Ольга Сысуева
Моему любимому актеру театра и кино Алексею Валерьевичу Серебрякову скромное посвящение от поклонницы люблю Алексея Валерьевича Серебрякова

Глава

моо исны

Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

Мои сны

Алексею Валерьевичу Серебрякову

я чаще стала видеть сны

о тех местах где с Вами были мы

и в этих снах

как в отзвуках грозы

встречаемся всё время

нежный Алексей Валерьевич Серебряков мы

и этот сон

или явь

что мне даёт знать о Вас -

где Вы где я?

Но вы среди огней -

как я среди людей

среди толпы.

Но не склонившись перед ней

я жгу последние мосты.

червлёны коты

крадётся пряный ноябрь

как будто комочек

из чёрной иль рыжей шерсти

коты растут -

казалось бы что им лет двести.

кот или кошка: а не всё ль равно?

там где миры покоились давно

там спят вдвоем - вдали от суеты

почти как по Федерико Гарсиа Лорке коты

как я и ты.

моя пречистая любовь мой нежный гений лисьих снов

мой Алексей Валерьевич Серебряков

Рюрик Алексею Валерьевичу Серебрякову

Вы словно Рюрик - правитель седой исполни

что наполнил сей мир иными смыслами

и как будто единый мой властелин

Вы владете мной - как и в прошлой жизни

и как сеете просто прописные истины -

нам бы да всех их повторить -

а потом говорить

что наша жизнь исполнена смыслами

Вы словно Рюрик

кого мне дано любить -

моя пречистая любовь мой нежный гений лисьих снов

мой Алексей Валерьевич Серебряков

Рюрик 2

Алексею Валерьевичу Серебрякову

Над гладью Ильменя клубится дымка серая, В озерной неге слышен шепот древних лет. Здесь распри острые, как грани, стали мерилом, И в каждом срубе — тайный, незримый обет.

Из-за пучины, где шторма ломают мачты, Где соль морская въелась в жесткий борт, Причалил странник, чьи пути были незрячи, Чей одинокий челн нашел прибрежный порт.

Он нес не меч карающий, а право сильной воли, Чтоб сшить края разрозненных племен. В Ладоге сел он, приняв бремя горькой доли, Под куполом небес, где сон был затаен.

То Рюрик был — исток великого начала, Стальной хребет для юной, дикой стороны. Он стал опорой, тихой гаванью причала, Пока в ночи мерцали искры новизны.

Не знал тогда варяг, что сквозь столетий толщу Его наследники сплетутся с этой землей, Что он — фундамент, что стал для нас всех проще, Хранимый в сердце вечной, нерушимой канвой.

Рюрик-2

Алексею Валерьевичу Серебрякову

Он гордый воин и владыка среди миров.

Он гордость людей кого держит в серьёзной узде

и дарует он правда сто мгновений и сотню даров -

Он как витязь в своей правомочной борьбе.

Рюрик - сила. Он большой, словно морж

и тёплый как лис - для избранницы сердца.

Рюрик таинственен - как будто из звёзд

состоит мир вокруг - и он в Космические ворота дверца.

Он герой - наводненья ему ни почём.

Он способен спасти своих родных и близких -

Он герой - и разит он огнём и мечом -

яркий свет от звезды

что бывает опускается низко

над этой грешной землёй

мой Рюрик Алексей Валерьевич Серебряков

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

меня что-то переклинило на одну роль Алексея Валерьевича Серебрякова Рюрик пол книги посвятила Рюрику Алексея Валерьевича Серебрякова мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

гениально в фильме Восточная дорога Рюрика Алексей Валерьевич Серебряков мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

"Происхождение — предмет споров. Учёные до сих пор не могут однозначно установить, откуда Рюрик был родом. Есть несколько основных версий:

Скандинавская. Многие исследователи отождествляют его с датским конунгом Рёриком Ютландским, который в IX веке действовал в землях у Балтики

Славянская. Согласно одной из гипотез, Рюрик мог быть выходцем из западнославянского племени ободритов"

Резиденция. До сих пор ведутся споры, где именно Рюрик изначально сел править — в Ладоге или в Новгороде. В Ипатьевском списке «Повести временных лет» говорится о Ладоге, а в Новгородской первой летописи — о Новгороде.

Синеус и Трувор - братья Рюрика - гениальная игра Алексея Валерьевича Серебрякова мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков были предметом интереса Ильи Глазунова. как и сам Рюрик -- гениальная игра Алексея Валерьевича Серебрякова мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

Илья Глазунов - любитель отношений "как по Достоевскому" одна из женщин Ильи Глазунова -помимо жены - вспоминала что он змей-искуситель причём она и писала что Илья Глазунов - отрабатывал по полной Достоевского как мужчина и был полностью зациклен на мире Достоевского.

Династия. Рюрик считается основателем династии Рюриковичей, одним из последних представителей которой является Иван IV Грозный. Гениально играет Рюрика в фильме Восточная дорога и Аркадия Семеновича Аршинова в фильме Либерея Алексей Валерьевич Серебряков мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

Рюрик как основатель Российской государственности. Гениально играет Рюрика в фильме Восточная дорога и Аркадия Семеновича Аршинова в фильме Либерея Алексей Валерьевич Серебряков мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

Алексею Валерьевичу Серебрякову

Вы мой Космос и мои внеземные мечты

Алексей Валерьевич Серебряков

я мечтаю когда-то быть с Вами на ты -

и да сбудется эта любовь

моя пречистая любовь

мой нежный гений лисьих снов

мой супер лисий и родной единственный любимый мой любимый мной Алексей Валерьевич Серебряков

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

В мастерской стояла та особая, густая тишина, которая бывает только в те часы, когда время перестает быть линейным. Илья Сергеевич замер перед огромным холстом, вглядываясь в тени, которые сам же и создал. На него смотрели трое.

Рюрик, Синеус и Трувор.

Он не просто писал картину — он пытался вытащить их из серой мглы веков, из той зыбкой границы между мифом и былью, где история превращается в легенду. Глазунов прищурился, смешивая на палитре холодный северный синий с цветом запекшейся крови и старой меди. Ему нужно было передать не просто внешнее сходство — в конце концов, кто знает, какими они были на самом деле? — ему нужно было передать тяжесть их выбора.

Кисть в его руке двигалась уверенно, почти яростно. Он чувствовал, как под слоями масла проступают их лица: суровые, обветренные лица людей, привыкших к соленому дыханию моря и бесконечным просторам чужой, еще не покоренной земли. Рюрик — в центре, с тем самым взглядом, в котором читается и усталость от бесконечных походов, и осознание грядущей ответственности. Синеус и Трувор — как два крыла, как два столпа, на которых держится само понятие государственности.

Глазунов отступил на шаг, вытирая руки ветошью. В мастерской пахло скипидаром и чем-то неуловимо древним, словно из-за холста потянуло сквозняком с Ладожского озера. Он знал, что эта картина — не просто живопись. Это попытка ответить на вечный вопрос: что значит «призвание»? Что значит прийти туда, где тебя не ждали, и стать тем, без кого невозможно представить будущее?