ИСКОПАЕМЫЕ-2

СДП

Старики-рокеры возвращаются

Роберт А. Вебстер

Перевел с английского

Павел Козлов

СДП

Авторские права: © 2020 год, Роберт А. Вебстер

Перевод: © 2025, Павел Козлов

Обложка: © Роберт А. Вебстер

Все права защищены

Все права защищены. Никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в какой-либо форме или какими-либо средствами, электронными, механическими, путем фотокопирования, записи, сканирования или иным образом, без письменного разрешения издателя. Копирование этой книги, размещение ее на веб-сайте или распространение любым другим способом без разрешения является незаконным.

Этот роман — исключительно художественное произведение. Роберт А. Вебстер заявляет о своем моральном праве быть указанным в качестве автора данного произведения. Спасибо за уважение к труду автора.

Веб-сайты:

http://www.buddhasauthor.com/

http://stormwriter.weebly.com/

https://www.stormwriter.net/

Социальные сети:

Facebook-https://www.facebook.com/Buddhasauthor

Twitter-https://twitter.com/buddhasauthor

Трек первый

«Пойдемте, Кэрол, я познакомлю вас с теми четырьмя старичками, о которых я вам говорила», — непринужденно сказала миссис Чуи.

Они вошли в теплую комнату отдыха и направились к сидевшим в креслах возле поблескивавшего лаком черного рояля «Стейнвей» четверым пожилым мужчинам.

Те умолкли при их приближении и вопросительно посмотрели на них.

«Всем доброе утро, это Кэрол. Она приехала на собеседование, хочет работать медсестрой в новом отделении нашего дома престарелых», — представила незнакомку миссис Чуи.

Кэрол улыбнулась и тут же поморщилась, учуяв носом неприятный запах, идущий от стариков.

«Доброе утро, Кэрол. Меня зовут Чарльз, приятно познакомиться», — велеречиво поприветствовал ее Чарльз, выражаясь изысканно и грамотно, и не смог сдержать ухмылку при виде того, как эта блондинка пытается улыбаться сквозь гримасу отвращения от дурного запаха.

«Привет, Чарльз. Я тоже рада нашему знакомству», — ответила Кэрол, отметив про себя при этом, что Чарльз в его элегантной рубашке, при галстуке и в кардигане весьма напоминает ей ее дедушку.

Чарльз улыбнулся и приветливо кивнул Кэрол.

«С какого перепугу такой юной милашке ухаживать за старыми пердунами, — хмыкнул тощий морщинистый старик, который выглядел лишь немногим лучше Кита Ричардса. — И без обручального кольца. Незамужняя, что ли?».

И он с вожделением уставился на Кэрол, вогнав ее тем самым в краску.

«Это Джон», — представила его миссис Чуи.

«Я Бумер, старая перечница», — рявкнул Джон Варли.

Миссис Чуи ухмыльнулась, когда Бумер сердито зыркнул на нее, зная, что он ненавидит, когда его называют Джоном.

Кэрол взглянула на неряшливого отвратного старикана, одетого в видавшую виды старую футболку с надписью ACDC и замызганные джинсы. Лицо как печеная картошка и лысина, обрамленная сальными седыми патлами. Усмехнувшись, она кивнула:

«Незамужняя, Бумер. Живу с партнером в Лондоне».

«Что еще за партнер. Баба, что ли? … Ты лесбуха?».

Кэрол хихикнула:

«Нет, Бумер, со своим парнем живу».

«И хрена ли просто не сказать, что с парнем?».

«Привет, Кэрол! Я Элвин, — перебил его лысый как колено коротышка со смешным просторечным выговором. — Я тоже из Лондона. Вы где там живете?».

Кэрол улыбнулась.

«И вам привет, Элвин. А я не из Лондона, из Челмсфорда. Училась в Лондонском университете, а теперь вот уже несколько лет живу и работаю в Уайтчепеле», — сказала она, стараясь не смотреть на лишенные нескольких пальцев руки Элвина.

«Не обращайте внимания на Бумера, Кэрол. Он у нас с выкрутасами, — улыбнулся ей не столь дряхлый старичок, похожий на латиноамериканца, с черными как смоль волосами. — Приветствую вас, меня зовут Уэйн. Я родом из Канады, но уже много лет живу в Англии».

«Потому что в Канаде не продают восстановитель для волос Grecian 2000», — украдкой хмыкнул Бумер, стараясь, чтобы Уэйн его не услышал, хотя тот и без того еще не до конца разобрался, как работает его новый слуховой аппарат.

«Привет, Уэйн, — поздоровалась с ним Кэрол и с улыбкой обвела взглядом всех четверых. — Очень рада нашему знакомству. Миссис Чуи сказала мне, что все вы бывшие музыканты. Вы все еще играете?».

Чарльз отмахнулся.

«Да ну, что вы. Так, репетируем помаленьку и иногда играем для здешних стариков. Не особо напрягаясь», — кивнул он на свой рояль.

«Больно старые мы уже, для рокеров-то», — с неопределенной улыбкой заметил Элвин.

«Эй, лысый, ты за всех-то не расписывайся. Лабаем еще так, что аж воротнички заворачиваются», — резко возразил ему Бумер, однако под пристальными взглядами своих сотоварищей как-то сразу вдруг сник и заткнулся.

«Ну что ж, Кэрол, теперь вы познакомились с ними, да и других жильцов увидели. Пойдемте в мой кабинет и обсудим детали».

Кэрол кивнула, они вышли из комнаты отдыха и направились в кабинет миссис Чуи, расположенный на первом этаже. По пути они миновали и других дряхликов этого последнего приюта, которые нежились в лучах летнего солнца, рассевшись по деревянным скамейкам на ухоженной территории дома престарелых «Фоссдайк». Кэрол вдыхала доносимые легким ветерком ароматы цветущей летней зелени, избавлявшие ее нос от той вони, что исходила от престарелых музыкантов.

«Забавные персонажи — эти Чарльз, Уэйн, Элвин и Бумер, — сказала она. — Только вот запах там далеко не из приятных. У кого-то из них проблемы с кишечником?».

Миссис Чуи покачала головой.

«Была такая беда с одним из них, но он скончался несколько лет назад. И теперь остальные считают, что это благословенная вонь от его призрака. Что-то вроде знака, что Стив все еще с ними, — усмехнулась она. — А на самом деле банальная неисправность. Сантехник говорит, что засорилась или треснула старая канализационная труба, идущая под полом прямо под роялем Чарльза. Запах быстро выветривается, да и появляется лишь изредка после еды в столовой, поэтому он считает, что не стоит из-за этого взламывать пол».

Пока они шли, миссис Чуи спросила Кэрол:

«Имя Киппер вам что-нибудь говорит?».

Кэрол вздернула брови:

«О, да! Я прямо-таки его безумная фанатка!».

Миссис Чуи ухмыльнулась, получив столь восторженный ответ, и про себя подумала:

«Старовата ты уже, подруга, чтобы фанатеть от поп-звезд».

«А вы знали, что он родом из Клитхорпса?».

«Да что вы говорите!… Правда?, — ахнула Кэрол. — «Надежда» — мой любимейший альбом. Купила его сто лет назад и до сих пор не надоел. Вы когда-нибудь встречались с ним?».

Миссис Чуи кивнула:

«Разумеется. Он часто наведывается к нам, когда бывает в Клитхорпсе. Навещает этих четверых стариков, с которыми вы только что познакомились. Они большие друзья».

«Вау!, — воскликнула Кэрол. — Может, и я с ним познакомлюсь, если вы возьмете меня на работу».

Они вошли в роскошный кабинет миссис Чуи, и Кэрол присела на стул. Миссис Чуи устроилась за своим столом и взяла с него резюме мисс Кэрол Дженкинс. Просмотрела сертификаты по сестринскому делу и уходу за пожилыми и осталась весьма довольна квалификацией и университетскими дипломами кандидатки. Одного миссис Чуи так и не поняла — чего ради Кэрол решила бросить работу в респектабельном лондонском доме престарелых и перебраться в столь небольшой приют в приморском городке Клитхорпс. Сама же Кэрол отвечала на этот вопрос как-то туманно и невразумительно.

«По дороге сюда я заметила какой-то местный паб. Наверное, здешние обитатели тоже наведываются туда? Он же совсем рядом, да и выглядит вполне прилично. А какая роскошная открытая веранда при нем. В Лондоне такого уже не встретишь».

Миссис Чуи оторвала взгляд от бумаг.

«Да, это «Бейкер-стрит» — чудесное место, а Космо.., мистер Сагден, владелец заведения, закадычный друг наших музыкантов. Они часто заглядывают к нему. Когда он не колесит по миру в поисках каких-то птиц. Сейчас он на Филиппинах и бог весть когда вернется», — усмехнулась она.

«А миссис Фоссдайк часто здесь бывает?».

Миссис Чу покачала головой:

«Да как сказать, изредка. У доктора Фоссдайк свой большой медицинский центр в Халле, так что времени мало на что еще хватает. Один из музыкантов, Стив, который умер, был же ее отцом. Так что, как мне кажется, ей не хочется ворошить печальные воспоминания».

Кэрол улыбнулась.

«Знаете, мне нравится «Фоссдайк» и его постояльцы. Если вы рискнете взять меня на работу, то не пожалеете».

Миссис Чуи еще раз взглянула на резюме Кэрол и кивнула.

«Резюме впечатляющее, но мне нужно будет связаться с вашим нынешним работодателем. Думаю, директор приюта, который дал вам столь восторженное рекомендательное письмо, будет весьма расстроен, узнав, что вы уходите», — сказала миссис Чуи, похлопав рукой по рекомендации из лондонского дома престарелых «Хоторн Грин» в Уайтчепеле. Я позвоню туда и…».

Она умолкла на полуслове, заслышав шум автомобиля, прошуршавшего колесами по гравийной дорожке и резко затормозившего возле комнаты отдыха. Миссис Чуи выглянула в окно и улыбнулась.

«А вот и Киппер. Надо же, опять новая спортивная машина», — добавила она, когда Киппер вышел из своего поблескивающего красного авто Tesla Roadster, помахал ей рукой и направился в комнату отдыха.

Миссис Чуи приветливо помахала ему в ответ и взглянула на Кэрол:

«Если хотите, можем вернуться в комнату отдыха, и я вас познакомлю с ним. Видать, решил навестить «Иско...» … э-э, своих старых друзей».

Кэрол подавила довольную улыбку, а затем вдруг нервно засуетилась и заспешила.

«Спасибо, в другой раз. Если, конечно, мне повезет и я получу эту работу. А пока не стану отнимать у вас время, миссис Чуи. Позвоните мне, если я подхожу на эту должность. Мне пора ехать, не то буду торчать в пробках до самого Лондона. Приятно было познакомиться с вами и с вашими подопечными».

Кэрол торопливо пожала руку миссис Чуи, выскочила из кабинета, подбежала к своей машине, припаркованной на небольшой стоянке «Фоссдайка», и укатила.

Миссис Чуи недоуменно подняла брови и усмехнулась, подумав:

«Эти фанатки прямо дуреют от Киппера. А ведь не девчонка уже, тридцатник с хвостиком точно есть... И выглядит совсем ненамного старше его. Кто их разберет. А вдруг это будет любовь с первого взгляда. Хозяйка в доме ему бы не помешала. За ним присмотр нужен, а кто же справится с этим лучше сестры милосердия. Да и особа она весьма приятная. Глядишь, еще и новой Силлой Блэк стану».

Она хихикнула и, подражая Силле, сказала:

«Придется купить новую шляпку к свадьбе Киппера и Кэрол».

Миссис Чуи хохотнула, взяла рекомендательное письмо Кэрол от Джейн Синклер, директрисы дома престарелых «Хоторн Грин», набрала номер телефона, указанный в письме, и поговорила с Джейн.

«Спасибо, миссис Синклер, я так и сделаю», — сказала миссис Чуи, прежде чем повесить трубку.

«Ну и тон у этой Джейн Синклер, как у директорши школы, аж заробела… Может, и мне надо так же, страху на всех нагонять», — подумала миссис Чуи, хмыкнула и попробовала скопировать манеру той выражаться:

«Эй, Варли, грязный неряха, сию же минуту выстирай свою замусоленную футболку!».

Все еще посмеиваясь, она откинулась на спинку кресла и снова полистала документы Кэрол Дженкинс. Миссис Чуи знала, что ей предстоит принять непростое решение, которое создаст некоторые неудобства для старичков-рокеров и Киппера, особенно сейчас, но ей так нужна помощница. С тех пор, как Люси пристроила к «Фоссдайку» новое крыло и превратила его в отделение по уходу за немощными стариками, объем работы у нее все возрастал. У миссис Чуи не было диплома медсестры, а для открытия такого отделения требуется квалифицированный сестринский персонал, и потому она знала, что Кэрол — лучший кандидат из всех, с кем она проводила отборочные собеседования на должность старшей медсестры.

Сердце Кэрол бешено колотилось, пока она ехала по прибрежной дороге Клитхорпса. Она остановилась на Рыночной площади, припарковала свой Volkswagen Passat 2015 года, выключила двигатель и облегченно вздохнула. Быстренько настроив GPS на обратную дорогу до Лондона, она посмотрела через лобовое стекло на расположенную чуть поодаль небольшую закусочную, где кормят рыбой с жареной картошкой.

«Надо бы перекусить перед дорогой. Эта жирная еда, конечно, дрянь, но все ее трескают за обе щеки», — подумала она и поморщилась при мысли о том, что придется задержаться в этом паршивом городишке.

«Позвоню-ка я Билли и сообщу, что все прошло по плану», — сказала она вслух, достала из сумочки смартфон, включила его и набрала номер Билли Ньюмана.

«Привет, Сьюзен, — ответил Билли Ньюман с явной тревогой в голосе. — Как все прошло? Это они?».

Сьюзен Макхейл ухмыльнулась.

«Да, я познакомилась с Нобби, Чипперсом и Стиксом, и у них появился новый старикан, который называет себя Бумером. Должно быть, заменил Страта. Ужасный старикашка. Так бы и прошлась раскаленным паровым утюгом по его гадким морщинам».

Билли хмыкнул:

«Всему свое время. Как только отомстим Натли, так и разберемся со всем остальным. Так тебе поверили, что ты Кэрол Дженкинс, дипломированная медсестра по уходу за стариками?».

Сьюзен вздохнула:

«Да, миссис Чуи, управляющая, поверила моему поддельному резюме и дипломам. Заглотила всю наживку целиком. И собиралась позвонить Джейн в Хоторн после моего отъезда из «Фоссдайка».

Билли рассмеялся и успокоил ее:

«За это не переживай, Джейн ждет этого звонка, а мы знаем, что убеждать она умеет. Она мой хороший друг и невестка и понимает, что мы стремимся разоблачить завравшегося мошенника Киппера, и что тогда мы сможем отмыть от грязи свои имена и вернуться к светской жизни.., получив миллионы фунтов в качестве компенсации».

«Так-то оно так, но есть одна закавыка», — задумчиво сказала Сьюзен.

«И даже не одна, — согласился Билли, услышав беспокойство в ее голосе. — А ты про что?».

Сьюзен взволнованно поведала Билли о случившемся:

«Пока я торчала в этом приюте, там объявился Киппер. Миссис Чуи говорит, что он всякий раз заезжает к ним, когда бывает в том городишке. И еще сказала, что Люси Фоссдайк наведывается нечасто, зато старики регулярно ходят в паб к Сагдену, а он видел меня раньше. Хотя сейчас, как она говорит, он где-то мотается по миру и неизвестно когда вернется».

«А Киппер видел тебя?», — всполошился Билли.

«Не думаю. Он пошел в другое здание навестить своих дряхликов, а я тем временем быстренько дернула оттуда».

Телефон умолк, пока Билли собирался с мыслями, а потом вновь раздался его голос:

«Я так и думал, что Киппер снова начнет таскаться туда, чтобы состряпать новый альбом, но не знал, когда именно. Хотя какая разница, не бери в голову. У меня есть связи в его команде, так что я буду приплачивать, чтобы мне сообщали каждый раз, когда он собирается уехать из Лондона. Так что у тебя будет время скрыться с глаз и избежать встречи с ним. А вот с Сагденом посложнее, придется об этом позаботиться заранее… Если ты получишь эту работу».

«Получу, — уверенно заявила Сьюзен. — Если Джейн сыграет все как по нотам, работа моя».

