Джон Запретный
Измена за измену: пустота внутри

Идеальная любовь

Утро пахло растворимым кофе и лаком для волос. Катя стояла перед зеркалом в своей комнате, натягивала джинсы и одновременно пыталась ответить на сообщение. Телефон лежал на краю стола, экран светился, и она косилась на него, пока прыгала на одной ноге.

«Доброе утро, солнце. Ты уже встала?»

Она улыбнулась, взяла телефон, набрала ответ одним пальцем, потому что вторая рука была занята резинкой для волос.

«Встала. Опоздаю, как всегда. Ты где?»

«В машине. Заеду за тобой через десять минут».

Катя посмотрела на часы. Восемь двадцать три. Пара в девять сорок. Если он заедет, они успеют, даже если она ещё не накрасилась. Она бросила телефон на кровать и побежала в ванную.

В зеркале отражалась девушка, которую она знала всю жизнь. Тёмные волосы чуть ниже плеч, густые, чуть волнистые от влажности. Зелёные глаза, которые в зависимости от света казались то болотными, то почти изумрудными. Родинка над верхней губой, маленькая, как точка от ручки. Она провела по ней пальцем, как делала иногда, когда нервничала. Кожа чистая, без тонального крема, только блеск для губ и тушь. Спортивная фигура, но не сухая: плечи мягкие, бёдра округлые, талия есть, но не тощая. Она нравилась себе в такие минуты. Не красавица с обложки, но своя.

Из коридора донёсся голос матери:

— Кать, ты собираешься? Денис звонил на домашний, сказал, что уже подъезжает.

— Иду! — крикнула она, выключая воду.

Она натянула свитер, схватила сумку, проверила, есть ли зарядка, кошелёк, ключи. Ключи лежали на полке у двери, она взяла их, потом положила обратно, потому что Денис всегда ждал её у подъезда, и ей не нужно было открывать дверь самой. Потом всё-таки взяла. Привычка.

Мать стояла на кухне с чашкой чая. В халате, с собранными в пучок волосами, она выглядела уставшей, но улыбалась.

— Опять не позавтракала.

— Не хочу.

— Хоть бутерброд возьми.

— Мам, я не маленькая.

— Вот именно. Взрослая, а всё равно бегаешь, как школьница.

Катя поцеловала её в щёку и выскочила за дверь.

На улице было прохладно, сентябрь уже вступил в свои права. Лужи после ночного дождя, серое небо, но воздух свежий, с запахом мокрых листьев. Денис стоял у своей старой «Лады» — машина досталась от отца, он её ненавидел, но другой не было. Он увидел Катю и улыбнулся.

Она всегда замечала эту улыбку первой. Не глаза, не рост, не плечи. Именно улыбку. Тёплую, чуть неуверенную, будто он до сих пор не мог поверить, что она выходит именно к нему.

Денис был высокий, чуть выше среднего, с серыми глазами и тёмно-русыми волосами, которые он постоянно взъерошивал рукой. Обычное лицо, без резких черт. Немного неуклюжий: когда шёл, чуть задевал дверные косяки, когда садился, стукался коленом о стол. Но в этом было что-то настоящее. Он не пытался казаться кем-то другим.

— Привет, — сказал он и открыл ей дверь.

— Привет.

Она села в машину, и он захлопнул дверь, обошёл, сел за руль. В салоне пахло его одеколоном, дешёвым, но приятным, и чем-то ещё, вроде вчерашнего кофе.

— Ты не поел? — спросила она.

— Не успел.

— Я так и знала.

Она достала из сумки бутерброд, который всё-таки сунула ей мать, и протянула ему.

— На, ешь.

— Кать, я за рулём.

— Ешь. Я подержу руль, если что.

Он засмеялся, взял бутерброд, откусил, и они поехали.

Институт находился в двадцати минутах езды. Катя смотрела в окно, на проплывающие дома, на людей с зонтами, на машины. Денис молчал, жевал, потом сказал:

— Я вчера разговаривал с Артёмом. Он зовёт всех на дачу в эти выходные.

— На какую дачу?

— У него родители купили дом где-то под Зеленоградском. Озеро, баня. Он говорит, можно с ночёвкой.

Катя кивнула. Артём был их однокурсником, шумным, весёлым, вечно что-то организовывал. Она относилась к нему нормально, но не близко.

— Поедешь?

— Не знаю, — сказал Денис. — Ты же не можешь.

— У меня в субботу пара по экономике, потом к родителям. Мама просила помочь с ремонтом.

— Вот и я не хочу без тебя.

Она посмотрела на него.

— Денис, ну что ты как маленький. Поезжай, тебе надо расслабиться. Ты в последнее время какой-то дёрганый.