Veyra Storm
Похотливая красотка и её победы

Похотливая красотка и её победы.

Глава первая. Философия Дарьи.

Дарье было двадцать девять, и она давно перестала оправдываться. За то, что хочет. За то, как хочет. За то, что берёт и уходит, не оставляя после себя ни обещаний, ни ожиданий.

Она работала фотографом — снимала рекламу для глянцевых журналов, выстраивала свет в студиях, ловила чужую красоту в объектив. И знала о красоте всё. Знала, как падает тень на скулу, как изгибается линия плеча, как напрягается мышца под кожей. Знала мужские тела так же хорошо, как женские. И умела видеть то, что другие не замечали.

Дарья была высокой — метр семьдесят четыре, с длинными ногами и узкими запястьями. Волосы тёмно-рыжие, почти медные, стрижённые чуть ниже подбородка. Глаза зелёные, с золотыми искрами. Губы полные, чуть припухшие. Тело — не модельное, не идеальное, но живое, горячее, с мягким животом и упругой грудью. Она нравилась себе. И это чувствовалось.

Её философия была проста: жизнь коротка, тело одно, и тратить его на скучный секс из чувства долга — преступление. Дарья хотела удовольствия. Чистого, яркого, горячего. Без «а давай попробуем встречаться». Без «ты мне нравишься как человек». Без завтраков на следующее утро и неловких «ну, я пойду». Только тело. Только ночь. Только огонь.

И она брала. Выбирала. Как фотограф выбирает кадр. Видела мужчину через комнату — и понимала: да. Этот. Сегодня.

Не каждый раз получалось. Но часто. Очень часто. Потому что Дарья умела смотреть. И умела, чтобы на неё смотрели.

Глава вторая. Бармен с татуировками.

Первый был в ноябре. Дарья зашла в бар на Покровке — маленький, тёмный, с кирпичными стенами и джазом из колонок. Она пришла одна. В чёрном платье с разрезом до бедра. В сапогах на каблуке. Без подруг. Без плана. Просто пятница и жажда.

Она увидела его сразу. За стойкой. Бармен. Двадцать пять, может, двадцать шесть. Широкие плечи под чёрной футболкой. Тёмные волосы, зачёсанные назад. На предплечье — татуировка: геометрический узор, чёрные линии. И лицо — резкое, с тяжёлым подбородком и тёмными бровями. Красивый той грубой, мужской красотой, от которой хочется провести ногтями по коже.

Дарья села у стойки. Заказала виски. Он поставил стакан, и их пальцы коснулись. Дарья не убрала руку. Посмотрела ему в глаза.

— Как вас зовут? — спросила.

— Глеб.

— Глеб, — повторила она. Попробовала имя на вкус. — У вас красивые руки.

Он усмехнулся. Не смутился. Протёр стакан и сказал:

— А у вас красивый разрез на платье.

— Это не платье красивое, — Дарья сделала глоток виски. — Это нога.

Глеб рассмеялся. Низко, хрипло. Дарья почувствовала, как внизу живота стало тепло.

Она просидела час. Пи slowly. Смотрела, как он работает — разливает, встряхивает шейкер, наклоняется за бутылками. Мышцы под футболкой перекатывались. Дарья наблюдала. Оценивала. Хотела.

Когда бар начал пустеть, она сказала:

— Глеб. Я живу в десяти минутах. У меня есть бутылка вина и широкая кровать.

Он посмотрел на неё. Долго. Потом вытер руки полотенцем.

— Закрываю смену. Двадцать минут.

Дарья кивнула. Вышла в ноябрьский холод. Пошла домой. Не оглядывалась. Знала: придёт.

Он пришёл. Через двадцать три минуты. Пах холодным воздухом и сигаретным дымом. Дарья открыла дверь, потянула его за воротник внутрь. Не говоря ни слова.

Поцелуй был жёстким, голодным. Глеб прижал её к стене. Его руки — большие, горячие, шершавые — легли ей на бёдра. Дарья обвила его шею, впилась пальцами в волосы на затылке. У него были грубые губы, чуть обветренные. Целовал так, будто пил. Жадно.

— Спальня, — выдохнула Дарья. — Вперёд.

Он понёс её. Просто поднял на руки и понёс. Дарья рассмеялась ему в шею. Глеб бросил её на кровать. Матрас прогнулся. Он навис сверху. Тёмные глаза, расширенные зрачки.

— Можно? — спросил хрипло.

— Не спрашивай, — сказала Дарья. — Просто делай.

Он стянул с неё платье. Быстро. Без церемоний. Дарья осталась в чёрном белье. Глеб смотрел. Облизнул губы. Потом снял футболку. Под ней было тело, которое Дарья хотела снять на камеру и не снимать одновременно. Широкая грудь, татуировка на предплечье уходила дальше, на рёбра. Плоский живот. Узкая дорожка волос вниз.

Она потянула его к себе. Повалила на спину. Оседлала. Глеб схватил её за бёдра, и Дарья начала двигаться. Медленно сначала. Чувствуя каждый миллиметр. Потом быстрее. Жёстче. Глеб под ней дышал тяжело, срывисто. Его руки мяли её ягодицы, скользили по спине.