«Ну вот и славно. Молодец, Сьюзен. Я положу вино в холодильник. Как вернешься, так и поговорим обо всем подробнее. И пораньше завалимся спать — впереди куча дел. Я позвоню Олли Смиту и дам ему знать».

«Ладно, дорогой, я перекушу тут по-быстрому и еду домой. Увидимся часов через пять, если на дорогах нет больших пробок».

Когда разговор закончился, Сьюзен с улыбкой вошла в закусочную и сделала заказ по «меню a la carte», написанному на засаленной стене над фритюрницей: картофель фри, луковые кольца и гороховое пюре.

Билли скривился в ухмылке, откинулся на спинку кресла и задумался.

«Оставался бы ты лучше диджеем, Киппер, потому что ты совершаешь большую ошибку, пытаясь сляпать новый альбом «Ископаемых» ... Ты же бесталанный, и мы знаем, чьими талантами ты кормишься... А теперь еще и знаем где. Мы добудем доказательства, изобличающие тебя как мошенника. Мир узнает, что я тогда был прав, что ты — лживый бездарь. И мы снова вознесемся на вершину славы, а ты канешь в небытие».

Зажужжал интерком, и кто-то резким голосом скомандовал:

«Ньюман, принеси мне капучино и пончик».

Трек второй

Когда Бумер появился в «Фоссдайке», Чарльз, Элвин и Уэйн поначалу встретили его в штыки и лишь со временем, довольно приличным, смирились с присутствием этого противного сквернослова, который не ладил ни с персоналом, ни с постояльцами. Он всегда носил футболки не первой свежести и драные джинсы, а морщин на его лице было больше, чем на заднице у бульдога. Эдакий дремучий «Стиг со свалки», которому миссис Чуи вечно грозила продезинфицировать рот карболкой. Поначалу он большей частью сидел в своей комнате, выбираясь оттуда только поесть. Иногда приходил поболтать с дружной троицей, но все время долдонил одно и то же — как он играл в составе известных групп 60-х, 70-х и 80-х годов, что уже было невероятно скучно и утомительно слушать. Весь его первый год пребывания в «Фоссдайке» прошел в столь напряженной обстановке, что миссис Чуи и Люси уже жалели о том, что согласились принять его.

Чарльз, Элвин и Уэйн почти все вечера проводили в пабе «Бейкер-стрит» в разговорах с Космо и Пэдди, его бар-менеджером. Они стали редко вспоминать о времени, проведенном в Юго-Восточной Азии. Про себя, конечно, все они частенько вспоминали те славные деньки, однако понимали при этом, что там им больше не бывать.

Порой они играли для обитателей «Фоссдайка». Чарльз исполнял медленные классические мелодии, а Уэйн и Элвин аккомпанировали ему на контрабасе и барабанах. Эти мини-концерты развлекали жильцов и раздражали Бумера, потому как он всюду таскал с собой свою старую гитару «Гретч», подписанную Дуэйном Эдди, но поскольку троица играла медляк без электронных усилителей и колонок, он тащился назад в свою комнату и дулся на всех, к вящей радости ухмыляющихся остатков группы «Ископаемые».

Жизнь старичков вошла в размеренное русло повседневности. Они частенько вспоминали свои приключения в компании со Стивом, а бывая у Космо, не забывали поднимать тосты за его потрепанную гитару «Стратокастер», висевшую на стене роскошного банкетного зала в пабе «Бейкер-стрит».

Приехал Киппер, и не с пустыми руками. Поскольку до Рождества оставались считанные дни, он привез подарки своим старым друзьям-музыкантам и Космо.

Когда все расселись возле рояля Чарльза в комнате отдыха с центральным отоплением, Киппер вручил каждому красиво упакованный подарок. По размеру и весу коробочек старики поняли, что он снова купил им золотые часы. Однако они также знали, что подарок будет стильным, роскошным, со вкусом оформленным и являть собой самый популярный бренд года — обычная история с подарками Киппера, потому как все покупки за него делала его личная помощница, а уж у нее-то вкус был безупречный.

«Если вы не против, я и подарок для Космо отдам вам. Вручите ему, когда он вернется из своего птичьего тура по Багамам», — усмехнулся он и протянул Чарльзу такую же по размеру упакованную коробочку, что и другим.

Старички тоже вручили Кипперу свои подарки, вызвав у него счастливую улыбку.

«О, спасибо! Заберу с собой в Лондон и открою на Рождество».

Их подарки всегда были полной загадкой для Киппера. Каждый год они дарили ему что-то новенькое: иногда что-нибудь практичное вроде одежды, иногда — не очень. Он все еще посмеивался всякий раз, глядя на висевшее в одной из его гардеробных комнат в лондонском пентхаусе нижнее белье с изображением стремительного гепарда в прыжке и огромного хобота слона.

Все лениво прихлебывали полуденный кофе в дышащей покоем атмосфере заглядывавшего в окна погожего зимнего дня.

Парковая зона «Фоссдайка» опустела и выглядела какой-то заброшенной, лишившись листвы на деревьях и кустах. В воздухе чувствовался легкий морозец, а потому обитатели приюта и носа на улицу не высовывали, предпочитая сидеть в комнате отдыха, смотреть телевизор и болтать ни о чем. Однако Киппер и старички-рокеры знали, что это ненадолго, поскольку Зануда Билл и Вредина Сэм устраивали дневную игру в бинго в новой гостиной по соседству, а через пару часов должны были приехать парикмахер и маникюрша.

Чарльз, Уэйн и Элвин заметили, что их юный друг за эти годы изменился. После того, как связанная с «Ископаемыми» шумиха улеглась, сенсация утратила свою новизну, а Киппер прославился и снискал всеобщее восхищение, он превратился в скромного, рассудительного молодого человека. Хотя у него было много преданных поклонников и его узнавали всюду, где бы он ни появился в Великобритании, он больше не позволял славе и богатству вскружить себе голову. Он по-прежнему оставался плейбоем, а заведения, где он работал диджеем, слыли самыми популярными в Лондоне. Его больше не преследовали СМИ, потому как «Ископаемые» и их альбом «Надежда» стали вчерашними новостями, но вскоре все должно было измениться.

Киппер отхлебнул кофе, взглянул на троицу друзей и ухмыльнулся.

Те вопросительно уставились на Киппера, ухмылка которого была уж больно лукавой. Памятуя, что бы при этом сказал Стив, Уэйн спросил ровно то же самое:

«Чего лыбишься, чувачок?».

Киппер еще больше расплылся в улыбке.

«Да так, одна идейка появилась, — ответил он, снова отхлебнул кофе, поставил кружку на журнальный столик и подался поближе к старикам. — Хочу сварганить с вами новый альбом «Ископаемых».

Не веря своим ушам, ошалевшие от такого известия старички выслушали Киппера и его безумную идею насчет нового альбома. Киппер очень надеялся, что они согласятся, а про деньги и думать не приходится. За эти годы Киппер сколотил приличное состояние, сдержав при этом слово и поделив всю прибыль от альбома «Надежда» с Космо, Люси и тремя оставшимися от группы старыми рокерами.

Уэйн покачал головой:

«Ни за что, чувак, я не хочу опять лезть в старое дерьмо».

«Как и я, — скривился Элвин. — Чего тебе это вообще в башку влезло?».

Чарльз выразительно развел руками:

«К чему ворошить старые проблемы, Киппер? Все знают, что «Ископаемые» — это ты. Ты теперь знаменитый диджей, так что я чего-то не улавливаю. Ты же и без того в деньгах купаешься».

Киппер вздохнул.

«Все так, Чарльз, но дело тут вовсе не в деньгах. Если по чесноку, наскучило мне это диджейство — каждый вечер одно и то же, уже поперек горла стоит. Вроде как в болоте сижу, и сверху уже ряска затягивается. Ну его на фиг, встряхнуться пора. Хотя на нас, «Ископаемых», и много чего свалилось, я про проблемы, но это хоть была какая-то движуха. На этот раз все будет по-другому: я уже не пацан-простофиля и отлично понимаю изнанку музыкального бизнеса. Я переговорил с Фредриком — он советует все тщательно продумать и обещает консультировать по ходу дела. Теперь это будет видеоальбом «Ископаемых» — совершенно законный альбом.

«Это все понятно, но к чему нам лишние хлопоты? Да и слишком мы уже переспелые для рок-сцены, — сказал Элвин, почесывая лысину. — И ритм-гитариста у нас нет».

«Вот тут-то собака и зарыта, — ухмыльнулся Киппер. — Вам не придется появляться на сцене, живых выступлений не будет, только видео со мной и сессионщиками и запись. Все, что от вас требуется — это написать песни, а все остальное я замучу в студии. Там могут даже мой голос подделать под голос Чарльза. Я знаю, что у вас нет гитариста, но можно нанять хорошего сессионщика и гитару добавить потом, потому что слишком частые визиты сюда не понять кого с гитарой сразу вызовут подозрения».

Элвин покачал головой.

«Извини, чувак, не наша тема, — насупился он. — Мы уже далеко не первой, и даже не второй, молодости. Кто ж захочет вступать в одно и то же дерьмо дважды».

«Уэйн прав, да и репетировать втихую нам негде. Этот Бумер — еще тот проныра, все равно застукает».

Киппер разочарованно вздохнул:

«Ну что ж, значит, облом. Кому еще кофе?».

Он пошел к кофемашине сделать четыре латте, а старики тем временем уставились друг на друга.

«Чарльз, а может вы с Уэйном напишете какие песни, чтоб их не надо было долго репетировать?», — спросил Элвин.

Чарльз покачал головой:

«Не получится. Надо же слышать, как они звучат, чтобы что-то править по ходу. Тут без гитариста не обойтись».

Уэйн согласно кивнул.

Вернулся Киппер и принес всем кофе.

Так они и сидели, попивая кофе со сливками, пока Киппер не уехал из «Фоссдайка» обратно в Лондон.

После ужина остатки «Ископаемых» отправились в комнату отдыха. Они пребывали в благостном расположении духа из-за отсутствия Бумера на ужине, решив, что тот отправился в один из своих таинственных походов неизвестно куда, что иногда случалось с ним и всегда начиналось с отборной брани не понять в чей адрес.

Подходя к комнате отдыха, они услышали, что кто-то там играет на гитаре с усилителем, и многозначительно переглянулись.

Немало удивленные, они вошли в комнату и увидели там Бумера, игравшего на своей фирменной гитаре «Гретч», подписанной знаменитым Дуэйном Эдди.

Оторопевшие от неожиданности старики подошли поближе — поглощенный игрой Бумер никого вокруг не замечал, помогая себе весьма выразительной мимикой лица погружаться в самые бездны своего исполнения, что делало его похожим на страдающую запором горгулью.

«И как это понимать?», — спросил Чарльз.

Бумер прекратил играть и ухмыльнулся.

«Да вот, прикупил себе мини-усилитель, опробую. Здесь акустика лучше, чем в моей келье, — ответил он и указал на коробочку, прикрепленную к поясу его потертых джинсов. — Классно хреначит, да же? Гоняю одну вещь, которую написал несколько лет назад. Как она вам? Уж получше вашей лабуды. Пара минут, и я сваливаю», — сказал он и опять зашелся в своем гитарном экстазе.

Уэйн и Элвин удивленно вскинули брови, а Чарльз насупился.

Старики сидели и слушали, как нещадно страдающая запором горгулья всем своим телом и мимикой помогает исполнению. Уэйна захватил этот запоминающийся рок-ритм, и в голове у него как-то сам собой стал складываться текст песни. Они с Элвином дружно отбивали этот ритм ногами. Чарльз что-то фыркал себе под нос и сердито поглядывал на Бумера, которому эти эмоции были до фонаря, пока он не закончил то, что играл.

«Все, можете занимать свое стойло, а я погнал к себе», — сказал Бумер.

«Прекрасно», — резко отозвался Чарльз, глядя как Бумер открыл футляр для гитары, достал ноты, внес туда какие-то поправки и положил ноты и свою старую гитару фирмы "Гретч" в футляр.

«Так ты умеешь читать и писать ноты?», — удивился Уэйн.

Бумер посмотрел на него и наморщил лоб, став похожим на оторопевшую старую морскую свинку.

«А то нет. Как же я, по-твоему, пишу свои песни?, — хмыкнул он. — Сам пишу мелодии, играю почти на всех инструментах, но лучше всего на гитаре, она мне больше по душе. Ну и пою иногда... А чего спрашиваешь?».

«Да так», — неопределенно ответил Уэйн и выразительно глянул на Чарльза и Элвина.

«Фу ты, черт! У кого-то тут задницу рвануло, что ли? Вонища. аж блевать тянет, — сморщил нос Бумер, размахивая рукой в тщетной попытке разогнать дурной запах. — Срать в сортире надо, а не на людях».

Чарльз, Уэйн и Элвин с лукавой ухмылкой переглянулись. Никто из них воздух там не портил, но им был знаком этот мерзкий смрад.

Они взглянули на Бумера и воздели лица к небесам.

Бумер подхватил свой футляр с гитарой и помчался к себе, бормоча что-то о том, что его тошнит.

А дружная троица так и застыла на месте, переглядываясь между собой, пока отвратные миазмы не рассеялись.

«Думаете, это Стив пытался нам что-то сказать?», — спросил Элвин, глядя вверх.

Чарльз и Уэйн ничего не ответили. Они молча обменялись взглядами, провожая глазами убегавшего Бумера.

После рождественского обеда в «Фоссдайке» трое стариков отправились в паб «Бейкер-стрит» праздновать Рождество. С утра им звонил с поздравлениями Киппер, и тем же утром домой вернулся Космо.

Они прихватили с собой подарок Киппера для Космо и предвкушали долгие посиделки с выпивкой под рассказы Космо о Багамах. И неудивительно, потому как Космо теперь носился, как угорелый, по всему миру, гоняясь за редкими птицами. Птичьи туры стали его страстью, и он не жалел ни времени, ни денег на поездки в экзотические страны, чтобы понаблюдать там за редкими местными птицами.

Нацепив одинаковые золотые часы, подаренные Киппером, и одевшись потеплее, они потопали в паб и вскоре уже оказались в оживленном банкетном зале. Заведение «Бейкер-стрит» было гораздо цивильнее прежнего паба «Уэллоу», и теперь выглядело весьма респектабельно, а его завсегдатаями в основном стали парочки. ворковавшие в баре, а не шумные недоумки. Старички устроились за своим обычным столиком под льющиеся из динамиков песни Тейлор Свифт, а когда Уэйн встал, чтобы двинуться к бару, к ним подошел Пэдди с тремя бокалами виски.

«Привет-привет! Счастливого Рождества! Космо задремал, вернулся совсем измотанный рано утром».

Пэдди поставил выпивку на стол и вернулся за барную стойку обслуживать других посетителей.

«Неплохой парнишка», — сказал Элвин.

«Ну да, — согласился с ним Чарльз. — Только не могу понять, почему его зовут Пэдди... Он же вроде из Бернли».

Элвин с Уэйном рассмеялись — они уже спрашивали Пэдди об этом, и тот ответил, что никогда ни ногой не был в Ирландии. Это прозвище ему дали в школе, потому как его зовут Патрик Макдональд. Одноклассники прозвали его Пэдди Макпончиком, и имя Пэдди так и прилипло к нему.

«Я бы сказал, что бар тут в надежных руках, да и все заведение тоже — пока Космо мотыляет по всему миру», — заметил Уэйн и усмехнулся.

Они отхлебнули виски, и когда янтарная жидкость теплом разлилась по всему телу, Уэйн сказал:

«Чуи говорит, что завтра к нам заедет Люси. Классно, ведь она уже сто лет не бывала в «Фоссдайке».

«И Лоррейн с внуками обещала навестить меня завтра, — сказал Чарльз несколько сумрачным тоном. — Если у нее найдется время на меня».

«А мои все укатили на Рождество в Испанию, — вздохнул Элвин. — Да ты не расстраивайся, чувак. Мы же с тобой, мы все вместе, как три мущкетёра».

«Четыре», — хохотнул подошедший Космо, перебивая Уэйна.

Он сел за стол и поставил перед ними еще три стакана виски.

«Счастливого Рождества, парни», — сказал он и отхлебнул из своего стакана.

Чарльз передал Космо подарок от Киппера, после чего все вручили ему и свои подарки. Космо с любопытством взглянул на маленькую коробочку, и старики с ухмылкой показали ему одинаковые часы на своих руках.

