Александр Илюшкин
Квазар : Грязная кровь

Глава 1 : Под вопросом

— Елисей, что так долго? — Мужичок лет пятидесяти, с залысинами и пивным пузом, хмуро посмотрел на парня, что стоял перед его столом.

— Да я доделать решил, Вячеслав Геннадьевич, — ответил тот. — Там делов-то на десять минут было.

— Я как раз по этому поводу. Говорят, корки на погрузчик у тебя купленные. — Вячеслав Геннадьевич вопросительно уставился на Елисея.

— Вот те раз! Слава, я ж, когда устраивался, предупредил, что у меня их вообще нет. Ты и сказал: «Придумай чего, пока так езжай». Я эти корки через школу купил, комар носа не подточит!

— Дело такое, подточит не подточит, а проверка может нагрянуть в любой момент.

— И? Чем ты-то рискуешь? Даже если что-то найдут, хоть я и уверен, что нет, отвечать-то мне. Да и вообще, к чему ведёшь?

— Опасаюсь я всего этого. Не могу тебя на погрузчике оставить, давай в разнорабочие переведёшься, а там, может, придумаем чего получше.

Вячеслав поджал губы, по его лицу было видно, что разговор ему не особо приятен.

— Да что в вашей конторе можно придумать? Единственная более-менее нормальная зарплата — на погрузчике, и той не хватает.

Елисей вдруг понял, что начальник что-то недоговаривает, и спросил:

— Слав, ты прямо скажи: я же по совести работаю, в чём причина?

— Прямо так прямо. Зятя надо устроить. Непутёвый он, сидевший, не берут на нормальные работы. — Вячеслав отвёл глаза, всем видом показывая, что ему самому не хочется делать этот шаг. — Но ты оставайся, придумаем что-нибудь со временем, обещаю.

В душе у Елисея навис тяжёлый груз тревоги, несправедливости и злости. Он привык скрывать свои эмоции, держать их в себе. Терпила? Возможно. Но что он сделает в этой ситуации? Отвесит пару ударов или устроит скандал? Это повлечет лишь новые проблемы, а они и так сейчас к нему подъехали — в виде увольнения с работы на погрузчике. Холодная голова всегда помогала ему находить оптимальный путь в любой сложившейся ситуации, хотя комок в груди давил долгое время после принятия решений. С каждым разом бороться с этим комком было все легче: ко всему человек привыкает и тем самым закаляет свой характер.

— Сколько обжигаюсь, а всё в людей верю, в человечность какую-то. Гнилой поступок ты совершаешь, Слав, — с укором глядя ему в глаза, произнёс Елисей.

— Ой, хорош демагогию разводить, жизнь сейчас такая — каждый выживает как может, — отмахнулся Вячеслав.

Он и не пытался отрицать, что поступает не по-людски. Среди тех, кто занимает руководящие должности, человечность сохранили немногие. На самом деле, начальство эксплуатирует, а частенько и обманывает честных работяг, зарабатывая на них деньги. Слова Елисея всё же задели Славу, и он начал нервно постукивать шариковой ручкой о столешницу.

— У каждого своя правда, тут ты прав, — сказал Елисей. — Но дел с тобой я больше иметь не хочу.

Он развернулся и вышел из кабинета. Не было смысла тратить время на разговоры с этим неприятным, а с этого момента и вовсе противным человеком.

— Всего доброго! — донеслось Елисею в спину, ответа не последовало.

Покинув кабинет бывшего начальника, он принялся обдумывать дальнейшие действия. За свои двадцать семь лет Елисей научился адаптироваться к разного рода трудностям и не сомневался, что и с этой тоже справится.

Написав заявление по собственному желанию, он сдал его в бухгалтерию. На душе было паршиво. Пять лет тут отработал, уже даже привык, хоть условия труда были не сказать что хорошие. А если задуматься — пять лет… Что за это время изменилось? Ничего. Будто день сурка: работа — дом, дом — работа. Столько времени утекло. От этих мыслей ему стало грустно.

Вечером он получил расчёт. Полмесяца не отработал, на кредит за машину и квартплату еле хватает, не говоря о еде и каких-нибудь непредвиденных тратах. Больше всего мучил факт, что в этом месяце он не передаст денег своему четырёхлетнему сыну Димке, который по решению суда, естественно, остался с матерью. Этот маленький паренёк был смыслом его жизни, ради него Елисей был готов на всё. Нет, без денег он его не оставит — займёт или возьмёт кредит в крайнем случае.

