Александр Посохов
Басни Посохова о хвори

Басни Посохова о хвори

Москва

2026

Все знают, какою бывает хворь: неведомой, странной, внезапной, загадочной, страшной злой, скрытой, хронической, окаянной, жестокой, телесной, сердечной, умственной, душевной и так далее и тому подобное. Вот о такой разной хвори и басни в настоящем сборнике. И о медицине тоже в самом широком смысле. А, если в некоторых баснях только намёк на недомогание, в том числе социальное или технологическое, то они всё равно о хвори.

Прыщ

Процесс судебный начался, и аккурат

У бедного судьи прыщ на лице вскочил.

На что тут прокурор сурово заключил:

– Давить!

– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –

Прыщ по закону надо удалить,

В больнице.

Судебный пристав к знахарке судью послал,

Свидетель мазь какую-то достал,

Несчастный потерпевший плакать стал,

Старушка в зале осенила всех крестом,

А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.

Потом

Судья так и судил с прыщом,

Пока не разнесло весь фейс, как говорится.

----------

Я, собственно, здесь вот о чём:

Для власти сохранить лицо –

Не просто красное словцо.

* * *

Смерть Кощея

– Бессмертие Кощея – бредь! –

Сказала Лешему старуха-Смерть. –

Да я его в два счёта разбессмерчу.

И, надо ж, он идёт навстречу.

– Привет, больной!

– А что со мной?

– Так у тебя же остеопороз,

Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.

И это при твоём-то росте!

Явился Леший через год

К Кощею в гости,

А там на троне только меч да кости.

----------

Выходит, правду говорит народ:

Причину смерть всегда найдёт.

* * *

Кукушка и Житуха

Сидит Кукушка на сосне,

А внизу Житуха,

И решает: «Как же мне

Сообщить старухе,

Что ей вещий рок сулит,

Коль она всё время спит?

Надо ж хоть привстать немного,

Чтоб могла я посмотреть,

Сколько лет ещё ей тлеть».

И кричит Кукушка строго:

– Эй, Житуха, проснись, ку-ку,

Ты ведь уж в пролежнях вся.

Хватит лежать на одном боку,

Переворачивайся!»

– Не хочу.

– Почему?

– По кочану.

– Подумаешь, какая барыня!

Вот клюнет петух жареный,

И встанешь, и побежишь.

----------

Мораль одна тут на поверку:

Бездействуешь, лежишь, молчишь,

Так слушай, что кукуют сверху.

* * *

Мадам и годы

Мадам,

Разглядывая в зеркале любимый образ свой,

Заметила на вдовьем мысе

Волосок седой,

И у виска ещё такой,

И там ещё, и там.

Боясь казаться пожилой,

Решила женщина их повыдёргивать долой.

И принялась уж было за прополку,

Как вдруг ей зеркало и говорит:

– Что толку!

Остаться можно даже лысой,

Но прожитые годы выдергать нельзя.

----------

Мораль сей басни в том и состоит,

Друзья.

* * *

Без разрешения

Два деда, Пётр и Илья,

По очереди вышли от врача,

И у обоих ишемия.

Один смеясь, другой ворча,

Но оба по рядочку

Влюбились в медсестру

По имени Мария.

Дед Пётр проснулся поутру,

Поцеловал Марию в щёчку,

В ответ «Ещё хочу…»

А дед Илья пошёл к врачу.

– Скажите, доктор, разве можно

При ишемии заниматься сексом?

– Нельзя! –

Поведал врач открытым текстом.

– А осторожно?

– Никак!

– А Пётр занимается.

– Так он же страхами не мается.

----------

И я того же мнения:

Жизнь коротка,

Хоть что тут говори,

Поэтому живи, люби, твори

Без разрешения!

* * *

Ветеринар

К ветеринару,

На пару

С козочкой своей,

Пришла старушка вековая.

И говорит: «Какая,

Скажи, беда случилась с ней?

Всю жизнь доилася скотина,

Как вдруг уже семь дней

Без молока я.

Уж ты найди, касатик,

В чём причина».

Надев застиранный халатик,

Животный врач давай смотреть.

То есть давай её вертеть,

Козу больную пред собой.

Раз повернул,

За ним другой,

Потом прогнул её дугой.

Рога замерил,

Пульс проверил,

Хвост к позвоночнику задрал.

Коза от боли даже села.

И тут старушка не стерпела:

«Ну что, касатик мой, нашёл?».

В ответ уверенно и смело,

Взяв авторучку, врач сказал:

«Осмотр, бабуля, показал,

Что у тебя теперь козёл».