Старички приняли на грудь еще по стаканчику виски, и потом еще, поблескивая при тостах одинаковыми золотыми часами, и захмелели. Сквозь дурманящие пары виски они расслабленно слушали рассказ Космо о его похождениях на Карибах, как он каждый день шнырял по разным островам на Багамах, и каких птиц ему удалось увидеть и сфотографировать там — аж 109 видов, обитающих на многочисленных островах.

«Гляньте-ка, стая розовых фламинго на озере в Нассау».

Он показал следующий снимок на телефоне:

«А это та же стая в полете».

Потом их вниманию был представлен еще один снимок:

«А, вот любопытный экземпляр — багамская желтогрудка».

Уэйн, которому уже изрядно наскучили восторженные разглагольствования о мире пернатых, прервал красноречие Космо, сказав, что их навещал Киппер, и поведал суть его неожиданного предложения.

Космо потер лоб и задумался, после чего изрек:

«А почему бы и нет? Вам же уже до чертиков надоела скукота в «Фоссдайке». Если Киппер уже переговорил с Фредриком, и тот дал добро, а вам это никаким дерьмом не грозит, то... дерзайте».

Космо обвел взглядом закосевших старичков и добавил:

«Я попозже звякну Кипперу, а после рождественских праздников позвоню Фреду и все уточню».

Он опять призадумался, нахмурил брови, поскреб подбородок, после чего сказал:

«Конечно, вряд ли вам удастся спокойно репетировать в «Фоссдайке», раз там шныряет этот гребаный Бумер, но у меня наверху есть большая пустая комната».

Какое-то время спустя трое стариков, поддерживая друг друга, вернулись в «Фоссдайк».

«А может нам и правда стоит рискнуть? Что скажешь, Чарльз?».

Чарльз икнул и невнятно буркнул:

«Не смеши мои тапки, Уэйн».

«А ты как, Чипперс?».

Элвин усмехнулся; его не называли Чипперсом со времен Таиланда.

«Давай обмозгуем все по трезвянке, Стикс, — пробормотал он заплетающимся языком. — Завтра и Люси можно будет спросить. А, Нобби?».

Чарльз молчал, но чему-то ухмылялся, пока они пытались благопристойно миновать кабинет миссис Чуи, после чего, пошатываясь, разбрелись по своим комнатам.

После завтрака трое друзей проковыляли в комнату отдыха. Они расселись у рояля Чарльза, пока другие жильцы смотрели телепередачи про День подарков на большом телевизоре в соседней комнате.

Прикрыв глаза и испытывая похмельные муки совести, они молча пили кофе и виновато вздыхали.

Уэйн достал из кармана флакон с парацетамолом и протянул Элвину и Чарльзу по две таблетки.

«По мне будто трактором проехали, — пожаловался Элвин сиплым голосом и проглотил пилюли. — Когда ждать Люси?».

Чарльз и Уэйн пожали плечами, а затем Уэйн спросил:

«А Лоррейн когда должна подъехать, чувак?».

«Да кто ее знает, — мрачно ответил Чарльз, откинувшись в кресле с закрытыми глазами и блеклым видом. — Если она вообще соизволит приехать».

«Ну так и кто что думает о том, что нам сказал Космо?».

«Про что, Уэйн?, — прохрипел Элвин, выдавив из себя ухмылку. — Про чернобрюхую свистящую утку?».

«Кончай дурковать, чувак. Про то, чтобы записать с Киппером новый альбом».

Чарльз взглянул на Уэйна покрасневшими от возлияний глазами.

«Окстись, Уэйн. Не бери в голову. Это был просто пьяный треп».

«Скорее уж кваканье», — ехидно заметил Элвин.

Уэйн пожал плечами.

«Ну, не знаю. Все равно балду пинаем целыми днями».

Чарльз покачал головой и прикрыл глаза.

«Давайте хоть обсудим, и то дело», — не отступал Уэйн.

«А тут и обсуждать нечего. Мой ответ — нет», — вяло отозвался Чарльз.

Элвин посмотрел на Уэйна, затем на коматозного Чарльза:

«Космо сказал, что звякнет Кипперу и все разузнает, а после Рождества позвонит этому супер-пупер адвокату».

Чарльз промолчал, а Уэйн с Элвином переглянулись и с ухмылкой посмотрели на него:

«Так это... может, Люси спросим?».

«Не до разговоров мне сейчас, Элвин, — сказал Чарльз, вставая с кресла. — Пойду к себе, прилягу».

Люси приехала после обеда и сразу направилась к старикам в комнату отдыха. Подойдя к ним, она громко провозгласила:

«Счастливого Рождества!».

Потом чмокнула каждого в щеку и села.

«Счастливого Рождества, Люси», — ответили они хором, потянулись к своим креслам и вручили ей подарки.

Люси тоже достала из сумки и раздала им свои подарки.

«Милые часики», — усмехнулась она, заметив, что у них одинаковые золотые часы.

«У них есть и дамский вариант», — добавила она и показала им свои золотые часы той же марки.

Все расхохотались.

«Видать, целое состояние за них выложил, они же из чистого золота. Космо тоже получил от него такие же часы».

Люси хихикнула:

«И миссис Чуи тоже, Киппер подарил ей такие же».

Отхлебнув кофе, она добавила:

«И так каждый год. Киппер — добрый и щедрый малый. Большие деньги и светская жизнь в кругу знаменитостей глаза ему не застят, никогда про нас не забывает. Мы ему как семья. Я так горжусь, что он за ум взялся, и слава больше не кружит ему голову. Папа бы тоже им гордился».

Старички согласно закивали. Уэйн вопросительно глянул на Элвина, тот кивнул.

«Кстати о Киппере, — сказал Уэйн. — Он заезжал к нам на днях и…».

Уэйн принялся пересказывать предложение Киппера, поглядывая на сотоварищей в поисках поддержки и подсказки.

Чарльз бросил на Уэйна быстрый взгляд, пока тот растолковывал идею Киппера, считая при этом, что реакция Люси ему известна: скажет Уэйну, что идея нелепая, на том все и закончится.

И сколь же безмерно он был удивлен, когда, дослушав Уэйна, Люси сосредоточенно задумалась.

«М-да, — неопределенно выразилась Люси. — Если Фредрик Фаркухарсон-Джонс дает добро... Разузнаю-ка я все получше. Позвоню потом Кипперу, а после рождественских праздников свяжусь с Фредриком и спрошу у него совета».

Элвин кивнул:

«Когда мы рассказали об этом Космо, он поддержал идею Киппера, что и нам советует. Сначала мы наотрез отказались, но чем больше мы с Уэйном думаем об этом, тем больше нам хочется помочь ему. Если все согласны. Киппер говорит, что ему уже обрыдла скучная рутина его жизни».

«Да уж, — усмехнулся Уэйн. — Представляю себе эту скукотищу... Что ни вечер, то вечеринка, роскошные дамочки сами вешаются на шею, гоняет по Лондону на новеньких спортивных авто, владеет шикарными пентхаусами в столице, и бабло само течет в руки водопадом... Скукота невыносимая».

Люси весело хохотнула, но тут заметила смурное лицо Чарльза.

«Если план у Киппера осуществимый и не создает неприятностей, — пожала она плечами, — и если Фредрик дает свое добро... И если вы все не против.., то я не вижу причин отказываться».

Она обвела взглядом удрученные лица страдающих похмельем стариков, ухмыльнулась и не без лукавства добавила:

«А чего бы вам не взять в свою компанию этого очаровашку... Бумера. Он утверждает, что он отличный гитарист. Может, смог бы заменить папу».

При этих словах она зажала нос и поморщилась.

«Фуууу, что за ужасная вонь?».

Люси быстро выскочила из комнаты, а в воздухе так и висел отвратный знакомый запах.

Чарльз, Уэйн и Элвин молча переглянулись.

Затем Уэйн улыбнулся и открыл бутылку односолодового виски, которую принесла им Люси. Элвин тем временем налил всем по полчашки кофе, куда Уэйн и плеснул весьма щедро по порции янтарной жидкости.

«Уф, на опохмел, токмо здоровья ради», — сказал Элвин и, поморщившись, сделал первый глоток.

Они с Уэйном посмотрели на Чарльза, который сидел молча и, судя по его виду, тихо злился на всех.

«Нобби, мы знаем, что тебе эта затея не по душе. Но давай подождем, что скажут Космо и Люси после разговора с Киппером и этим Фредриком, а потом уж и решим», — умиротворяюще сказал Элвин.

Чарльз сделал глоток целительного кофе, весь передернулся, а затем улыбнулся и согласно кивнул.

Несколько недель спустя, когда новогодние праздники закончились и старики оправились от своих изнурительных возлияний в компании с Космо в «Бейкер-стрит», они наконец расселись вокруг рояля Чарльза.

Люси уже позвонила им и рассказала о своем разговоре с Фредриком Фаркухарсоном-Джонсом, который заверил ее, что если неукоснительно следовать его советам по юридической части, как и планировал Киппер, то все будет хорошо.

Космо поведал примерно то же самое о своем разговоре со старым адвокатом. При этом и он, и Люси сказали им одно и то же: решайте сами.

Уэйн и Элвин были обеими руками за, а вот Чарльза все еще терзали сомнения:

«Без гитариста вся эта затея пустая. Невозможно писать и править песни, не слыша на репетициях ритм-гитару и риффы. Хотя Стив и не знал ноты, он по ходу песни добавлял гитару, а мы записывали его проигрыши. Киппер верно говорит, приглашать сюда сессионщика каждый день — гиблое дело».

«Так может позвать Бумера, как предложила Люси?».

«Да она пошутила, Элвин. Он же несносный; даже представить себе не могу, что мы можем поладить с этим отстойным типом».

Уэйн кивнул:

«И то верно, Чарльз. Но, может, все же попробовать? Он классно играл, когда мы застали его в комнате отдыха. Давай проверим его, не заикаясь про «Ископаемых» и про наши планы. А дальше видно будет».

«Разумная мысль. К тому же, он читает и пишет ноты… и вроде как поет».

«Все это замечательно, Элвин, но не думаю, что мы сработаемся. Он же не только отвратный, но, по-моему, еще и с прибабахом... Да еще и вся рожа дергается перед тем, как он начинает всех вокруг крыть матом».

Уэйн вздохнул:

«Да понятное дело, Чарльз, но у нас нет другого варианта репетировать так, чтобы все было шито-крыто. А Люси и Космо именно об этом и говорят».

«Ну да, и еще надо сказать Кипперу, раз уж он берется все организовать», — со вздохом сказал Элвин.

Чарльз поскреб подбородок:

«Пошли-ка поговорим с Космо, пока он здесь. На следующей неделе он опять лететь куда-то собрался”.

Голые деревья и кусты одиноко зябли морозным зимним днем, поблескивая легким налетом инея, и тянулись похожими на худые костистые руки ветвями к теплу и свету.

Услышав стук в дверь, Бумер насторожился.

«Кого там черт принес? Ко мне же никто не ходит», — подумал он, открывая дверь.

«Привет, чувак! Извини за беспокойство, но нам нужна твоя помощь. Если у тебя найдется время», — сказал Уэйн, лукаво улыбаясь.

Элвин ухмыльнулся.

«Я тут прикупил усилитель с колонкой, но без понятия, как ими пользоваться. Играю только на своем старом контрабасе, хотя уже давно обзавелся электрической бас-гитарой, так что решил попробовать, — усмехнулся он. — Поди догадайся, что она не работает, если ее не подключить к колонке».

«Да, что-то мы совсем запутались. Вот и вспомнили, что ты пользуешься таким усилителем. Может, и нам поможешь?, — с улыбкой спросил Чарльз. — Настроить бы да понять, как вся эта штука работает».

Бумер удивленно взглянул на всю троицу, а потом посмотрел на каждого в отдельности, хмыкнул и сказал:

«Ну, раз такое дело... Прихвачу свои шмотки и подгребу в комнату отдыха».

Пока остальные обитатели приюта смотрели телевизор в гостиной в ожидании стрижки и маникюра, комната отдыха пустовала.

Бумер, с футляром в руках, подошел к музыкальной троице и увидел, что усилитель Элвина подключен, а его бас-гитара стоит наготове у стены.

«Привет, чувак. Спасибо, что пришел», — сказал Уэйн и потопал за кофе для Бумера, пока тот доставал из футляра свою гитару, провода и педали и осматривал усилитель.

«Одна из самых клевых моделей, с эквалайзером, что все упрощает», — восхищенно присвистнул Бумер.

Он включил усилитель, подключил свою гитару и настроил ее.

«И ты втыкай свою басуху, Элвин. Я тоже ее настрою, под тебя. Щас заценишь звук», — сказал Бумер, устанавливая педали и настраивая гитару.

«Моя вещь, с бас-гитарой и барабанами звучала бы получше», — добавил он и сделал виртуозный рок-проигрыш с несколькими быстрыми риффами.

Чарльз, Элвин и Уэйн молча переглянулись, слегка скрывая улыбки.

«Классно звучит», — подумали они, хихикая себе под нос при виде выкидывающей фортели перед ними страдающей запором горгульи.

Бумер закончил проигрыш и взглянул на них, явно довольный собой.

«Ну и как вам?».

Он взял свою чашку и отхлебнул кофе.

“Клево, чувак», — сказал Уэйн.

«Иначе и не скажешь, — поддакнул Элвин, указывая на свою бас-гитару. — Мне бы так уметь. Не то что мой старый контрабас».

И усмехнулся:

«Может, и нам попробовать лабать чё-нить из рока? Хотя куда я лезу... Разве что намастрячусь».

Чарльз ухмыльнулся, вспоминая свою первую встречу со Стивом, Элвином и Уэйном и то, как они в итоге стали лучшей рок-группой Великобритании, а Киппер прославился как группа «Ископаемые» и получил всемирное признание.

«Стопудово намастрячишься, Элвин», — заверил его Бумер, прервав размышления Чарльза, и снова хлебнул кофе.

«По мне так немного потише бы и чистого рока поменьше, нам с этим не справиться, — скромно улыбнулся Чарльз. — А что-нибудь помелодичнее знаешь?».

Бумер ухмыльнулся, заглянул в футляр для гитары и пролистал ноты.

«Типа этой? Ее все знают. Я тоже торчу от нее. Группа «Ископаемые». Ваш корефан Киппер написал. Это из его альбома «Надежда».

Бумер поставил ноты на подставку на рояле и придвинулся со всей своей аппаратурой поближе, чтобы видеть их.

«Знаю наизусть, но давно не играл», — пояснил Бумер и сыграл мелодию песни «Считай, что меня нет».

На другой день Бумер снова присоединился к троице старичков в комнате отдыха, и Элвин получил свой первый урок игры на бас-гитаре. Бумер прямо-таки впал в ступор, увидев накладки Элвина для отсутствующих пальцев, и понял, что берется за что-то почти нереальное, как и сказал Элвин.

«Им уже сто лет в обед будет, но свое дело они делают».

Элвин играл хуже некуда, и хотя Чарльз и Уэйн знали, что он больше притворяется, это их все же несколько расстраивало.

«Что, не в свои сани полез? Эх, Бумер, извини, конечно. Намучаешься ты со мной, скоро только сказка сказывается да кошки родятся».

Бумер ободряюще отмахнулся:

«Брось, кореш, все нормуль... Все равно время девать некуда».

«Слышь. чувак, а сбацай нам чё-нить свое. А то уже уши завяли от этих рукожопых потуг», — предложил Уэйн.

Бумер усмехнулся и взял в руки гитару.

Прошло несколько недель, и хотя Бумер был все так же несносен, он терпеливо учил Элвина играть на бас-гитаре. А Элвин все так же делал вид, что с трудом постигает премудрости, и играл все так же отвратительно. Закончив урок со своим подопечным, Бумер бывало играл для всей троицы — когда знакомые мелодии, а когда что-нибудь новенькое из своих давних сочинений.

Порой даже пел, и тогда старикам оставалось только вежливо улыбаться. А когда он уходил, загибаться со смеху. Чарльз сказал Уэйну, а Элвин и без того знал, что слава вокалиста Бумеру не грозит. Как образно выразился Элвин, «визжит как застрявший в терновнике бородавочник».

Иногда Чарльз, Уэйн и Элвин брали Бумера с собой в свои походы в «Бейкер-стрит». Они познакомили его с Космо и Пэдди, которые были немало удивлены, увидев их вместе после всего, что они прежде слышали от них о том, какой Бумер отвратный тип. Бумер явно приободрился, чувствуя, что он уже не столь одинок в этой жизни, однако старики все же считали его замкнутым и что-то скрывающим от всех.

