Тим Волков
Доктор Разумов. Книга 2

Глава 1

— Андрей Геннадьевич Разумов, — представился я, слегка склонив голову, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя всё во мне натянулось, как струна. — Здешний доктор.

Добролюбов не спешил отвечать на приветствие сразу — несколько долгих секунд он просто разглядывал меня, неторопливо, оценивающе, тем самым тяжёлым, изучающим взглядом, каким, должно быть, привык оглядывать просителей в приёмных Государственного совета. Взгляд человека, который за версту чувствует, чего от кого можно добиться — угрозой, деньгами или лестью.

— Разумов, — повторил он моё имя, будто пробуя его на вкус. — Наслышан, доктор. Наслышан.

Меня царапнуло это слово — «наслышан». Слишком уж многозначительно оно прозвучало.

— Признаться, — продолжил Добролюбов, чуть склонив голову набок, в уголках его губ мелькнула тонкая, оценивающая улыбка, — до меня доходили толки о неком враче в глуши, который лечит буйных без цепей и розог. Кажется, даже слово какое-то мудрёное употребляют — не то «гуманный подход», не то что-то в этом роде.

Он ухмыльнулся, зыркнув на Кляйна и я понял откуда Добролюбов знает про меня.

— Признаюсь, любопытно было бы послушать из первых уст. Обычно подобные новшества либо блажь столичных умников, начитавшихся заграничных книжек, либо действительно нечто дельное. Вы к какому лагерю себя относите, Андрей Геннадьевич?

Он произнёс это легко, почти светски, но я слишком хорошо знал этот тип людей — таким вопросом не праздный интерес утоляют, а прощупывают, откуда у человека сила, чем его можно взять. Не деньгами ли на новые методы соблазнить, чтобы потом держать на коротком поводке. Не через тщеславие ли — обещанием признания, кафедры, покровительства. А может, напротив — проверяют, не смутьян ли, не из тех ли, кто под видом «гуманности» сеет опасное вольнодумство среди простого народа. Думаю, у Анны Громовой он тоже что-то подобное спрашивал.