Гульнара С
45 дней

Глава Первая

Меня зовут Глаша

Я Глаша! Давайте познакомимся. Я Глаша!

Ну или Людмила — это имя мне дали люди, которые нашли меня на дороге.

Я так люблю людей. Я не знаю, вернее, не помню, за что я их люблю, но я их люблю.

Меня нашли на дороге.

Я расскажу, как было до того, когда меня нашли на дороге.

Я помню смутно. Я жила в деревне, меня очень любили, но почему-то мне было тесно. Как-то тесно.

Я не могу сказать, как называется по-людски это место, но там было… нет, там было невозможно встать.

Я потом услышала слово. Может, клетка? Могу ошибаться, извините, я просто Глаша. Или Людмила.

В общем, я жила очень хорошо и долго.

Самое лучшее, что со мной было, — это мои дети. Я умела, я могла, я делала это — у меня были дети!

Такие нежные, такие тёплые, такие красивые, хотя откуда мне знать про красоту, если я не знаю своего имени.

В общем, у меня были дети. Часто.

Но их куда-то забирали, и я страдала от невозможности понять и от невозможности пойти за ними.

Наверное, они уходили жить к людям.

Я ведь люблю людей.

Сначала я ждала.

Мне казалось, что дети вернутся. Я узнавала каждый звук. Каждый шаг. Каждый раз, когда открывалась дверь, я вставала. Ну, то есть пыталась встать.

Я забыла сказать: там нельзя было стоять. Но голову поднять было можно.

И я поднимала.

Приходил человек. Иногда он приносил еду. Иногда воду. Иногда ничего.

Детей он не приносил.

Потом у меня снова появлялись дети.

Это удивительно, правда?

Ты только что потеряла всех своих детей, долго ждала их, а потом у тебя снова дети.

И ты опять счастлива.

Собаки вообще умеют быть счастливыми много раз.

Я снова их кормила, лизала, прижимала к себе и спала так, чтобы никого случайно не придавить. Хотя места было мало, очень мало. Но когда любишь, можно стать маленькой — я научилась.

Потом приходили люди, брали детей в руки, смотрели зубы, лапы, живот и говорили какие-то слова. Иногда смеялись.

Мне нравилось, когда они смеялись.

Если люди смеются, значит, всё хорошо.

Потом детей опять не было.

Так повторялось много раз.

Не знаю сколько: я не умею считать, я умею ждать.

Наверное, поэтому собаки так долго живут рядом с людьми.

Потом однажды детей не стало, а новых почему-то не появилось.

Приходили люди, смотрели на меня и уходили.

Один сказал:

— Всё.

Я запомнила это короткое слово.

Я тогда ещё не знала, что некоторые человеческие слова гораздо меньше того, что они означают.

В тот день меня впервые вынесли наружу. Было больно смотреть: небо оказалось огромным, и я испугалась. Представляете?

Всю жизнь мечтать выйти — и испугаться, когда вышла.

Я попыталась встать. Ноги почему-то не поняли, чего я от них хочу.

Люди засмеялись.

Я тоже обрадовалась.

Я же говорила: если люди смеются, значит, всё хорошо.

Потом меня положили в машину. Мы ехали долго, а я никогда раньше не ехала. Столько запахов сразу: земля, вода, другие собаки, трава, люди!

Я высунула нос насколько могла и думала:

Вот она какая — жизнь.

Машина остановилась. Человек вытащил меня, поставил возле дороги — я упала. Он посадил меня снова, и я снова упала.

Тогда он что-то сказал — не зло, обычным голосом — и погладил меня по голове. Я лизнула ему руку, конечно. Я же люблю людей.

Он сел в машину, я смотрела, а машина поехала.

Я ждала, когда она остановится.

Она не остановилась.

Я ждала, когда она вернётся.

Она не вернулась.

Но я знала, что надо ждать.

Я умею ждать.

Я ждала детей.

Я ждала людей.

Я ждала всю жизнь.

Поэтому я легла возле дороги и стала ждать.

И знаете что? Я оказалась права: люди вернулись. Только другие.

Они нашли меня. А потом почему-то плакали, когда меня увидели.

Я не понимала почему.

Ведь всё уже было хорошо.

Меня нашли.

Меня привезли в очень необычное место.

Я никогда не была в таком месте.

Там очень странно пахло, и было очень, очень, очень много собак. Они все лаяли — наверное, были рады, что меня привезли. Я тоже была рада.

Там были люди, их было несколько. От них, от всех, пахло тоже очень странно — я такого запаха ещё не знала, и он мне не сильно понравился.

Но мне понравилось, что там было много собак.

Я никогда не видела столько много собак.

Меня погладили, покормили и отвели в такую комнату.

Наверное, это комната.

Я потом узнала, что это комната.

Она была гораздо больше того места, где я всегда жила, где я не могла встать.

А тут я могла встать.

Там было окно, а вокруг — много-много собак. Я слышала их голоса, и мы разговаривали.

Они всё время что-то мне говорили, говорили, говорили, но я очень плохо говорю по-собачьи, потому что я всегда жила с людьми.

Я понимала, что говорят люди. Ну, по крайней мере, интонации. Я знала, что они меня любят и что они всегда со мной ласковы. Эти тоже были очень ласковые.

Люди вообще очень хорошие и добрые. Они заботятся обо мне, дают мне воду и еду, гладят, улыбаются.

Некоторые собаки были очень настойчивы.

Они лаяли так громко, что я не могла спать ночью.

А днём к нам приходил один человек.

Он был всё время с каким-то чемоданчиком в руках.

Он смотрел на нас, проходил мимо клеток.

Он был всегда очень задумчивый.

И он не улыбался.

Но после того, как он уходил, в комнатах становилось тише.

Вот, например, с одной стороны от меня жила очень громкая собака.

Она очень громко лаяла и всё время разговаривала. И всё время пыталась вылезти в окно. Я слышала, как она карябала своими лапами по стене и пыталась лезть и лезть куда-то. Зачем она лезла?