Как-то раз днем, когда Бумер играл, но не корчился при этом как страдающая запором горгулья, Чарльз, Уэйн и Элвин заметили, что по мере игры его лицо все больше дергается.

Внезапно он прекратил играть, пристально посмотрел на стариков, свистнул и заорал:

«Эй, засранцы… отдайте мяч».

Все трое остолбенели.

«Что?!», — возмутился Уэйн.

«Ты о чем?», — непонимающе спросил Бумер, глядя на шокированных стариков.

«Ты только что обозвал нас засранцами», — сердито сказал Элвин.

Бумер крайне смутился:

«Да с чего бы».

И тут же свистнул, задергался и заорал:

«Эй, кто собачьими говняшками кидается?».

Старики в замешательстве переглянулись. Бумер посмотрел на них и понял, что его секрет раскрыт.

Он выключил гитару, сел в кресло рядом с ними и обхватил голову руками.

«Что с тобой?, — спросил Элвин. — Кукухой двинулся, что ли?».

Бумер поднял глаза, полные слез, и тихо прошептал:

«Извините, я кое-что скрыл от вас. На меня иногда накатывает... У меня синдром Туретта (СТ). Хотя мне и стараются помочь, в такие моменты я совсем не отдаю себе отчета в том, что говорю».

И тут же опять присвистнул и выкрикнул:

«Придурки!».

«Что еще за синдром Туретта?», — спросил вконец пораженный Элвин.

С несчастным видом, Бумер дрожащим голосом поведал им то, что знал о своей болезни, и пояснил:

«У меня это с детства. Врачи тогда ничего об этом не знали, поэтому поставили мне диагноз «шизофрения», и я провел все детство в психушке. Когда мне исполнилось семнадцать, припадки прекратились, но родители были так напуганы, что отказались от меня, так что следующие несколько лет я скитался по бомжатникам в окрестностях Манчестера. Там я и научился играть на гитаре, компания для этого была подходящая. У меня стало неплохо получаться, и в бурные шестидесятые я лабал с местными группами. Моей первой группой была City Slickers. Потом я пристроился в группу Herman's Hermits, которая стала популярной, и какое-то время гастролировал с ней, пока и сам не получил известность, а потом в семидесятых колесил по гастролям и играл с другими известными музыкантами».

Уэйн принес Бумеру кофе. Сделав глоток, тот улыбнулся Уэйну, почувствовав в кофе привкус виски.

«Спасибо, кореш», — поблагодарил он и продолжил свой рассказ.

«Потом вся эта мутота мне надоела, я научился бацать рок и гастролировал с группой Procol Harum, которая ушла в отстой в середине восьмидесятых, а я на несколько лет завис в музыкальной школе, реально учился музыке. Ну а потом много лет играл сессионщиком в рок-группах по всей стране, пока не вышел на пенсию».

Он сделал еще один глоток горячительного кофе.

«Эти приступы возобновились вскоре после того, как я поселился в доме престарелых «Кингс-Брук», поэтому я и не хотел оттуда уезжать. Хозяева ничего про это не знали, а потому решили, что я просто такой мерзкий засранец... А я боялся снова оказаться на улице или в психушке».

Бумер поднял глаза на стариков и увидел, что те улыбаются ему. Он тоже улыбнулся в ответ, почувствовав себе увереннее, и продолжил:

«Как-то раз, когда я жил в «Кингс-Бруке», мне довелось увидеть по телевизору передачу о синдроме Туретта, и по симптомам я понял, что у меня именно это заболевание. Местный врач сомневался в таком диагнозе и направил меня в лондонскую неврологическую клинику, которая специализируется на синдроме Туретта, потому как, по его словам, в том районе мало психоневрологических учреждений, и при этом ни одно из них не занимается этим синдромом. Лечение и проживание в лондонской гостинице обошлись мне чертовски дорого. Мозгоправ в той клинике выписал мне какие-то таблетки и провел сеансы гипнотерапии».

«Выходит, можно лечиться таблетками?», — спросил Элвин.

Бумер покачал головой:

«Нет, лекарств от синдрома Туретта не существует, но нейролептики и ботокс помогают ослабить нервный тик. Ну и еще установили, что помогает гипнотерапия. После того, как я закончил сеансы в клинике Святого Георгия в Лондоне, меня направили к врачу-гипнотерапевту в Лауте, ближе к дому, на случай, если это повторится».

Бумер сделал еще один глоток и улыбнулся. От горячительного кофе по телу разлилось благодатное тепло, в душе настал покой и стало как-то легко делиться с новыми друзьями сложностями своего бытия.

«Поэтому я и торчу вечно в своей комнате и веду себя так отвратно. Чтобы никто не догадался, если со мной вдруг случится приступ на людях. Типа, уж такой он и есть».

«Так ты знаешь, что с тобой происходит во время таких приступов?, — спросил Чарльз. — У тебя был крайне удивленный вид, когда мы сказали тебе то, что ты нам крикнул».

«Нет, — ответил Бумер. — Совсем ничего не помню, будто и не было ничего такого. Понимаю, что случился приступ, только по тому, как люди дико смотрят на меня после этого. И тогда записываюсь на прием к гипнотерапевту, но сеансы гипнотерапии могут длиться несколько дней».

«И что там с тобой делают?, — спросил Элвин и усмехнулся. — Заставляют ходить кругами и кудахтать?».

Бумер усмехнулся и покачал головой:

«Да я ни фига не помню, что они там делают, только это помогает. Мозгоправ говорит, что он возвращает меня в детство, а потом в тот момент, когда у меня снова случился приступ. Говорит, что это случается со мной из-за стресса, вызванного страхом снова оказаться бездомным или попасть в психушку. И он прав, потому что я был в диком ужасе, когда оказался в доме престарелых и еще не знал, что это за болезнь».

Бумер вздохнул.

«Вот и теперь стресс — все деньги на исходе, потому что лечение дорогущее. К тому же бесплатный год в «Фоссдайке» закончился, теперь надо платить за проживание. Так что я почти разорен».

Он достал телефон и тяжело вздохнул:

«Позвоню-ка я гипнотерапевту в Лаут и запишусь на несколько сеансов».

Друзья-музыканты посмотрели на Бумера, чья наглость и хамство куда-то испарились — теперь перед ними сидел тихий, испуганный и весьма уязвимый старик.

«Я думаю, мы можем помочь тебе с финансами», — сказал Чарльз и посмотрел на Уэйна и Элвина, которые согласно кивнули.

Бумер улыбнулся, потом вдруг свистнул, дернулся и крикнул:

«Пошли вы на хрен, ушлепки!».

После чего тихо пробормотал:

«Спасибо, Чарльз, но мне не нужна благотворительность. Вы сами пенсионеры, так что держите свои деньги при себе. Я надеюсь, мы стали друзьями, и этого мне вполне достаточно».

«А мы и не предлагаем тебе халяву, чувак, — хохотнул Уэйн. — Мы предлагаем тебе заработать бабки».

Бумер удивленно поднял брови.

«Звони своему мозгоправу, а я пока принесу кое-что из своей комнаты», — сказал Уэйн.

Элвин пошел за новым кофе для всех, а Бумер позвонил своему гипнотерапевту и записался на прием.

Через несколько минут Уэйн вернулся со своим планшетом.

Бумер вытаращил глаза, а Чарльз лукаво усмехнулся:

«У нас тоже есть свой секрет».

«Короче, эти несколько недель ты не просто учил меня играть на бас-гитаре; мы прослушивали тебя», — ухмыльнулся Элвин.

«Не хочешь присоединиться к нашей группе и поучаствовать в проекте, над которым мы собираемся работать?» — спросил Чарльз.

Бумер едва не поперхнулся:

«Сорян, парни. Со всем уважением, но я совсем не тащусь от классики. Ваш музон и мой — это чисто лед и пламень».

«Ты так уверен?», — загадочно спросил Уэйн, протягивая Бумеру свой планшет.

И все трое ухмыльнулись, когда Уэйн указал на экран и сказал:

«Давай, жми на кнопку воспроизведения».

Бумер усмехнулся и нажал.

Все еще посмеиваясь, он начал смотреть видео, снятое Бернардом Фоссдайком, с давней записью самого первого «домашнего» выступления «Ископаемых» в комнате отдыха.

Бумер услышал приглушенный говор, камера скользнула по знакомым лицам в зале, а затем показала музыкантов.

Он озадаченно уставился на Элвина с бас-гитарой в руках, Чарльза с синтезатором и далеко не молодого рокера Стива, похожего на старого лысого Билли Айдола. Уэйн сидел за барабанами позади них. Бумер прищурился, пытаясь прочитать название группы на бас-барабане, пока Уэйн давал вводный счет. И тихо ахнул, когда они заиграли «Жизнь слишком коротка, чтобы грустить». Очумевший Бумер потер лоб и с запинкой пробормотал: «Ис...ис...копаемые».

Следующие двадцать минут Чарльз, Уэйн и Элвин с любопытством наблюдали за сменой эмоций на лице Бумера, который никак не мог поверить своим глазам, глядя на экран. Он то и дело вскидывал голову, поглядывая на остатки «Ископаемых», и всякий раз, когда они играли вступление к своим песням, он, словно в трансе, хрипло выкрикивал название трека.

На экране кружилась в одной ей понятном танце Андрекс Этель с вечно свисающей из-под подола туалетной бумагой. Вальсировали Перл и Свенд, Дорин и Стэн под песню «Ранимый» ... У Бумера просто отпала челюсть, когда он увидел на экране улыбающихся танцующих мистера и миссис Чуи.

Руки его дрожали, пока он так и пялился в уже пустой экран, не в силах оторвать от него взгляд. Уэйн забрал у него планшет и сказал:

«Мы пишем новый альбом для Киппера... Так что, чувак, если есть желание помочь, присоединяйся к нашей группе... к «Ископаемым».

«Да, и еще такой момент — держать язык за зубами. Кто мы такие и что мы делаем, должно оставаться в строгой тайне», — добавил Элвин.

Вконец потрясенный увиденным, Бумер сидел с открытым ртом, не зная, что и сказать, потом что-то промычал и кивнул. Он опять вдруг присвистнул, задергался, обозвал всех «затычками», после чего, запинаясь, пробормотал дрожащим голосом:

«Ра...ра...разумеется».

Чарльз улыбнулся:

«Ну, тогда даем отмашку Кипперу. Пусть приступает».

Пролетели несколько недель, и в «Фоссдайке» объявился восторженный Киппер. И сразу примчался в комнату отдыха, где «Ископаемые» в обновленном составе уже расставили свою аппаратуру.

«Как я рад, что вы решились! Ни о чем не беспокойтесь, я уже все устроил и буду держать вас в курсе. Вы занимайтесь только песнями, а все остальное моя забота. Я же вас знаю — у нас получится не альбом, а сказка», — залпом выпалил Киппер.

Потом он обвел взглядом всю группу — Бумер с гитарой в руках, рядом с ним Элвин со своим контрабасом, Чарльз с синтезатором и позади всех Уэйн за своей ударной установкой.

«Привет, Бумер. Я много слышал о тебе. Мы пару раз встречались, но никогда не разговаривали. Рад знакомству».

«Взаимно, Киппер. Я твой большой поклонник», — улыбнулся Бумер.

Затем взглянул на Чарльза и Элвина, обернулся и глянул на Уэйна и добавил:

«И фанат «Ископаемых».

Киппер бухнулся в кресло, и Уэйн дал вводный счет.

Кипперу очень хотелось снова услышать их вживую после всех этих лет молчания. Ну и, конечно, послушать Бумера, надеясь, что тот играет достаточно хорошо, чтобы помочь с альбомом.

Старички исполнили «Считай что меня нет», и у Киппера прямо мурашки по спине побежали, а волосы на голове встали дыбом... «Ископаемые» вернулись!

Он ухмыльнулся, подумав:

«Мне так и говорили — Бумер точно похож на страдающую запором горгулью, когда играет в улет... Но как классно, черт возьми, играет... Такие риффы выдает, полный кайф!... Но хорошо, что на видео его не будет».

«Ну и как тебе?», — спросил Чарльз, подсев к Кипперу после исполнения нескольких песен из альбома «Надежда».

«Супер! Все так же потрясно. А ты, Бумер, играешь шедеврально. Прям-таки второй Стив».

Киппер усмехнулся. И тут же невольно поморщился.

«Что за смрад?, — спросил он, зажимая нос. — Вонища как от...».

И умолк, увидев лыбящихся Чарльза, Уэйна и Элвина. Он задрал голову кверху, как бы глядя в небо, и ухмыльнулся. Что осталось совсем непонятным для Бумера.

Киппер все организовал, и пару недель спустя Чарльз, Элвин, Уэйн и Бумер начали писать треки для альбома «Суть».

Трек третий

«Всем привет», — сказал Киппер, подходя к старичкам.

Он придвинул кресло и подсел к ним.

«Привет, Киппер, как сам?».

«На плаву, Бумер, — усмехнулся Киппер и повернулся к Уэйну. — Молодец, что позвонил. Здорово, что вы закончили с этим треком. Еще один, и альбом готов».

Уэйн улыбнулся, взял портфель с кресла и открыл его.

«Наверное, скоро здесь появится новенькая. Чуи вроде как берет ее на работу, уже и нам представила. Ничего так с виду, только несколько высокомерная, — сказал Бумер и ухмыльнулся. — Но я собью с неё спесь своим обаянием».

«Размечтался. Даже чокнутая Андрекс Этель тебе отказала», — хмыкнул Элвин.

«В Кэрол, конечно, очарование есть, да не про нашу честь. Чуи хочет взять ее старшей медсестрой нового отделения по уходу за немощными», — уточнил Чарльз.

Киппер расплылся в улыбке:

«Какая жалость, я так неравнодушен к медсестрам».

«А еще к моделям, стюардессам, кинозвездам и прочим шустрым симпатяшкам», — усмехнулся Уэйн, протягивая Кипперу планшет.

Киппер ухмыльнулся:

«Ну так я же суперзвезда».

Он взял планшет и стал просматривать запись, на которой старики исполняли свою последнюю композицию для нового альбома. Изображение было не ахти какое, поскольку они не особо умели обращаться с камерой, но это не в счет, потому как Киппер слепит свой видеоклип. Главное, чтобы звук был хороший, а уж дальше Киппер сделает все необходимое в студии, когда вернется в Лондон.

Киппер разулыбался, слушая слова новой рок-баллады, и взглянул на Уэйна и Чарльза:

«Вы опять превзошли себя, берет за душу... Я бы назвал эту песню «Памяти Страта». Уложили всю его жизнь в какие-то пять минут... Просто фантастика».

И тут же опять зажал нос от знакомой вони.

«Ха, Стиву она тоже понравилась», — закатился он смехом.

Остальные принюхались и тоже покатились со смеху.

Просмеявшись, Чарльз горделиво улыбнулся:

«Мы думали назвать ее «Мечтатель». Вроде как больше подходит».

«Да, это про него. Или «Старый живчик», — хмыкнул Элвин.

Киппер хохотнул, кивнул, скачал видео на свой смартфон и сказал:

«Когда все треки будут готовы, альбом появится для скачивания на сайтах всех крупнейших музыкальных компаний. Они начнут продвигать его сразу же, как только я назову им дату релиза», — с улыбкой доложил он старикам.

«Что, не на дисках?», — спросил Элвин.

«Нет, Элвин, диски — вчерашний день».

Киппер помолчал, прежде чем объявить:

«Зато он выйдет еще и на виниле. Пластинки опять в тренде».

Старички молодецки переглянулись.

Элвин улыбнулся:

«Скорость 45, старые добрые времена».

Он мечтательно прикрыл глаза, потом встал и заверещал:

"Снова твист, как и прошлым летом...».

Он вращал бедрами и руками и крутился, как заведенный, пока не получил прострел в пояснице и не почувствовал, что его старые кости вот-вот рассыпятся. Под общий хохот Элвин свалился в кресло и поморщился от боли:

«Черт, кажется, мышцу потянул».

«Вот же старый дурак», — расхохотался Уэйн, да так, что аж слезы из глаз брызнули.

«И не говори, — промычал Элвин, морщась от боли. — Надо было спеть что-нибудь, так сказать, подъемное. Ну ты понял, о чем я. Мы с женой обожали «Ночи в белом атласе». Эта песня всегда тянула ее на любовь», — усмехнулся он и снова поморщился.