«Надо найти новую работу».

За свою жизнь Елисей выработал множество правил, которые строго соблюдал. Одно из них: не принимать серьёзных решений вечером. Выспится — и с чистой головой будет думать.

Пока он шагал домой по маленькому городку, по крышам домов застучали редкие капли, затем дождь ощутился и на коже. Он стремительно набирал силу, и Елисей, прибавив шагу, заскочил в супермаркет.

«Так, надо взять чего-нибудь поесть».

Проходя мимо стеллажа с алкоголем, он обратил внимание на пиво. Хотелось побаловать себя, внести немного радости в этот день, расслабиться и забыться.

«Нет, эта помойка со временем утянет в яму».

Сглотнув, он отвёл взгляд и направился к сладостям — тоже не особо полезно, но хотя бы мозг не разжижает.

Когда Елисей был ребёнком, его мать не заботило, где он носится, а отца он вообще не знал. Впрочем, мама не была плохой: она тянула на себе его и старшего брата, воспитывала, как умела. Просто, видимо, на всё у неё не хватало времени. Елисея заносило в сомнительные компании, там он видел, как спиртное делает из хороших людей животных, думающих лишь о том, где найти денег на новую попойку, а затем в пьяном угаре творили страшные вещи. И хоть все вокруг твердили, что всё зависит от человека и характера, Елисей не желал испытывать судьбу. Ничего не случится, если ничего не употреблять.

Оплатив небольшой набор продуктов — кусочек копчёного сала, банку фасоли в томате и пару шоколадок, Елисей вышел на улицу. Дождь немного утих, но продолжал накрапывать.

«Ничего, не сахарный…»

Как ни странно, дождь успокаивал душу. Становилось даже радостно от этой пасмурной погоды и сырости, пронизывающей до костей.

«По сути, ничего страшного не произошло, но всегда тяжело выходить из зоны комфорта, к которой привык за годы», — размышлял Елисей.

Уже у самого подъезда он скользнул взглядом по какому-то бомжу. Тот сидел через дорогу на скамейке и, похоже, тоже совсем не переживал, что промокнет. Когда они обменялись взглядами, мужичок неопределённого возраста смачно плюнул себе под ноги и неразборчиво выругался. Вслушиваться не хотелось: привяжется, начнёт попрошайничать, а Елисей в силу своего воспитания не мог послать человека на хрен, не зная, какую тот прожил жизнь. Поэтому он прошмыгнул в подъезд, поднялся на второй этаж и, открыв на автомате дверь, зашёл в квартиру. Хоть она и не принадлежала ему, здесь он чувствовал себя отгороженным от всего мира. Он платил только квартплату: в маленьком городке хватало пустующих квартир, которые хозяева охотно сдавали практически бесплатно, лишь бы не копить долги за коммуналку.

Опустившись на диван, Елисей вытянул ноги и закрыл глаза. От усталости клонило в сон.

«Нет, день ещё не закончен…»

Спустя сорок минут на столе стояла тарелка молодой варёной картошки, с краю была выложена фасоль, чуть поодаль — нарезанное тонкими ломтиками сало. На голодный желудок еда становится намного вкуснее, так что за считанные минуты с ней было покончено. Вот и славно, жить можно.

Налив чаю, Елисей опять присел на диван, достал телефон и позвонил сыну. Поболтав полчаса, он услышал на заднем фоне голос Веры:

— Сынок, любит-то любит, но пусть про деньги не забывает.

На душе стало ещё паршивее. Естественно, он не стал рассказывать о своих проблемах: кому какое дело? Вере всегда было всё равно на трудности, через которые проходит мужчина, её интересовал только результат.

Чтобы отвлечься после разговора, он запустил на смартфоне эмулятор первой «Плейстейшен». В детстве они с другом просиживали за приставкой сутки напролёт. Елисей всегда хотел себе такую, а тут прошли годы — и теперь всё это в телефоне. В хорошее время живём, жаль только, что времени этого, в отличие от детства, и не хватает. Откусив добрый кусок шоколадки, он запустил игру. Таким нехитрым способом Елисей скидывал накопившуюся за день усталость.

