Сергей Токарев
Идущие алой тропой часть вторая

Глава первая Ночь испытаний

Это была одна из тех безлунных ночей, что нравились Йорену — ночей, когда окружающий мир погружался в кромешную тьму. Привыкший к беспросветному мраку тесных шахтерских туннелей, на поверхности он как и большинство сородичей испытывал растерянность перед лицом ярких, необъятных пустот. Любой гном-наземник со временем привыкал к бескрайнему голубому небу, сменившему каменный свод пещеры, в любой момент готовый обрушиться на головы несчастных. Но именно в самую черную ночь, когда месяц был скрыт за саваном облаков, Йорен знал: многие из его соплеменников испытывают благоговение и ностальгию, вспоминая родные, укрытые от солнечного света, темные уголки. Возможно, кто-то из парней посчитает подобные мысли неуместными, пропитанными мягкотелой слабостью. Чтож тем лучше для него, что забрало шлема опущено, скрывая от чужих глаз мечтательную улыбку командира.

Перед Йореном собралась дюжина угрюмых головорезов в броне цвета угольной сажи, украшенной гномьими рунами и образами бородатых старцев, чьи суровые лица, казалось, хмуро взирают на потомков из тьмы минувших эпох. Это были претенденты лиги убийц, оставившие за спиной изматывающие тренировки Черноводья. Готовые занять место рядом с ним. Те, кто будут прикрывать спину. Боевые соратники. Личная команда Йорена. Если конечно пройдут последнее испытание.

— Мы — Кованные! — Его голос прозвучал надсадно сквозь забрало шлема. — Словно единая нерушимая цепь, где каждое звено — это узы преданности друг перед другом. Мои братья... — Йорен сделал паузу, взглянув на Оршу. — И сестра. По праву заслужили место рядом со мной. Ганза Черной воды считает, что некоторые из вас, — он вновь сделал паузу, пристально вглядываясь в суровые, изрезанные шрамами лица гномов, — достойны стать новыми звеньями... моей семьи. Мы не просто убийцы, режущие глотки в темных подворотнях и обворовывающие хладные трупы. Нет. Мы — отмеченные черной, как ночь, кровью земли. По праву заслужившие репутацию лучших из лучших.

Йорен открыл забрало и хищно улыбнулся, демонстрируя золотые коронки клыков, тускло блеснувшие в сумраке.

— Пока что я вижу перед собой беззубых щенков, которым еще предстоит доказать своё мастерство. Там, за моей спиной, — Йорен махнул рукой в сторону непроглядной темноты леса, — стоит одинокая башня. Возможно, она покинута и не представляет угрозы. Но даже отсюда, — гном демонстративно втянул ноздрями воздух и скорчил гримасу отвращения, — я чувствую, как смердит эльфийской магией. Знаете, что это значит?

— Кто-то забыл проветрить? — оскалившись, произнес безбородый гном, казавшийся по меркам сородичей щуплым. Остальные головорезы одобрительно захохотали — надсадно с хрипом подобно лаю споры голодных псов .

— Возможно, там есть чем поживиться?— предположил широкоплечий верзила, алчно потирая механические руки, что издали казались латными перчатками, но на деле служили протезами взамен утерянных конечностей. Как и шутник, железнорукий носил на черном наплечнике доспеха эмблему ржавого звена.

— Наверняка там полно смертоносных ловушек!— фыркнула недовольно Орша. Возможно,лицо наёмницы могло показался миловидным на первый взгляд, если бы не татуировки, украшавшие ее широкий лоб и щеки, в виде плетёной диадемы цвета бронзы.

— Не только, — ухмыльнулся Йорен, явно наслаждаясь моментом . — Это хорошая возможность проявить себя. Такие суммы не платят за груду камней. Так что будьте готовы ко всему — даже к тому, что Всеотец лично спустится с небес, чтобы надрать ваши жалкие, мохнатые задницы. Рыбожор, тебе слово.

Гном с механическими руками шагнул вперед. Его суровое лицо вместо привычной бороды украшали густые черные усы и бакенбарды. Клювовидный нос, свернутый набок, явно говорил о задиристости хозяина.

— Со стороны — ничего примечательного. Поляна, одинокая башня в шесть этажей, окружена садом со статуями и живой изгородью. Явных угроз и непреодолимых преград не замечено.

— Что думаешь? — Йорен и так знал, что скажет Борх. Будучи инженером, железнорукий знал толк в щепетильном планировании заданий на любой местности.. Вопрос скорее предназначался новичкам, чтобы ввести в курс дела.