Пока Элвин стенал и хныкал, а остальные посмеивались над ним, Киппер включил новый трек на своем смартфоне.

«Хайтек нынче на высоте, — сказал Чарльз. — Для меня все это темный лес. Ума не приложу, как можно просто нажать пару кнопок на телефоне и передать все, что хочешь, в ту же секунду».

«Так связь же беспроводная», — ответил Киппер, когда снова зазвучала песня «Мечтатель».

«Надо же, упасть не встать, — поразился Чарльз, мало что смыслящий в смартфонах, но знающий, что у Киппера всегда все самое современное. — А звук-то какой громкий, поди ж ты».

Старики сидели молча и слушали свою песню, а затем Киппер сказал:

«Отвезу в лондонскую студию, подредактирую, смонтирую, добавлю свой голос и сделаю видео, как с другими треками. Хотите посмотреть, что у нас уже есть на сегодня? Остальные треки готовы и, на мой взгляд, круть получилась невероятная. И картинка, и звук — полный улет».

Все дружно закивали, и Киппер поставил на пол перед ними какую-то небольшую квадратную коробку. Старики с любопытством уставились на нее и резко отпрянули от неожиданности, когда Киппер подключил ее по беспроводной связи к своему телефону, и светодиодные дисплеи голографического проектора разом загорелись.

«Только на днях получил; японская новинка. В продаже пока нет, Sony платят мне кучу бабок за продвижение на рынок».

Старики ахнули, когда из центра устройства появилось голографическое изображение и началось воспроизведение готовых треков из нового альбома «Суть». Откинувшись в креслах, они зачарованно смотрели на большие голограммы и слушали свои песни.

«Ну чисто как в «Звездном пути», — тихо сказал Элвин, во все глаза глядя на эту невидаль.

Хореографы и продюсерская группа Киппера уже сняли видеоклипы по шести готовым трекам, а всего в альбоме их должно быть восемь.

«Обалдеть!», — только и нашел что сказать Чарльз, глядя на голограммы, которые смотрелись как динамичные фильмы.

Звук был невероятный и шел как бы со всех сторон сразу, четкий и ритмичный. Старики в изумлении пораскрывали рты, да так и сидели, зачарованно слушая свои мелодии.

Трек 1 — «Суть»: вкрадчивое начало — Чарльз играет на рояле вступление к «Лунному свету» Клода Дебюсси и декламирует короткое стихотворение, написанное Уэйном. Затем вступают Элвин и Уэйн — бас-гитара и ударные, а потом зажигает Бумер виртуозным гитарным риффом, после чего темп меняется, и каждый играет свою партию рок-джазовой версии «Рапсодии в стиле блюз» Джорджа Гершвина до самого конца. Потом темп снова замедляется, несколько тактов из «Лунного света» в исполнении Чарльза, и мелодия постепенно затихает.

Трек 2 — «Падший ангел»: мелодичная рок-баллада с бередящими душу словами.

Трек 3 — «Мэри»: песня Чарльза о своей непреходящей любви к ушедшей в вечность жене.

Трек 4 — «Грозовой океан»: энергичная рок-джазовая композиция с видеоклипом, демонстрирующим захватывающие виды бушующего океана.

Трек 5 — «Две стороны медали»: Чарльз и Уэйн создали эту композицию, добавив джазовый бит к песне «Считай, что меня нет» из альбома «Надежда» и изменив слова, чтобы придать новой песне неповторимое звучание.

Трек 6 — «Тьма и свет»: рок/хип-хоп-композиция, которую Чарльз сочинил, вдохновившись мотивами симфонической сюиты «Планеты» Густава Холста, на трогательные слова Уэйна.

А седьмым треком станет «Мечтатель»..

Закончив просмотр и прослушивание треков, все восхищенно разулыбались.

Судя по изумлению, написанному на лицах стариков, Киппер понял, что альбом «Суть» будет чем-то особенным и станет хитом среди старых и новых поклонников. И еще он понял, что этот альбом станет самым продаваемым и будет держаться на вершине музыкальных чартов так же долго, как и альбом «Надежда», который побил все рекорды.

«Не просто классно, а зашибись!, — воскликнул Бумер. — Жаль, что нас в клипе нет».

Старички захихикали, гадая, как долго у Киппера продержатся его фанаты, которым несть числа, если увидят в клипе, как там в экстазе дергается эта дряхлая, страдающая запором горгулья.

Киппер усмехнулся и на что-то нажал на своем телефоне.

«А это обложка, она сейчас в работе», — сказал он, показывая медленно вращающуюся голограмму.

Старики переглянулись, кивнули и расплылись в улыбках.

«Круче некуда, чувак», — похвалил Элвин.

Тут Уэйн глянул на дверь и вполголоса сказал:

«Атас, чуваки, Чуи идет».

«И чего-то вся такая радостная», — заметил Чарльз, обернувшись вместе со всеми.

«Чего-чего, — хмыкнул Элвин. — Известно чего. Здесь же ее любимчик».

Ухмыляющиеся старики посмотрели на Киппера, который смущенно вздохнул.

Трек четвертый

«Привет, Киппер! Вау, классно выглядишь, — прокурлыкала улыбающаяся миссис Чуи, приветливо глядя на него. — Как новый альбом продвигается? Справляются наши дряхлики?».

Киппер кивнул:

«Еще как справляются, Хильда. Альбом почти готов. Хотите посмотреть и послушать то, что уже готово?».

Миссис Чуи улыбнулась и покачала головой.

«Потом, Киппер», — сказала она и села рядом со всеми в кресло с задумчивым видом.

«Какие-то проблемы, миссис Чуи?».

«Да нет, Чарльз, все в порядке. Просто мне надо срочно кое-что обсудить со всеми вами, потому что это может повлиять на вашу работу над альбомом».

«Колись, старая перечница. Только не говори, что ты наняла эту аппетитную малышку для себя, а она хочет к нам в группу».

Миссис Чуи хихикнула.

«Нет, Бумер, ничего я ей не говорила ни про группу, ни про участие Киппера, — ухмыльнулась она. — Кэрол оказалась ветеринарной сестрой и хочет тебя кастрировать».

«Ха-ха! Ну ты даешь жару, старушка», — расхохотался Бумер.

«Но в чем-то Бумер прав, — нахмурилась миссис Чуи. — Я провела собеседование с Кэрол на должность старшей медсестры нашего нового отделения — хосписа».

Она усмехнулась и одарила Киппера улыбкой.

«Кэрол сказала, что ты ее кумир, но когда я предложила познакомить ее с тобой, она вдруг переполошилась и тут же ее как ветром сдуло. Живет тоже в Лондоне и работает в элитном доме престарелых с хосписом в Уайтчепеле».

Киппер улыбнулся:

«Да, наши бравые мужики мне уже все уши про нее прожужжали».

Он глянул на старичков и добавил:

«Вот ведь ловеласы неугомонные».

Миссис Чуи хмыкнула.

«Она вроде как идеально подходит на эту должность, и ее нынешний работодатель настоятельно рекомендует ее. Есть и дипломы, и опыт такой работы».

Миссис Чуи нахмурилась:

«Вся проблема в том, что она будет жить здесь. Работать она будет с местным медперсоналом, а сама будет находиться здесь круглосуточно и сможет заходить куда ей вздумается».

Бумер хохотнул:

«Пусть ко мне заходит, когда ей вздумается».

Миссис Чуи недвусмысленно почикала перед ним пальцами как ножницами и ухмыльнулась.

«И вы думаете, что она может зайти сюда и узнать наш секрет?», — настороженно спросил Чарльз.

Миссис Чуи пожала плечами.

«Да кто ее знает, Чарльз, но вполне возможно. Особенно когда она наберется смелости поговорить с Киппером, — хмыкнула миссис Чуи и посмотрела на Киппера. — Привлекательная умная молодая женщина. Она тебе точно понравится, Киппер. Ей известно только то, что ты навещаешь здесь старых друзей, а больше я ей ничего не говорила».

Киппер хмуро уставился на морщинистую старую сваху, а миссис Чуи продолжала:

«Питаться она будет вместе со всеми в столовой. Представляю, как она будет вам надоедать со своими разговорами, когда ей будет нечего делать».

Киппер потер подбородок и вздохнул:

«Светиться нам никак нельзя».

«Какой же выход?, — спросил Элвин. — Надо еще один трек записать».

Уэйн оживился:

«Помнится, Космо говорил, что у него в пабе есть свободная комната наверху, где можно репетировать».

«А когда он возвращается?».

«О, это тайна, покрытая мраком, Хильда, — ответил Киппер. — Вы же его знаете — кот, который гуляет сам по себе. Как нафотает своих птичек, так и вернется».

«Чумной какой-то, поперся ради этого аж на Филиппины», — буркнул Бумер и сразу получил настороженный взгляд от миссис Чуи.

После курса гипнотерапии с Бумером уже восемь месяцев не случалось приступов его ужасной болезни. И хотя ему по-прежнему нравилось подначивать миссис Чуи, на самом деле они были друзьями, иногда беззлобно бранясь и обзываясь, что ничуть не выводило миссис Чуи из себя, поскольку напоминало ей и всем остальным о ее былых битвах со «старым живчиком», ныне покойным.

Теперь Бумер являл собой умиротворенного скромнягу, правда, с весьма едким чувством юмора. Киппер выдал ему авансом крупную сумму денег в счет гонорара за новый альбом, снискав тем самым безмерную благодарность Бумера и избавив его от тревоги и стресса.

«Вот! Идеальный вариант — репетировать в пабе. Вряд ли Кэрол занесет туда», — сказала миссис Чуи.

«Да если даже и так, мы же будем наверху, а не в общем зале», — заметил Элвин.

«Уф, гора с плеч. Тогда я звоню Кэрол. Скажу, что она принята, если, конечно, она еще не передумала. И что мы ждем ее на следующей неделе. А вы тем временем устроитесь на новом месте».

Миссис Чуи усмехнулась и поспешила в свой кабинет.

«С Пэдди проблем не будет, но все же лучше сначала позвонить Космо и сказать, что мы приняли его любезное предложение. Заодно и узнаем, как там его птичник», — сказал Киппер и достал смартфон.

«Во-во, — несколько игриво хмыкнул Уэйн. — Нормальные мужики прутся на Филиппины поглазеть на пташек, голышом обвивающих шесты из нержавейки. Космо, поди, единственный, кто мотается в такую даль, чтобы сфотать реальных птичек, скачущих по веткам».

Элвин усмехнулся, и они с Уэйном разом посмотрели на Чарльза, ухмыляющегося не хуже чеширского кота, вспоминая свой роман с Дэнни.

Киппер набрал номер Космо, и тот сонно ответил.

«Привет, Киппер. Чего звонишь?», — хрипло спросил он.

«Извини, Космо. Похоже, я разбудил тебя. Мы тут все вместе. Хотели спросить тебя насчет репетиций в той пустой комнате в твоем пабе».

Киппер включил громкую связь и объяснил, с чем это связано. Космо выслушал его:

«Да без проблем. Я звякну Пэдди и попрошу его прислать пару ребят в «Фоссдайк» перевезти вашу утварь. Комната наверху в вашем распоряжении. Там полно места. Кое-какой хлам хранится, да и все».

Космо смачно зевнул, чем немало позабавил Киппера:

«Бедолага. Должно быть, притомился бездельничать у бассейна и пить коктейли... Который там час?».

«Да уже почти 8 вечера, а мне вставать ни свет ни заря».

«Извини, Космо, мы совсем забыли про разницу во времени. Как ты там устроился?», — поинтересовался Чарльз.

«А, Чарльз, привет!», — Космо помолчал и потом сказал, что живет в бунгало на территории пятизвездочного курортного отеля Tranquillity Resort and Spa в Себу.

И расписал все его прелести:

«Отель располагает своим собственным прекрасным песчаным пляжем — белым оазисом среди буйной зелени пальм и тропических фруктовых деревьев. Он являет собой облагороженную часть диких тропиков с многочисленными шале, бунгало, ресторанами, бассейном и спа-салоном, со всеми современными удобствами и услугами пятизвездного отеля. Захватывающие дух живописные виды…».

«Эй-эй, — перебил его Киппер. — Да ты же, блин, рекламный буклет нам зачитываешь».

Космо расхохотался. Место, по его словам, было и правда идиллическим и умиротворяющим, вот только ему языком шевелить лень:

«Рано утром еду в джунгли одну диковину искать. Мой проводник Марко говорит, что над его деревней на острове пролетали. Если найду, то у всех орнитологов мира крышу сорвет. Судя по тому, что я услышал от него, это размножающаяся пара золотистых хохлатых орлов».

Голос Космо дрожал от волнения, когда он стал увлеченно рассказывать дальше:

«Марко показал мне рисунок, который набросал после того, как увидел в небе двух птиц, летящих высоко над деревней, когда он в последний раз был дома. Ему удалось отыскать их большое жутковатое гнездовище высоко на дереве. Забравшись на соседнее дерево, он увидел там три яйца и сделал несколько зарисовок».

Было слышно, как Космо налил себе стакан воды, и, отпив, продолжил свой рассказ:

«Марко не смог определить, какого вида эти птицы, хотя хорошо знает пернатое племя в своем районе. Но никогда раньше таких там не видел. Теперь он редко наведывается в свою деревню, потому что там нет электричества, чтобы зарядить камеру и другое оборудование. Когда он показал мне фотку и описал яркий окрас и отличительные признаки, я сразу понял, что это золотистый хохлатый орел. И он согласился со мной, когда я показал ему единственную сохранившуюся фотографию этого считавшегося вымершим вида».

Голос Космо дрожал от волнения, когда он взволнованно выдохнул:

«Кажется, он нашел Святой Грааль».

Киппер демонстративно позевывал, пока Космо описывал чудо-птицу, а остальные молча ухмылялись, слушая его бесконечный рассказ о том, что последний раз ее видели несколько десятилетий назад. Оказывается, единственные достоверные фотографии, подтверждающие существование этой птицы, были сделаны фотографом армии США в 1950-х годах, когда его подразделение находилось на учениях в джунглях неподалеку от того места, где Марко обнаружил гнездящуюся пару.

«Короче, — наконец стал заканчивать Космо свое вдохновенное повествование, — спозаранку прыгаем в лодку и погнали на остров — прощай, цивилизация. Марко говорит, на четыре-пять дней, не меньше. Пара дней, чтобы добраться до острова, продраться сквозь джунгли до деревни, пофотать птиц, и потом столько же на обратную дорогу. И стану я Копченым Космо. Если меня не сожрут эти чертовы насекомые… Гребаные комары тут просто звери. А в джунглях — и подумать страшно».

«Да уж, этого добра там хватает, а про остальное я вообще молчу, — встревоженно сказал Чарльз. — Ядовитые змеи кишмя кишат, всякие хищники подстерегают».

«Побольше воды пей, чувак», — сказал Уэйн, в его голосе тоже слышалась обеспокоенность.

«Само собой, — согласился Космо. — Беру с собой все, что может понадобиться в глуши, даже солнечные батареи, чтобы не остаться в деревне без электричества для подзарядки снаряжения. Со мной будут Марко и Эрик; они оба из деревни, им такое не в новинку, так что я особо не переживаю. Отличные парнишки, прекрасно говорят по-английски, любят орнитологию и дикую природу, так что с ними я в безопасности. Да и спутниковый телефон с собой на всякий пожарный, но вряд ли он понадобится. У тебя же есть мой номер спутникового, Киппер?».

«Есть, — несколько встревоженно ответил Киппер. — А потянешь сам-то? Не мальчик уже, да и крутым спортсменом тебя не назовешь».

Космо усмехнулся:

«Спасибо за заботу, кореш. Все будет чики-пики. Скорей бы уже добраться до этих хохлатых орлов. Вот это будет полный абзац!».

«Ты, это, поосторожнее там. И не забывай отзваниваться», — сказал Киппер, и старички согласно закивали.

«Спасибо, парни. Я сейчас звякну Пэдди и все устрою. Буду на связи, скоро увидимся. Готовьте уши — столько порасскажу всякого, когда вернусь. Черт, может, и открытие сделаю, — усмехнулся Космо.

И, не скрывая волнения, со смешком добавил:

«Да я бы ни за что на свете не упустил такую возможность. Тогда я тоже стану суперзвездой, как ты, Кипс... Эдаким идолом, божеством на веревочке. Удачи вам с альбомом! Пока».

