острая, словно укол раскалённой иглой. Он вздрогнул, отшатнулся и ударился плечом о стену. Когда он наконец смог вдохнуть, фигура исчезла, растворившись в темноте, словно её и не было.

Марк провёл по шее дрожащими руками и с ужасом обнаружил на пальцах тёмные капли. Это была кровь. Он прижал ладонь к ране, но липкое тепло всё равно просачивалось сквозь пальцы. И тут случилось самое страшное: Максим осознал, что этот металлический запах не вызывает у него отвращения, а притягивает, словно обещая что-то неизведанное. Эта мысль напугала его до глубины души.

Марк прижал ладонь к шее, но сквозь пальцы всё равно ощущалось липкое тепло. Он попятился назад, нащупал шершавую стену и вжался в неё, как будто она могла его защитить. В проходе по-прежнему стояла тишина — слишком тихая, как в комнате, где только что выключили звук. Не было слышно ни шороха, ни дыхания, ни даже отдалённого городского шума. Только его собственное сердце гулко билось где-то в горле, мешая дышать. «Это всего лишь царапина. Кто-то толкнул, ветка, гвоздь — что угодно», — повторял он про себя, но голос звучал жалко и неубедительно.

Он бросился бежать, не глядя под ноги, перепрыгивая через лужи и едва не падая на скользких плитах. Фонари мелькали над головой, словно рваные жёлтые вспышки, тени плясали по стенам, и Марку казалось, что из каждой ниши за ним следят чьи-то глаза. Он бежал, пока не выскочил на оживлённую улицу, где горели витрины, сновали машины и люди шли плотной живой стеной. Здесь было шумно, ярко и нормально — и от этого он вдруг почувствовал себя ещё более чужим.

Марк наконец добрался до дома. Он стремительно вошёл в квартиру, захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной, ощущая, как кровь стучит в висках. Его руки дрожали, когда он срывал куртку. Затем он бросился в ванную и замер, глядя в зеркало. На его коже, чуть ниже мочки левого уха, темнели две небольшие точки — ровные и симметричные, словно кто-то аккуратно вдавил в кожу кончики пальцев. Между ними тянулась тонкая дорожка запёкшейся крови.

Марк поднёс к ране ватный диск, смоченный перекисью. Пена зашипела, и он поморщился от боли, но не от неё по-настоящему хотелось кричать. А от того, что, глядя на эту кровь, он не чувствовал отвращения. Наоборот — внутри поднималась странная, тягучая волна, похожая на голод, который он никогда раньше не испытывал. Ему хотелось не смыть её, а рассмотреть поближе, почувствовать запах, понять, почему она кажется такой… важной.

Он резко отвернулся от зеркала, закрыл глаза и сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Не думай об этом, — прошептал он. — Это просто повязка, просто сон, просто переутомление.

Но когда он снова открыл глаза, отражение будто стало чуть чужим: зрачки казались темнее, черты лица — острее, будто сама тень легла по-другому. Марк тряхнул головой, пытаясь сбросить это ощущение, и тут заметил на раковине стакан с водой. Он схватил его, сделал большой глоток, но вода показалась безвкусной, словно он пил прозрачную пустоту.

В прихожей зазвонил телефон. Марк вздрогнул, как будто его застали за чем-то постыдным. На экране высветилось: «Мама». Он помедлил секунду, но всё же ответил.

— Привет, мам… Да, я дома. Всё нормально. Просто устал, — произнёс он тихо.

Марк старался говорить спокойно, но он слышал, как его голос дрожит на каждом слове.

— Ты точно в порядке? — спросила мама с такой искренней заботой, что он едва не расплакался.

— Да, всё в порядке, — ответил Марк. — Просто выдался трудный день.