Борх шмыгнул носом. — Туннель под садом практически готов. Мы, как кроты, появимся у самого порога и успеем навалить здоровую кучу, прежде чем хозяева учуют вонь.

— Проблемы? — Йорен видел, что Борх заметно нервничает, постоянно потирая переносицу.

— Нет. Это и настораживает. Словно нас заботливо приглашают в гости. Земля податливая — ни ловушек, ни препятствий. Хоть мы и старались быть осторожными, думаю, наше присутствие не осталось незамеченным. Я на всякий случай проложил еще один туннель и заминировал его. Если вдруг понадобится расчистить путь... или создать надежную траншею для укрытия.

— Добро, — кивнул Йорен, чувствуя, как мимолетная тревога Борха предательски ощупывает его собственную душу. — Мы разделимся на группы и атакуем башню со всех сторон. Извини Олаф, но у тебя помощников не будет, — обратился он к щуплому, безбородому гному.

— Ничего, — ответил тот, скалясь в темноте. — Нам с Громобоем зрители не нужны. — Он демонстративно похлопал по тяжелому мушкету, выглядевшему в два раза выше своего хозяина. — Восемьдесят дюймов убийственной красоты, — с благоговением прошептал гном, поглаживая приклад, словно живую плоть.

— Даже неловко оставлять их наедине. Кто знает, может, Олаф не ограничится одной лишь полировкой ствола? — густым басом произнес гном, чей рот и подбородок пересекала грубая борозда шрама, похожая на след от удара топора.

Среди головорезов вновь раздался смех — хриплый, каркающий.

— Следи, Щербина, чтоб тебе самому зад не отполировали! — огрызнулся стрелок Олаф.

— Звучит как робкое предложение? Или это безрассудная угроза? — Обладатель шрама многозначительно поднял бровь и положил ладонь на рукоять кинжала. Лезвие чуть высунулось из ножен, поймав тусклый отблеск в свете костра.

Было видно, что парни нервничают, стараясь унять напряжение колкостями и подшучиванием. Йорен знал: обладатель шрама Пинт и стрелок Олаф были закадычными друзьями, однако это не мешало им устраивать потасовки, нередко заканчивающиеся мордобоем и кровью.

— Отложите свои недосказанные чувства и страсть до завершения дела, — Йорен предупреждающе поднял ладонь, и все мгновенно замолчали. — Новички, разбейтесь на тройки. Первая группа пойдет с Борхом в туннель. Вторая группа вместе со мной атакует в лоб. Пинт, ты с парнями зайдешь с противоположной стороны.

Изукрашенный шрамом гном молча кивнул. В его глазах не было страха — лишь глухая, давно уставшая злоба.

— Краснорукая, останешься в резерве. Если станет горячо — воспользуешься заминированной шахтой.

Орша бросила косой оценивающий взгляд на новичков — словно выбирала рыбу на рынке для вечернего ужина — и, прицокнув, покачала головой.

— Олаф, на тебе прикрытие. Найди место с хорошим обзором для своего "дружка". И будь готов обрушить ярость Громобоя на всех, кто посмеет встать на нашем пути.

Йорен взглянул на суровые, полные решимости лица Кованных и тех новичков, кому еще только предстояло показать себя. Он не сомневался: перед ним стояли опытные и отчаянные убийцы, на которых можно положиться. И эта мысль заставила гнома кровожадно улыбнуться — предвкушая боевой азарт.

— Может, для поднятия боевого духа Орша еще раз поведает о своем прозвище? — предложил Пинт, не сводя с женщины глаз.

— Ты уверен, что собираешься поднимать только свой дух? — скривилась Орша, уперев руки в бока.

— Ничего не имею против хорошей истории, — поддержал Йорен, одобрительно кивнув.

— О боги! Видимо, у вас с головой проблемы, если вы находите мои злоключения занимательными, — злобно фыркнула Орша, но, услышав нарастающий одобрительный стук сжатых кольчужных перчаток о нагрудники, все же сдалась.

- Ладно, ладно свиные морды, будет вам история.

Я работала в кожевенном цеху, в забытой богами дыре. У меня был муж, которого звали Далин. Жуткий пропойца и задира. Его основным развлечением было колотить меня — тем, что под руку попадется. Не счесть, сколько посуды он разбил об мою голову. — Орша провела пальцами по татуировкам на лбу и щеках. — Я сделала их, чтобы скрыть шрамы. Оставленные этим мерзавцем. Каждый раз он обвинял меня в неверности, самоутверждаясь за счет насилия. — На мгновение ее пухлые губы скривились в ехидной усмешке. — Не скажу, что эти претензии были беспочвенны. Но за руку меня не ловили. А значит, в каком-то роде я была жертвой.