«До скорого, дружище, не балуй там», — попрощался с ним Киппер, отключил связь и посмотрел на стариков:

«Первый раз слышу, чтобы он аж подпрыгивал. Прямо как ребенок, который вот-вот получит свою любимую вкусняшку».

«Или как старпер в гоу-гоу баре в Анхелесе», — хмыкнул Уэйн.

Они с Элвином посмотрели на Чарльза и расхохотались.

«Давайте уже паковать инструменты к приезду парнишек из паба. Скорей бы снова пробежаться пальцами по клавишам видавшей виды «Ямахи», — сказал Чарльз, не обращая внимания на ехидство Уэйна и Элвина.

Часом позже приехали парни из паба, которых прислал Пэдди, и погрузили в фургон синтезатор Чарльза, ударную установку Уэйна, гитары Элвина и Бумера, а также усилители с колонками и провода.

Самих их отвезти в «Бейкер-стрит» вызвался Киппер, который сначала прокатил их по набережной, чтобы немного прихвастнуть своей новенькой «Теслой».

«Надо же, мотор почти не слышно», — удивился Элвин, когда Киппер нажал на газ и набрал скорость.

Киппер расплылся в улыбке.

«Ага, и идет как по маслу», — сказал он, сбавляя скорость и разворачиваясь на небольшом пятачке развязки, чтобы подъехать к пабу.

«Всем привет, — поздоровался с ними Пэдди. — Космо звонил мне и сказал, что свободная комната ваша. Я там кое-что повыбрасывал, так что места полно».

При виде Киппера у Пэдди глаза на лоб полезли. Тот редко заглядывал в паб, когда приезжал в городок, так что они никогда еще не пересекались.

«Офигеть! Сам Киппер тут! Космо говорил мне, что вы друзья, но я думал, что он треплется. Упасть не встать! Хочешь выпить? … За счет заведения».

«Нет, но спасибо за предложение, Пэдди. Мне еще в Лондон ехать».

Пэдди кивнул, пошел к бару, налил всем по кружке пива, поставил на стойку и сказал:

«Парни отнесли ваши инструменты наверх. Освежитесь пока, а потом просто кликните меня, если нужна добавка... Короче, как обычно».

«Спасибо, Пэдди», — поблагодарил его Уэйн, передавая кружки, и все пошли за свой привычный столик.

Киппер взглянул на часы:

«А мне пора отчаливать в Лондон. Хочу поскорее заняться «Мечтателем».

Пэдди, завидев, что Киппер собирается уходить, выскочил из-за бара, подбежал к столику, сделал селфи с Киппером и пожал ему руку.

Киппер улыбнулся и ушел.

Пэдди поднялся наверх вместе с «Ископаемыми» и показал им, где находятся розетки.

«Ну вот, подключайтесь тут пока, а я пришлю кого-нибудь из бара с кофеваркой, чашками, чайником ну и всем, что прилагается, чтобы вы могли сами делать себе кофе или чай. Если что еще понадобится, просто дайте мне знать».

«Спасибо, Пэдди, как осмотримся, так и спустимся к тебе пропустить еще по кружке», — сказал Чарльз и отхлебнул пива.

Пэдди спустился вниз, в бар пустого зала, довольно улыбнулся, глядя на свое селфи с Киппером, и понадеялся про себя, что в компании его старых друзей он будет встречаться с ним гораздо чаще.

«Девчонки в «Лайт-Хаусе» точно офигеют, когда я покажу им эту фотку и скажу, что я в дружбанах с ним».

Пэдди посмотрел на старую гитару Стива, висевшую на стене. Космо говорил ему, что его кореш Стив был гитаристом в местной музыкальной группе, и что группа играла в этом пабе, когда он еще именовался «Уэллоу».

От Космо же он знал, что трое из тех стариков, которые сейчас расставляют инструменты наверху, это остатки той группы. Из медной таблички, прикрепленной к гитарному футляру, Пэдди знал, сколько лет было Стиву, когда он умер, а потому предположил, что группа не играла в пабе уже сто лет, судя по возрасту ее участников, которых он только что проводил наверх. А когда он спросил у Космо, как называлась группа, тот усмехнулся и ответил — «СДП».

В просторной комнате наверху стоял застарелый запах затхлости. Космо много лет пользовался ею как кладовкой, и хотя Пэдди навел там порядок и смахнул пыль, в воздухе все еще витал запах сырости и плесени, местами лежал густой слой пыли, а сквозь фронтонные и боковые окна почти ничего не было видно, потому как их годами не мыли. Но все же они пропускали достаточно солнечного света, в проблесках которого и крутились в спертом воздухе столбы пыли. Космо хранил там всякий хлам и старые рекламные буклеты разных пивоварен, которые когда-то снабжали его паб пивом. Кое-что Пэдди выбросил, следуя указаниям Космо. А остальное свалил в углу большой, 15 на 15 метров, комнаты над банкетным залом.

Чарльз оглядел помещение, взглянул на высокий потолок и улыбнулся:

«Пойдет. Давайте настроимся и проверим звук. Мне кажется, акустика тут отличная».

И он оказался прав. Акустика была на высоте, а потому все благостно улыбались, пока играли, записывали, а затем прослушивали композицию «Мечтатель» на планшете Уэйна.

«Даже лучше, чем в «Фоссдайке», — сказал Бумер, и все с ним согласились. — На сегодня хватит. Последним треком займемся завтра».

«И то верно. Прикупим себе удобные кресла и тогда тут можно торчать целыми днями, — сказал Элвин, щупая один из многочисленных больших старых радиаторов. — Тепло и уютно».

«И освещения для видеокамеры вроде как хватает, как дело до нее дойдет, — сказал Уэйн, указывая на место у окна. — Но до этого еще дожить надо».

«Ископаемые» спустились вниз и, поскольку главный бар был переполнен, прошли в банкетный зал. Недостатка в персонале у Космо не было, а потому Пэдди пошел вместе с ними в пустой зал, налил всем по полпинты пива, и они уселись за свой обычный столик. Поскольку днем банкетный зал для посетителей закрыт, там было тихо, и голоса гулким эхом разносились по роскошному пустому залу.

Пэдди показал рукой на гитару Стива и сказал:

«Космо ничего мне про вас не рассказывал. Какую музыку играли СДП?».

Он пожал плечами:

«Извините, конечно, но я никогда про вас не слышал. Наверное, вы играли еще до того, как я на свет появился. Прошу без обид, но вы не слишком староваты, чтобы зажигать?».

У Чарльза, Элвина и Уэйна вытянулись лица. Они молча переглянулись и развели руками.

И тут до Чарльза дошло, что Космо ляпнул от фонаря первое, что ему на ум пришло, и что Пэдди совершенно ничего не знает. И он со смешком ответил:

«Так мы больше и не зажигаем. СДП бацала музон по местным пабам и клубам уж и не припомню когда».

«Ага, — поддакнул Элвин, уловив нить интриги. — Теперь мы так, бренчим для себя помаленьку, развлекаемся. Часть нашего богоугодного заведения переделывают под хоспис, так что лучше нам днем там не толкаться».

Чарльз согласно кивнул:

«Киппера мы смолоду знаем, когда он еще пацанчиком бегал. Вот он и предложил нам, как бывшим музыкантам, снова поиграть, чтобы было чем занять себя».

«Точняк, — вставил свое слово Бумер. — А я новичок в этой компании, хочу вот показать этим лабухам свои таланты. Я раньше с группой Procol Harum играл».

Пэдди улыбнулся и попытался изобразить восторг, хотя он никогда в жизни ни про каких Procol Harum и слыхом не слыхивал. И потом, движимый любопытством, сделал новый заход:

«Космо намекал, что Киппер выступал здесь, но выражался так туманно, что я ему не поверил».

«Надо же, а мы и не знали. Как-то не довелось побывать на его выступлениях... Слишком позднее мероприятие для нас, стариков», — сказал Чарльз под ухмылки Элвина и Уэйна.

Пэдди с улыбкой взглянул на них. Он знал их совсем недолго. но уже привык к тому, что у Элвина вместо несколько пальцев протезы, однако на этот раз они были какие-то другие.

«Накладки для игры на бас-гитаре, — усмехнулся Элвин, перехватив взгляд Пэдди, и поправил протезы. — Им сносу нет, не то что мне… Небось и играть-то уже разучился».

«И не говори, — ухмыльнулся Чарльз. — А бывало...».

«Так и что же вы играли?», — полюбопытствовал Пэдди и отхлебнул немного виски.

«Да так, всего понемногу, — ответил Чарльз, глядя на остальных. — В основном рок-н-ролл, знаменитые песни Бадди Холли, Билла Хейли, ну и другие хиты нашей молодости».

«И Чабби Чекера».

Элвин ухмыльнулся, встал и продребезжал:

«Твист опять, все как прошлым летом...».

Расправив плечи и задрав руки вверх, он уже готов был закрутиться в экстазе, но поясница тут же напомнила о себе, и он невольно поморщился. Вспомнив, чем его танцевальный порыв закончился накануне, он приспокоился, смущенно улыбнулся и сел:

«Ну, где-то так».

Пэдди удовлетворенно кивнул, хотя он понятия не имел, что за древних исполнителей назвали ему старики. Даже имена такие не слышал, а уж про музыку и говорить нечего.

«Здесь вам точно никто не помешает, гарантирую», — любезно сказал он, а про себя подумал:

«Уж я-то точно не попрусь наверх слушать этих старперов с их отстоем».

«Еще по стаканчику?», — спросил Пэдди, забирая пустые стаканы, и направился к бару, напевая популярный мотивчик из репертуара Эда Ширана.

Элвин удивленно поднял брови.

«А чего это мы вдруг стали СДП?», — шепотом спросил он, пока Пэдди наливал им выпивку.

«Очнись. чувак. Не мог же он сказать ему что мы — те самые «Ископаемые».

Элвин хмыкнул:

«Да понятное дело. Но лучше ничего придумать не мог?».

Чарльз, Бумер и Уэйн равнодушно пожали плечами.

Элвин усмехнулся, посмотрел на Бумера и сказал.

«Может, из-за тебя? Сокращение от «старый дегенерат-придурок»?».

Уэйн и Чарльз расхохотались, а Бумер бросил на Элвина насупленный взгляд:

«Как что, так сразу я. Да Космо и знает-то меня без году неделю».

«Не бери в голову, чувак. Шутка, — осклабился Элвин. — Хрен с ним. СДП так СДП. А с Космо разберемся, когда он вернется... Тсс, Пэдди идет».

«Налетайте, мужики, — сказал Пэдди, ставя на стол пиво и виски. — Космо велел мне позаботиться о вас, а я знаю, что вам виски по кайфу».

Пару часов спустя рокеры новоявленной группы СДП, загребая непослушными ногами, брели по тротуару обратно в «Фоссдайк».

Ближе к вечеру Сьюзен добралась наконец до Лондона, припарковалась возле дома, в котором они с Билли снимали квартиру, посмотрела через лобовое стекло на окна и улыбнулась.

«Хоть бы Билли вернулся домой пораньше и охладил вино», — подумала она.

Сьюзен спустилась по крошащимся бетонным ступеням в свою квартиру в подвале, открыла старую деревянную дверь и вошла.

В лицо пахнуло плесенью, на стенах проступали черные пятна. Их арендодатель-пакистанец все обещал сделать ремонт, не забывая упомянуть при этом о повышении в таком случае арендной платы, чего они никак себе позволить не могли, а потому помалкивали и не возмущались.

«Привет, Сьюзен», — поприветствовал ее Билли, когда она вошла в крохотную гостиную.

Он достал из холодильника бутылку охлажденного дешевенького игристого вина, взял с кухонного стола два бокала и присел рядом с ней на потертый диван. Поставив бокалы на журнальный столик, Билли хлопнул пробкой и наполнил бокалы.

«Если все сделаем по уму, скоро снова будем пить «Дом Периньон», а не эту дешевку. Ну, как все прошло?», — нетерпеливо спросил он, протягивая ей бокал.

Сьюзен сделала глоток вина:

«Клитхорпс — помойка, а собеседование прошло на ура; если не считать неожиданного появления Киппера».

Билли ухмыльнулся:

«За это не переживай. После твоего звонка я связался со своим контактом, так что неожиданностей не будет — как только Киппер намылится куда-нибудь из Лондона, ты узнаешь об этом первой и успеешь затаиться. Ты говоришь, Люси Фоссдайк редко там появляется. Значит, наш единственный головняк — этот тип Космо Сагден, когда он вернется с Филиппин... Если, конечно, тебя возьмут на работу».

Скривившись и посопев, он добавил:

«Не заморачивайся, с ним мы разберемся потом».

Сьюзен сделала еще глоток вина и, явно волнуясь, вздохнула:

«Дело не только в нем, Билли. Я ни фига не смыслю в медицине. Меня прямо трясет при виде крови».

«Не парься, Сьюзен, откуда там крови взяться. Ты же будешь командовать, а впахивать будут медсестры. Уж что-что, а командовать ты умеешь. Да и Джейн тебя просветила по этой части. Сама же сказала, что ничего сложного. Всего делов-то — составить списки врачей, которые возятся со стариками этой богадельни, и наладить контакты с ними. Скоро все они у тебя ручными станут, детка», — ухмыльнулся Билли.

Сьюзен нервно покусывала нижнюю губу. Когда все только замышлялось, она ничуть не сомневалась в успехе. Но теперь, когда дошло до дела, уверенность покинула ее. Хотя Джейн все показала и рассказала ей, как работает дом престарелых, и заверила, что ее должность чисто административная, она также упомянула и о самой сложной ситуации, с которой ей придется столкнуться — когда в хосписе кто-то умирает. А это же тихий ужас. Сьюзен не только никогда в жизни не возилась с мертвецами, но даже и в глаза-то их не видела. Джейн посоветовала ей просто не принимать «готовых на вынос» стариков, потому что «Фоссдайк» — учреждение частное. Это несколько успокоило Сьюзен, пока миссис Чуи не сказала, что «Фоссдайк» принимает всех пациентов, направленных туда как из частных клиник, так и Национальной службой здравоохранения.

«Погоди, дорогая», — сказал Билли.

Он отставил вино, взял с журнального столика свой старый мобильник, прочитал новое сообщение и ухмыльнулся:

«Джейн только что прислала. Пишет, что миссис Чуи звонила ей, и что она сказала ей все, что надо».

Билли улыбнулся и передал телефон Сьюзен. Та тоже прочитала пришедшее от Джейн Синклер сообщение.

Билли осклабился:

«Видать, не заметила подвоха с дипломами, иначе не звонила бы Джейн, блестящая рекомендация которой все и решила. Похоже, работенка твоя».

«Да вроде как», — сказала Сьюзен, и дрожащей рукой поднесла бокал с вином к губам.

А про себя подумала:

«Господи, хоть бы меня не взяли. Сплошная головная боль».

«Ну и как тебе «Ископаемые»? Особенно этот новый старикан, Бумер».

Сьюзен поморщилась:

«Да урод и старый развратник. Рожа как печеная картошка».

Ее передернуло:

«И нагло пялился на меня. Хорошо, что я была не одна, иначе мог бы и наброситься».

Билли ухмыльнулся:

«Вот им-то тебе и надо заняться — классный источник информации. Его все прошлые неприятности не коснулись, и старперы, видать, доверяют ему, раз приняли в свою шайку. Немного ласки, и он все выложит как на духу».

Сьюзен открыла рот от изумления.

«Билли!, — рявкнула она. — Я тебе не дурочка с переулочка!».

Билли опешил:

«Да стебусь я, детка. Так, к слову пришлось».

Увидев неприкрытую ярость в глазах Сьюзен, он взял пульт от телевизора с журнального столика, цокнул языком и положил его на место.

«Чёрт, совсем забыл, что картинка мигает».

Подавшись к Сьюзен, Билл поцеловал ее.

«Придется заняться чем-то поинтереснее», — ухмыльнулся он и забросил ее ноги себе на колени.

Не успели они перейти к «сладкому», как зазвонил телефон Сьюзен.

«Черт», — недовольно буркнул Билли.

«Иди ко мне. Кому надо, еще позвонит», — пыталась притянуть его к себе Сьюзен.

«Лучше ответь, вдруг что важное», — увернулся от объятий Билли и передал ей телефон.

Сьюзен спустила ноги с дивана и раздраженно взглянула на номер.

«О, — встрепенулась она и ответила. — Привет, Хильда».