----------

А я хочу сказать за дело:

Кто сам в работе бестолков,

Тот всюду ищет дураков.

* * *

Чёрный Ворон

Решил однажды Чёрный Ворон,

Что он давно уж «чёй-то хворый».

То больно тут ему, то там.

Не знает, правда, толком сам,

Когда, и где, и что болит.

– Обидно шибко, – говорит. –

Я ведь не просто кто, а ворон.

Мне б жить да жить и полон

Я должен силы быть.

Юнцом ещё мне век ходить.

А коль не так,

То верно – рак.

И вот в согласие речам

Пошёл наш Ворон по врачам.

Осунулся, согнулся,

Чернее стал, чем был. Уткнулся

В журнал «Здоровье», в словари.

Закаркал тише.

Глухари,

Так те вообще его не слышат.

На ветку ели,

Что повыше,

Теперь он больше не стремится,

И еле-еле, еле-еле

По белу свету волочится.

И вдруг, ну надо же случиться,

Явился в гости зять Павлин,

Приверженец заморских вин,

Бездельник разноцветный.

Сказал, не любит пить один,

И помаленьку, незаметно

Больного тестя напоил.

Как Ворон ожил, как зажил!

Послал подальше эскулапов,

Расправил крылья, хвост и лапы,

Запел дроздом,

Напялил шляпу,

Оставил дом

Свой на опушке

И полетел во след кукушке…

Идёт по лесу болтовня,

Что от кукушки воронья

Штук сто уж в стаю наберётся.

А Ворон лишь на то смеётся.

----------

Как часто мы себя хороним

Лишь потому, что много стонем.

* * *

Прививка

В зверином царстве кутерьма.

Никто закон не уважает,

И всяк живёт себе, как знает.

Притом ещё и не молчит,

На Льва придирчиво ворчит.

«Весь вред для власти от ума, –

Прокравшись к уху по загривку,

Шепнул царю навозный Жук,

Знаток каких-то там наук. –

Поставить надо всем прививку,

Чтоб меньше думали вокруг».

Привили всех, как приказали,

От вредной хвори головной.

Ослу ж в прививке отказали.

----------

Выходит так, читатель мой:

Коль ты дурак, то не больной.

* * *

Баран за чаем

К свинье-подруге заглянул Баран.

Один стакан, другой стакан…

И маленький глоточек чая

Отпил из кружки и отчалил

К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.

И там по-дружески, и там…

А утром череп пополам,

И печень жалобно болит.

Лежит Баран и говорит:

– Вот так мы гроб и получаем.

Пора кончать, пожалуй, с чаем.

* * *

Поэт и придурок

Художника обидеть может каждый.

Но не поэта –

Стихи его страшнее лома,

Нет против них приёма!

----------

Однажды,

Летом,

У окна

Меж лестничных площадок

Многоквартирного жилого дома

Один мужик сказал

Другому:

– Курилка тут запрещена,

Не надо нарушать порядок.

Иди на улицу, сосед.

А тот в ответ:

– Иди ты на…

Но не пошёл туда поэт,

А кисть да краску взял

И на двери курильщика намалевал:

«Он бросил в подъезде окурок

И сплюнул во след по-блатному.

Поскольку с рожденья придурок,

Схвативший не ту хромосому».

* * *

На Тверской

В Москве,

В квартире на Терской,

Заядлого туриста обнаружили,

Исколесившего весь белый свет.

Такого места на планете нет,

Где б ни был он, умом недюжинный,

Здоровьем, бодростью и силой духа.

А тут лежит он неживой.

На фото Сингапур, Гонконг, Монако,

На тумбочке букет из горных трав,

На вазочке из бивня муха,

А на столе стишок

Из кратких строк

(Турист ещё поэтом был, однако):

«Душил меня удав,

Кусала меня пума,

Лишали меня прав,

А умер я от шума».

* * *

Не мухи если бы

Один Сизарь

Вдруг вспомнил – встарь

Все голуби в деревне жили

И все здоровы, сыты были.

С отливом грудь,

Во взгляде радость,

В размахе крыльев сила, стать.

А нынче взять –

Не жизнь, а гадость,

Унылый путь

В трубу котельной.

А, может, лучше жить отдельно,

Вдали от города, в глуши.

Воркуй там нежно от души,

Ешь спелую в полях пшеницу,

Пей чистую в пруду водицу…

И городская сроду птица

Умчалась в райский уголок.

Кругом поля, сады, лесок.