Он на пару часов с головой ушёл в игру, а когда закончил, уже наступила ночь. Пора было спать, дома время всегда бежит нещадно быстро. Хотя какое пора? Завтра не надо идти на работу. И всё же по привычке Елисея клонило в сон. Отключив будильники на семь утра и семь ноль пять, он закрыл глаза и сразу же заснул…

Обшарпанная комната поста охраны старого завода. Заводу давно не требовалась охрана — его закрыли ещё в девяностых, половина окон была разбита — непутёвые дети частенько кидали в них камни. Тем не менее на посту были двое.

— Миша, а что по адептам? Неужели нельзя увеличить их количество? В нашей ситуации они неплохо справляются.

Мужчина лет шестидесяти, но ещё вполне крепкого телосложения, был одет в чёрную робу охранника. От нижней губы до подбородка тянулся глубокий шрам. Шрам выглядел так, будто человек в свое время, как рыба, сорвался с крючка.

— Согласен, неплохо. Но они должны быть в хорошей физической и моральной форме, чтобы можно было вырастить из них стоящих бойцов, а не абы кого, кто в первом же бою умрёт. Плюс подготовка каждого занимает кучу времени, да и не так легко найти генетически подходящий вариант. Из-за наплыва мутантов на заслонах категории Б мы теряем больше людей, чем можем подготовить.

Второй — щуплый мужичок лет сорока пяти с лысиной в форме Колизея, безрукавке поверх клетчатой рубахи и с набедренным кошельком — выглядел, как таксист. Впрочем, им он и являлся по легенде.

— Да, хреновы дела. С каждым выбросом всё сложнее, такими темпами и весь мир придётся ставить в известность. Как по мне, давно надо было всех предупредить: всё-таки это проблема не только земель бывших Советов.

— Паника начнётся. Сейчас-то люди думают, что это где-то далеко и их не касается, а как узнают — начнутся волнения. Верхушке это не понравится, а так иллюзия что всё под контролем.

— Да класть я хотел на верхушку! Совсем зажрались там. Сколько ребят гибнет каждый день, а им «не понравится»! Уже давно бы финансы учёным да инженерам на создание нового оружия и укреплений бросили. Так нет же, в кармане-то деньгам теплее. Только одного не поймут: не спасут их капиталы, если извне прорвутся. А судя по потерям, будет это скоро. Глобально думать надо, а у них всё шкурный интерес. Капиталисты!

— Юра, не разгоняйся. Не хочу однажды узнать, что ты куриной косточкой дома подавился. Сработались мы уже, контролируй эмоции. Они же только по видео да фото Зону знают, а это всего масштаба не передаёт.

Юра, глубоко выдохнув, продолжил уже спокойней:

— Страшно мне от того, что вокруг творится. За детей, за внуков, вообще за будущее… Так, на чём мы остановились? Есть на примете ребята?

— На данный момент, проанализировав информацию из поликлиник и проведя расследования, по критериям и имеющих задатки, есть на примете семеро подходящих ребят: пятеро военных и двое гражданских. Все находятся под присмотром. Один из них, правда, так себе, под вопросом. Мягковат.

— Никаких вопросов! Всех задействуй. Пусть даже помрёт в первом бою, всё равно пользу какую принесёт. — Юрий склонился над столом, и лицо его помрачнело ещё больше. — Выбора у нас нет, да простят нас мужики. Сам, если надо, пойду, коли прижмёт. Есть информация по сбежавшим адептам? Так ничего и не слышно?

— Сами не появлялись, в Зоне шастают где-то поодиночке. А там у нас не так, как тут. Ресурсов не хватает всё под контролем держать. Нанимали сталкеров, да они, похоже, не заинтересованы их искать. Один им помогает, по слухам: лечит их брата где-то на болотах. — Михаил смотрел на собеседника не отводя взгляда. Рука его при этом лежала в большом кармане безрукавки, а второй он перебирал связку ключей.

Юра приметил это для себя. Не первый год он в этой каше варится, а в их кругу такие жесты вызывали недоверие.

— Давай чайку, что ли, попьём. — Юрий ткнул пальцем в стоящий поблизости чайник.