По тому, что Сьюзен улыбалась, разговаривая с миссис Чуи, он понял, что ее взяли на работу в «Фоссдайк». Ухмыльнувшись, он разлил вино по бокалам.

«Спасибо, Хильда, с нетерпением жду нашей встречи», — наконец сказала Сьюзен и отключила связь.

И, взглянув на Билли, сообщила:

«Меня приняли. Приступаю в понедельник».

Сьюзен улыбнулась, принимая от Билли бокал вина.

«В десяточку, детка!», — воскликнул он, со звоном сдвигая бокалы.

И, заметив беспокойство в глазах Сьюзен, добавил:

«За эти пять дней, оставшиеся до твоего отъезда, мы успеем все обмозговать с Олли. Я уже звонил ему — обещает приехать, как только бабок на дорогу наскребет. Хочет занять у предков, но на это пара дней уйдет».

Сьюзен выдавила улыбку, кивнула и отпила вина.

Билли ухмыльнулся, забрал у нее бокал и поставил его на столик. Потом поцеловал ее, сунул руку под ее помятую юбку и шепнул:

«Пошли в спальню. На чем нас прервали?».

Билли взял бокалы и плотоядно осклабился:

«Может, прикид медсестры нацепишь?».

Пару дней спустя, вечером, объявился Олли.

Видок у него был еще тот: бледный, с запавшими глазами, обритый налысо, что делало его весьма похожим на анорексичного Фестера Аддамса. Он сел на потертый диван и отхлебнул немного дешевого растворимого кофе из чашки, которую подала ему Сьюзен.

Теперь Олли жил со своими родителями. Последние годы он, Билли и Сьюзен влачили весьма жалкое существование.

Их сделка с Джоном Сопелем, старшим журналистом-расследователем программы «Горячие новости» на Канале 4, сорвалась, так и не успев начаться, потому как этот эгоистичный мерзавец вдруг взял и сыграл в ящик.

К счастью для этой троицы, он не успел раскрыть никаких секретов, так что все их тайны канули в небытие вместе с ним. Однако, к их же вящему несчастью, со смертью Джона они лишились и всех своих с такими трудами собранных доказательств, которые они в свое время передали ему: мобильника с видеозаписью, которую Олли раздобыл в Клитхорпсе, фотографий, сделанных в «Уэллоу» и на похоронах Стива — все было уничтожено, когда Канал 4 освобождал кабинет Сопела.

После того как Билли и Сьюзен понизили до самых низких должностей, они стали не более чем рабсилой в «Верджин» и на Би-Би-Си, получая минимальную зарплату.

Из-за угрозы обвинений в мошенничестве, выдвинутых против них их компаниями, пресса мощной юридической машины, нависавшей над ними в случае их увольнения или попытки преследования Киппера, а также из-за желания руководства Би-Би-Си и «Верджин» держать их под неусыпным контролем и обеспечивать отсутствие любых поползновений с их стороны, эта парочка чувствовала себя в ловушке.

Билли и Сьюзен долго выжидали подходящего момента вернуть себе доброе имя и отомстить своим могущественным компаниям... и Кипперу.

Несколькими месяцами ранее Билли услышал от своего старого приятеля по работе, что Киппер собирается выпускать новый альбом. Его контакт в окружении Киппера сначала подтвердил это, а затем и сообщил, что тому осталось записать и довести до ума всего несколько треков, и альбом будет готов. Понимая, что без «Ископаемых» Кипперу в этом деле никак не обойтись, Билли решил прибегнуть к помощи Олли с его навыками журналиста-расследователя.

Трое заговорщиков знали, что им надо держаться при этом тише воды и ниже травы, и что горизонт их закрыт мрачными тучами в случае получения новых доказательств, касающихся Киппера и «Ископаемых», однако они и без того уже все потеряли, так что терять им было больше нечего. Действовать надо было быстро, пока работа над альбомом не закончена, чтобы не упустить возможность добыть нужные доказательства того, кто такие на самом деле эти «Ископаемые».

Они надеялись, что их трюк с фальшивыми документами Сьюзен до того времени не раскроют, и даже были уверены в этом, зная не понаслышке, как лениво работают службы занятости и налогообложения в современной Англии.

Поскольку Сьюзен годами не брала отпуск и знала, что отпуск в «Верджин» дают не больше чем на месяц, на следующий день после звонка миссис Чуи она подала заявление на месячный отпуск, начиная с понедельника. Ее шеф ничуть не возражал против ее столь спешного ухода в отпуск, потому как Сьюзен была для него как заноза в заднице и только мешала всем спокойно работать. Она все еще не избавилась от наглого высокомерия, глубоко засевшего в ней с тех пор как она была начальницей крупного отдела и никогда не упускала случая оскорбить и унизить своего нынешнего шефа.

Теперь же любой в том отделе был для нее начальником, даже обитавший там африканский серый попугай. Сотрудники прыснули со смеху, когда, завидев вошедшую в отдел Сьюзен, попугай, сидевший в клетке возле кабинета шефа, жеманно протрещал:

«Ах, мисс Макхейл, не могли бы вы убрать за мной какашки?».

Еле сдержав приступ ярости, Сьюзен просто улыбнулась. По голосу, которому подражал попугай, она поняла, что научил его этому не кто иной как ее шеф. Ах, как же она надеялась, что их план сработает, и она сможет отомстить этому уроду, его гнусному отделу и чертову попугаю. Теперь Сьюзен за месяц в «Фоссдайке» предстояло выполнить казалось бы невыполнимую миссию.

В отличие от коварной парочки, у Олли не было никакого желания кому-то мстить. Ему нравились эти старики, и единственное, чего он хотел — это закончить и опубликовать свой эксклюзивный материал, восстановить свою репутацию журналиста и выбраться из нищеты. А самое главное — вновь завоевать уважение своего разочаровавшегося в нем отца.

Теперь Олли приходилось жить с родителями в графстве Дарем, и в журналистских кругах к нему по-прежнему относились как к прокаженному после того, как Джеймс Уилсон, главный редактор Daily Nation, много лет назад запятнал его репутацию. Ни одно из ведущих изданий не брало его материалы, а дурная слава о нем разлетелась по всей стране.

Все последние годы он жил лишь на пособие, при том, что его отец, тоже журналист, уже вышел на пенсию. И все пособие Олли, конечно же, отдавал родителям на свое содержание. Оливера Смита-старшего тоже затронула дурная слава его сына, а потому, подальше от стыда, он вышел на пенсию раньше срока. Былые близкие отношения между отцом и сыном оказались подорваны, однако Олли-старший пытался чем мог помочь своему сыну.

Почти все время Олли просиживал за своим ноутбуком в поисках интересных зацепок и поддерживая связь кое с кем из друзей-журналистов. Понимая, что в журналистских кругах он подобен Иуде, они общались с ним ровно настолько, чтобы получить от него помощь в своей работе. И даже доверяли ему, зная, что он никогда не сможет украсть их материал, поскольку его все равно нигде не примут.

Пока трое неудачников пили дешевенький кофе и болтали, Билли принес какую-то картонную коробку.

«Я тут кое-что надыбал и выудил из мусорных корзин журналистов-расследователей Би-Би-Си. Может, и негодное дерьмо, но лучше проверить. Ты как, Олли, разбираешься в этом?», — спросил он, открывая коробку и доставая оттуда скрытую камеру, которую и протянул Олли.

А чего тут разбираться, — ответил Олли, доставая свой ноутбук и соединители. — У меня есть несколько работающих, так что и твои проверю, а потом покажу Сью, как ими пользоваться. Они беспроводные, все крайне просто. Если ноутбук хороший, то сразу и установить могу. Все, что требуется, просто спрятать их там, откуда лучше видно».

Сьюзен вздохнула:

«Когда-то мой ноутбук был суперский, но ему уже пять лет. Не помню, когда открывала его последний раз. Что толку в нем, если тебя целыми днями гоняют по кофейням и закусочным, заставляют копировать всякую муть и убирать за попугаем».

Сьюзен изобразила улыбку и спросила:

«А можешь подсказать, где и как лучше всего прятать камеры?».

Смущенный ответом Сьюзен о сути ее должностных обязанностей, Олли придал лицу неопределенное выражение и сказал:

«Конечно, без проблем».

Билли хмыкнул, передал Олли еще одну скрытую камеру для проверки и состроил притворную гримасу:

«Только не ставь ее в комнате Бумера, а то еще приревную».

Сьюзен пропустила его слова мимо ушей и принесла постельное белье для Олли, Следующие несколько ночей ему предстояло спать на их диване, пока они будут продумывать детали и готовиться к отъезду Сьюзен в Клитхорпс.

Трек пятый

После звонка Киппера чересчур взбудораженный Космо никак не мог уснуть.

Он ворочался без сна, посматривал на часы и вздыхал.

«Половина четвертого, до прихода Марко с Эриком еще пара часов», — подумал он, встал с кровати и засыпал кофе в кофеварку.

Та усердно загудела, а Космо сел на кровать, глядя на разложенное на полу снаряжение: рюкзак, специальные сумки для фотоаппаратов, планшет в чехле, солнечные батареи и фонари.

«Вроде ничего не забыл, — подумал он. — Проверю-ка еще разок, на всякий случай».

Космо распаковал свой большущий рюкзак и еще раз проверил в ванной, как работает фильтр для воды. Снова убедившись в том, что все батареи полностью заряжены, он протер маленькие солнечные панели на зарядных устройствах, а потом и линзы камер и биноклей... в который раз. Взглянув на небольшой тюбик с кремом на прикроватной тумбочке, он подумал:

«На море мне этого хватит, а в рюкзаке лежит еще один».

Вскоре послышался шум подъезжающей машины.

«Маганданг умага, доброе утро, Космо! Готов?», — с улыбкой спросил Марко, входя в бунгало.

«Доброе утро, Марко. Да еще с ночи готов», — ответил Космо, закидывая рюкзак за плечи.

Он взял планшет и бинокль, а Марко подхватил остальное. Они погрузили все в багажник машины Эрика, уместив рядом с двумя небольшими рюкзаками филиппинских проводников, и двинулись в путь.

Поездка радовала — утреннее солнце и дорога, идущая по берегу моря. Космо смотрел на тихие безбрежные воды и улыбался.

«Все лучше, чем колбаситься на волнах», — подумал он.

Минут через двадцать Эрик уже ехал через какую-то убогую деревушку, напрочь провонявшую дохлой рыбой. Космо поморщился.

«Вонища как в доках Гримсби», — буркнул он и закрыл окно.

Эрик подъехал к небольшому шаткому деревянному причалу, и Марко махнул на что-то рукой.

Космо в полной растерянности уставился на утлое деревянное рыбацкое суденышко, когда Марко сказал ему:

«Поднимайся на борт, Космо, а мы затащим наш скарб».

«Ты же вроде про паром говорил. А это рыбацкая лодка какая-то», — сказал Космо, указывая на облезлую старую рыболовную шхуну.

Марко с улыбкой тряхнул головой.

«А больше на мой остров добраться не на чем, паромы туда не ходят... Так что это и есть наш паром», — усмехнулся он.

«М-да», — только и смог выдавить из себя настороженный Космо.

«Да ты не бойся, друг мой. Я знаю капитана, он все время на этом маршруте. Шхуна прочная, ей шторма нипочем, — успокоил его Марко, похлопав Космо по плечу. — Поднимайся на борт, капитан хочет отчалить до прилива».

Космо неуверенно кивнул и по хлипкой деревянной доске поднялся на борт. Кто-то из членов экипажа помог ему пробраться по узкому проходу мимо рулевой рубки и отвел на корму, где сверху палубу прикрывал кусок брезента. Космо сел на соломенную циновку и стал смотреть, как филиппинцы готовятся отдать концы.

Улыбающиеся рыбаки поприветствовали Космо:

«Камуста!».

Космо улыбнулся и ответил на приветствие.

На шхуне безбожно, хоть нос затыкай, воняло тухлой рыбой. Сбоку от себя Космо заметил сети, сложенные под отсеком для хранения рыбы.

Капитан что-то крикнул из рубки, затарахтел мотор, и из небольшой трубы на палубе вырвался клуб черного дыма.

Марко с Эриком подошли к Космо и сели рядом, оставив все вещи в тесном закутке под палубой. Марко улыбнулся и протянул Космо сумку с его планшетом:

«А это держи при себе. Поможет скоротать время в пути».

«О, молодец, не помешает. А как называется твой остров, Марко?».

Тот загадочно улыбнулся:

«Mata ng ahas bato, что примерно переводится как «Скала Змеиный Глаз».

«Офигеть», — опешил Космо и несколько испуганно спросил:

«А чего вдруг так назвали? Полно змей, что ли?».

Марко улыбнулся.

«Не переживай. Вряд ли ты увидишь там хоть одну змею. Остров так назвали совсем не поэтому. А вот почему — сам поймешь, когда мы туда доберемся».

«Понял, — ответил Космо. — Погуглю, как появится связь».

Марко усмехнулся и покачал головой.

«Да нет его ни в Google, ни на туристических и морских картах. Он совсем крохотный — деревушка да узкая полоска каменистого берега. Туристам там делать нечего. И мобильной связи там нет. Только в море, да и то не всегда».

«Да что ты!, — удивился Космо. — А сколько нам туда добираться?».

«Часов пять», — улыбнулся Марко.

Космо отложил сумку с планшетом, достал из кармана тюбик солнцезащитного крема и намазал плечи, лицо и шею.

Шхуна взяла курс на запад по прозрачным синим водам моря Камотес через архипелаг Сулу, и пока команда играла не понять во что с Марко и Эриком, Космо тоже играл на планшете в какую-то игру, которую он скачал накануне.

Утлое суденышко резво рассекало воды, проходя вблизи высоких гористых покрытых джунглями островов архипелага.

Проигравший Марко решил удалить лишнее со своего смартфона и освободить немного памяти. Просмотрев свои файлы, он ткнул пальцем на один из них:

«Этот мне больше не нужен».

И удалил ранее загруженную страницу «Редкие и считающиеся исчезнувшими птицы Азии».

Вскоре Космо затошнило от запаха валившего из трубы черного дизельного дыма и вони от рыбной тухлятины. Солнце нещадно припекало, и хотя кусок синего брезента давал какую-то тень, укрыться от палящего зноя было негде. Даже несмотря на то, что палубу обдувал теплый морской бриз. Вспомнив, что он взял с собой небольшую сумку-холодильник, Космо спустился под палубу и достал из нее бутылку воды. Выбравшись из душного, вызывающего клаустрофобию отсека, он вернулся на палубу и напился прохладной, приятно освежающей воды, не забыв немного плеснуть на лицо и шею. До него вдруг дошло, что этих нескольких бутылок, что он взял с собой, надолго не хватит, и что на острове ему воды в бутылках не купить.

Рыбаки и Марко с Эриком явно не страдали от жары. Они бойко болтали и шумно забивали козла в домино, гоготали и что-то приговаривали на своем языке, когда кто-то из них проигрывал или выигрывал. Космо, конечно же, ничего, кроме пары простых слов, на филиппинском не понимал, а потому принялся играть дальше на своем планшете.

Не успел он прожевать сырный багет из сумки-холодильника, как на палубе появился кто-то из экипажа с большими дымящимися мисками тушеных рыбьих голов и риса.

Капитан, команда и Марко с Эриком радостно расселись по кругу на палубе и принялись раскладывать рис и рыбу по деревянным плошкам. А Космо тем временем натужно стравливал за борт свой сырный багет.

«Как этому молодняку удается всегда быть в форме и при мускулах при такой жрачке?», — подумал он и стравил на воду остатки непереваренного хлеба с сыром.

Космо чувствовал себя совершенно разбитым, но через пару часов ему полегчало, когда Марко махнул рукой на какой-то остров невдалеке и сказал:

«Ну вот, мы почти на месте».

Полчаса спустя, пока Космо всматривался в прозрачные воды неглубокого залива, мотор затих, и кто-то из рыбаков бросил якорь.

«А дальше вброд, Космо. Капитан не может подойти ближе, для шхуны слишком мелко. Но дно тут песчаное, идти легко».

Берег казался не таким уж и далеким. Пока Космо смотрел сквозь кристально чистую воду на волнистое песчаное дно, с борта спустили железный трап.

«Какая тут глубина, Марко?».

«Да не очень глубоко. Ребята помогут нам перетащить вещи на берег».

Космо спустился по легкому железному трапу в теплую голубую воду, которая доходила ему до груди. Улыбнувшись, он побрел к берегу.

Остальные последовали за ним, держа поклажу над головами.

Ступив на берег, Космо увидел неподалеку большой валун. Он был овальной формы с вертикальным отверстием в виде эллипса в центре.

«Так-так, — подумал Космо. — Видать, потому этот остров и называется Змеиный Глаз».

Следом за Космо на берег выбрались Марко и Эрик.

«У нас есть хижина на краю джунглей. Там и заночуем», — сказал Марко.

Идти по горячему песку оказалось совсем недалеко, и вскоре на поляне, в тени густой кроны деревьев, показалась небольшая деревянная хижина, крытая сухими пальмовыми листьями.

«Вот и пришли», — сказал Марко, и они с Эриком занесли рюкзаки внутрь.

Парни с рыбацкой шхуны сложили на землю остальные вещи и побрели назад. Судно задним ходом выбралось с мелководья, взбивая ил и оставляя за собой мутную от песка полосу воды, которая вскоре исчезла, и девственно чистая мелководная бухта вновь обрела первозданный вид.

Космо помаленьку приходил в себя, сидя в тени большой пальмы, толстый коричневый ствол которой напоминал своим видом светло-коричневую кожуру ананаса, а густые зеленые веерообразные листья кроны надежно укрывали от палящего полуденного солнца. Он сидел на песке возле хижины, смотрел на океан и улыбался.

«Красотища какая, тишь да благодать, — думал он. — Прям как на открытке с видом необитаемого тропического острова. Одного тут не хватает — пляжного бара, где подают ледяное пиво, а разносят его милашки с оливковой кожей».

И он мечтательно улыбнулся.

«Держи, Космо. Это предпоследняя холодная вода», — сказал Марко, протягивая ему бутылку.

Космо хмыкнул, открыл бутылку и отпил.

«И принесла ее совсем не та смуглая красотка, о которой я мечтал», — усмехнулся он.

Где-то в глубине джунглей послышалась далекая перекличка неведомых птиц.

Марко и Эрик вышли из хижины и расстелили на песке плетеную соломенную циновку.

«Не сиди на песке, друг мой, там полно москитов, а кусают они будь здоров».

Космо тут же пересел на циновку.

«Сегодня для тебя слишком жарко тащиться через джунгли в деревню, так что остаемся здесь, а рано утром двинемся в путь», — сказал Марко.

Он махнул рукой на хижину.

«Деревенские соорудили ее, чтобы было где приткнуться, когда они тут рыбачат. Рыбаки появляются тут раз в несколько недель и запасаются морской рыбой, потому что речная рыба в деревенских ручьях не такая вкусная. Ну и в ней удобно ждать шхуну, когда надо выбраться с острова».

«А сколько идти до деревни?», — спросил Космо, которому не терпелось поскорее увидеть хохлатых орлов.

Марко улыбнулся.

«Да как сказать. Обычно мы отправляемся сразу, как доберемся до острова. На полпути ночуем на промежуточной стоянке и на следующее утро уже в деревне. Но в твоем возрасте пробираться по джунглям днем слишком жарко, а значит опасно для здоровья».

Космо усмехнулся и кивнул:

«Спасибо за заботу, Марко. Мой кореш из Англии уже напомнил мне, что я далеко не пацан».

«Да и поклажи у нас будь здоров, — добавил Эрик. — Мы-то сами ходим налегке — рюкзачок за плечами да и все».

Марко согласно кивнул.

«Мы с Эриком пойдем порыбачим. А ты сиди тут, на скалах слишком жарко. Скоро вернемся».

Космо кивнул. Марко с Эриком достали небольшие рыболовные сети из-под низко сидящей хижины на сваях и двинулись по берегу к скалам.

Космо допил воду.

«Ну и ладно, осмотрюсь пока тут, — подумал он и взглянул на часы. — Половина первого, шустрая эта рыбацкая развалюха».

Задумавшись на минуту, он усмехнулся:

«Небось, этот засоня еще храпит вовсю. Посмотрим, как ему понравится, когда будят ни свет ни заря».

Космо хохотнул, зашел в хижину, достал из рюкзака спутниковый телефон, включил его и, когда появился сигнал, позвонил Кипперу.

Довольный своей проделкой, он решил прогуляться, не теряя из виду хижину. Намазавшись солнцезащитным кремом, Космо отправился на каменистый берег. Во время своих путешествий он не часто бывал на берегах тропических морей, предпочитая тайком наблюдать за птицами в лесу, а потому был поражен многообразием морских обитателей на мелководье. Сделав несколько снимков цифровой камерой, он подумал:

«Как вернусь домой, куплю себе аквариум».

Потом ему захотелось поискать и сфотографировать звонкоголосых птиц, чье щебетание и клекот показались ему знакомыми. Однако немного углубившись в темные непредсказуемые джунгли и представив себе, какие монстры могут там скрываться и выжидающе наблюдать за ним, Космо опомнился:

«Да ну на фиг, мало ли...».

Он вернулся в хижину и стал прослушивать на планшете аудиофайлы с записями голосов тропических птиц.

Ранним вечером, когда жара немного спала, Космо побрел по берегу искать Марко и Эрика. Он знал, что на Филиппинах солнце заходит около 7 часов вечера, и уже реально проголодался, потому как на шхуне его основательно вывернуло, и желудок был совсем пустой. При одной мысли том, что придется есть рыбу. его снова стало мутить. От его одежонки все еще воняло гнилой рыбой, а в нос бил тошнотворный кокосовый запах нанесенного на тело солнцезащитного крема, который Космо не рискнул смывать в море, опасаясь акул.

«Эй, Космо, — окликнул его Марко, выходя из-за валунов. — Извини, что мы так долго. Наверное, хочешь есть?».

«Умираю с голоду», — ответил Космо, глядя как Марко и Эрик поднимают два пластиковых пакета с рыбой.

«Приготовим рыбу в соусе», — сказал Эрик, покачивая в руках два кокоса.

«Чудесно, — скривился Космо. — Что может быть лучше рыбы с кокосом».

И они двинулись к хижине.

Пока Марко потрошил рыбу и чистил кокосы, Эрик достал из-под хижины уголь и развел костер.

Хотя Космо и подташнивало при мысли о том, что придется есть тушеные с кокосом рыбьи головы, запах жареной рыбы оказался весьма аппетитным, когда филе зашкворчало на плоском камне, водруженном над огнем. У Космо заурчало в животе от голода. Сидя в ожидании ужина, он яростно отмахивался от назойливых насекомых.

Они расселись на соломенной циновке и начали пировать. Вдобавок к кускам жареного только что выловленного упитанного луциана с нежным кокосовым соусом, Эрик подал к столу отварные овощи, собранные им в джунглях.

«Пальчики оближешь, — похвалил еду Космо, похлопывая себя по животу. — Еще бы пивка запить всю эту вкуснятину».

Усмехнувшись своим мечтам, он лениво уставился на ласкающий взор вид садящегося за горизонт солнца.

«Красотища!», — восхищенно воскликнул он.

Так они сидели и болтали у костра, и Космо снова рассказывал им о своих былых приключениях... уже в который раз. Филиппинцы заметили, как он впадает в раж при каждом упоминании хохлатых орлов. Он все без устали благодарил их за предоставленную ему редчайшую возможность, которая бывает раз в жизни, и в сотый раз повторял, как он страстно жаждет увидеть и сфотографировать этих птиц. Марко и Эрик обреченно слушали его и вежливо улыбались.

Над тихими водами сияла серебристая луна. Космо все не мог налюбоваться чарующим видом океана под покровом звездной ночи, и в столь поэтическом настрое тихо удалился за хижину отлить перед сном.

Внутри небольшой хижины Марко с Эриком натянули свои бамбуковые гамаки и разложили на полу стеганый спальный мешок Космо с москитной сеткой. Там же были и сумки Космо, а потому в тесной хижине было просто негде повернуться.

«Нам рано вставать, так что лучше лечь пораньше», — сказал Марко, а Эрик подбросил в костер какую-то кору, и от него повалили густые клубы белого дыма.

Космо закашлялся от необычного запаха дыма, забившего ему ноздри.

«Это от комаров и прочей мошкары, — сказал Эрик. — Правда, потом их становится еще больше».

«Мог бы и пораньше раскочегарить», — подумал Космо, входя в хижину и почесывая зудящие укусы.

Измученный недосыпом прошлой ночи, морским переходом, дневной прогулкой по берегу и плотным рыбным ужином, Космо моментально уснул.

Спустя пять часов он уже сидел снаружи на брошенной на песок циновке, глядя на океан и наслаждаясь морским бризом.

Проснувшись рано утром, весь в поту и задыхаясь под москитной сеткой, даже лежа поверх стеганого спального мешка, он чувствовал невыносимую духоту в хижине, а поскольку в деревянной стене было прорезано лишь маленькое оконце, то она совсем не продувалась. Поворочавшись какое-то время с боку на бок, он услышал слабый писк под москитной сеткой и понял, что к нему забрался кровосос. Расстегнув сетку, Космо выбрался из-под нее. Когда глаза привыкли к темноте, он осторожно, чтобы не разбудить спящих филиппинцев, достал из сумки-холодильника последнюю бутылку холодной воды и вышел наружу. Жаль было сознавать, что это последние глотки холодной воды да самого возвращения в цивилизацию.

«Зато таскать на себе теперь меньше», — подумал он и со вздохом сделал спасительный глоток.

Там и застал его рассвет. Как зачарованный, Космо впервые в жизни наблюдал столь величественный восход солнца. По мере того как солнце появлялось из-за горизонта, безоблачное небо окрашивалось в оранжевый цвет. Будто следуя каким-то неведомым велениям, ночная мгла рассеивалась, уступая место ярко-голубым небесам — на тихом филиппинском острове наступил рассвет.

«Доброе утро, Космо, — раздался голос Марко, появившегося в дверях хижины. — Сейчас перекусим и двинемся дальше».

Эрик развел огонь и поджарил еще рыбы, а Марко тем временем вскипятил воду и сходил в хижину. Вернувшись, он бросил что-то в котелок с кипящей водой, зачерпнул полную кружку и протянул ее Космо:

«Вот, выпей-ка. Сразу взбодришься».

И они с Эриком загадочно ухмыльнулись.

Космо глянул на мутное коричневое нечто.

«Что еще за хрень? Какая-то трава из джунглей, что ли?», — подумал он.

С опаской попробовал и удивленно поднял брови:

«На вкус как… чай».

Марко и Эрик расхохотались, и Марко выудил из котелка несколько пирамидальных чайных пакетиков.

«Хоть кто-то не забыл, — усмехнулся Космо и сделал еще один глоток. — Но где вы, чертяки, раздобыли чай Tetley?».

Позавтракав жареной рыбой, они отправились в деревню Марко и Эрика. Космо нагрузили легкими рюкзаками Марко и Эрика, плюс планшет и бинокль. Получился какой-то навьюченный мул, обвешанный поклажей.

Марко и Эрик несли большой рюкзак Космо, фотоаппарат, видеоаппаратуру и сумки с оставшейся рыбой.

Одетый в легкую рубашку с длинными рукавами, длинные брюки и походные ботинки, Космо вскоре утомился, обливаясь потом от влажной духоты, и немного отстал от Марко и Эрика, расчищавших путь сквозь буйные заросли своими мачете.

Хотя они и шли знакомой тропой, для Космо оказалось не так просто продираться сквозь молодую поросль под ногами да еще и непрестанно отмахиваться от назойливых мух. И они то и дело останавливались, чтобы Космо мог перевести дух и напиться теплой мутной речной воды, которую он прогонял через фильтр. Смыкавшиеся над головой сплошным навесом кроны гигантских деревьев прикрывали их от солнца, давая утром относительную прохладу.

Продвигались они медленным, и проспотыкавшись пять часов по цепляющимся за ноги душным джунглям, побледневший Космо чувствовал себя вконец разбитым и гадким в насквозь пропотевшей одежде. Марко с Эриком поняли, что добраться до деревни в тот день им не удастся, потому как они еще даже до промежуточной стоянки на полпути не добрались.

Они волновались за Космо. Видно было, что он совсем выбился из сил, а когда тропический лес стало припекать полуденное солнце, стал жаловаться, что разболелась голова. Филиппинцы поняли, что у него наступило обезвоживание. Они знали, что если доберутся до промежуточной стоянки, то все обойдется — там можно отдохнуть и заночевать, а на следующее утро двигаться дальше. Однако из-за постоянных остановок дорога, которая обычно занимала у них несколько часов, с Космо растянулась вдвое, а тащиться по джунглям ночью нереально и опасно.

Космо потерял всякий интерес к цели своего безумного похода и присел передохнуть на небольшой прогалине возле тропы.

«Понес же меня черт незнамо куда», — сокрушенно размышлял он, обхватив руками больную голову.

Теперь этого владельца паба средних лет волновало только его собственное выживание, и давалось оно ему нелегко.

«Тебе нужна вода, друг мой, много воды. Так что нам лучше поторопиться», — сказал обеспокоенный Марко.

Они с Эриком взяли поклажу Космо, помогли ему подняться на ноги и медленно двинулись дальше сквозь густые заросли, ступая по опавшей листве.

«Почти пришли», — объявил Марко спустя полчаса, и до слуха Космо донеслось журчание воды.

Они вышли из подлеска. Космо с облегчением вздохнул и тут же прыгнул в освежающую прохладу небольшого озерца под скромным водопадом. Ликованию его не было предела — он шумно плескался и полным ртом жадно хватал прохладную живительную влагу.

«Не пей слишком быстро», — посоветовал Марко, и они с Эриком тоже плюхнулись в воду.

Освежившись, Космо вновь стал различать в окружающем мире журчание ручья и шум небольших водопадов, ниспадающих со скал, услышал щебет птиц и снова ощутил радость жизни. Вновь его взгляд ласкало разноцветье пейзажа и восхищала красота тропического леса. В воздухе витал влажный мускусный аромат, а зеленый мох, покрывавший большие валуны в озерце, отливал нефритом.

У Марко с Эриком отлегло от души — самая трудная часть пути осталась позади, и завтра, хорошенько отдохнув, они уже будут а деревне.

Проплескавшись час под водопадом, они добрели до поляны неподалеку, где Космо увидел навес из гофрированной жести на деревянных подпорках, на которых были закреплены четыре матерчатых гамака.

«Вот и наша стоянка», — сказал Марко и поставил сумки на деревянный пол.

«Располагаемся тут до утра», — добавил он, к большому облегчению Космо.

Марко открыл один из пластиковых пакетов с рыбой, и Космо тут же вырвало от ударившего в нос запаха тухлой рыбы.

Марко что-то сказал Эрику, тот кивнул и пошел в джунгли.

«Ты пока отдохни, друг мой. А мы закоптим рыбу и приготовим что-нибудь поесть».

Космо улыбнулся, забрался в гамак и тут же, покачиваясь в нем, уснул.

Внезапно он очнулся ото сна.

«Где это я?», — недоуменно подумал Космо, но тут же пришел в себя и с любопытством выглянул из гамака.

В сгущающихся сумерках он увидел Марко и Эрика, сидевших на корточках возле костра с закрепленными над ним толстыми бамбуковыми палками. Там был еще один костер с какой-то большой конической бамбуковой конструкцией над ним, из которой вверх валил густой дым, наполняя воздух ароматным запахом.

Космо со стоном пошевелился — все его бедное тело нестерпимо ломило. Заслышав его стенания, Марко спросил:

«Как спалось, Космо?».

«Как у бога за пазухой», — ответил тот, пытаясь как-то поудобнее умостить свои бренные старые кости в гамаке.

Спустив, наконец, ноги на пол, он встал и покрутил шеей и плечами, чувствуя, как пощелкивают утомленные суставы. И под стрекот сверчков и кваканье лягушек подсел к филиппинцам.

«Еда почти готова», — сказал Эрик и пошел к водопаду за водой для Космо, а Марко тем временем срубал верхушки с кокосов.

«Спасибо, Марко», — поблагодарил его Космо, когда тот протянул ему обгоревший кусок бамбука, срезав с него один конец.

“М-мм, как вкусно пахнет», — сказал Космо, вдыхая запах тушеных овощей, которые все еще булькали в собственном соку в самодельном бамбуковом котелке. Эрик принес ему кусок копченой рыбы, и все трое с аппетитом принялись за еду.

«По вкусу как копченая пикша из Гримсби, которую я любил