Татьяна Драгункина
Гадёныш

Глава

Встреча одного вора и одного мага состоялась в месте, куда никто в здравом уме не сунулся бы. Старые горы не зря назывались Старыми – скалистые отроги осыпались при малейшей тревоге, постоянно заваливая расщелины и трещины и обнажая новые. Ночью там и вовсе нечего было делать – в темноте можно было легко промахнуться мимо тропинки и свалиться с обрыва, такого высокого, что даже крик не долетит. Идеально.

Вор спустился по осыпающемуся склону к маленькой пещере на дне ущелья, ориентируясь на огонек факела у ее входа. Маг уже был на месте и встречал его.

- Один? - отрывисто и сурово спросил вор, переводя дух после трудного спуска. Маг лишь усмехнулся и отступил назад, в сырую темноту пещеры. Вор последовал за ним, нервно потирая зудящую шею.

Аккуратно, чтобы не порвать, он вытащил из-за пазухи небрежно сложенную бумагу и положил на перевернутую вверх дном бочку, служившую столом. Маг, состроив серьезную мину, развернул лист и простер над ним свою ладонь. Неясные символы и надписи сверкнули золотым огнем под его пальцами.

— Это оно? – спросил вор, снова проводя ладонью по шее.

- Оно, - подтвердил маг, и быстро схватил листок, опередив его на долю секунды.

- Чего тебе? – злобно сказал вор, не сводя глаз с листка в руке мага. – Цена не устраивает? Золота добавить?

Маг презрительно фыркнул.

- Золота мне не надо, я и сам его сотворю столько, сколько захочу, - с его свободной руки посыпались призрачные монеты, растворяясь в воздухе. – Скажи мне, что вы там ищете? Для людей там нет ничего ценного.

Вор ничего не ответил, лишь недовольно засопел.

- Не твое дело, - после некоторого молчания ответил он.

Он бросил на бочку увесистый мешочек.

- Мы договорились, - монотонно пробубнил вор, исподлобья глядя на мага. – Забирай плату и не задавай лишних вопросов.

Маг покривил губами, потом медленно положил листок обратно и забрал мешочек, даже не заглянув в него. Он удивленно смотрел, как вор тщательно сворачивает бумагу и кладет обратно за пазуху, ближе к телу.

- Слушай, а возьми меня в долю? – шутливым тоном предложил маг. – Тебе все равно понадобится маг, чтобы прочитать эту карту.

Вор на секунду замер, словно обдумывая что-то.

- Нужен… маг? – переспросил он. – Зачем?

- Видишь ли, - снисходительно ответил ему маг, - бумага зачарована. И прочитать ее сможет только сведущий в Искусстве.

- Любой? – уточнил вор.

Маг утверждающе кивнул и развел руками – мол, зачем тебе любой, если уже есть я.

Его внезапно качнуло, словно от удара в спину, и ухмылка сменилась удивлением и испугом. Из его груди, пропоров расшитый жилет и дорогую ткань накидки, показался окровавленный кончик кинжала. Маг открыл рот, но вместо крика из него выплеснулась струйка крови.

Вор безразлично смотрел, как оседает убитый и лишь посторонился, дав телу свободно упасть. В неверный свет единственного факела вступил убийца мага и немигающим взглядом вперился в лицо вора. Тот молча кивнул. Наклонившись, он пошарил на полу, нашел оброненный магом мешочек и вернул его в свой карман.

Далее подельники действовали слаженно, но все так же в полной тишине. Выбравшись из ущелья, они вышли к оставленным несколько часов назад лошадям, и вскоре были на пути к маленькому городку, куда должны были прибыть остальные члены банды.

Постоялый двор видал разные виды, и его хозяин, сам похожий на разбойника, отошедшего от дел, знал, когда надо не замечать того, что происходит. В одной небольшой комнате вот уже третий день проживали четверо постояльцев – трое мужчин и одна женщина. Они не заказывали еды и питья, днем не выходили их комнаты и не отвечали на стук. Из-за двери не раздавалось ни звука, даже самого нескромного. Сначала прибыли двое – худая женщина со странным и злым лицом, на котором выделялись непривычного раскосого разреза глаза, и мужчина, от которого за версту несло матерой уголовщиной. Ночью к ним присоединились еще двое таких же подозрительных и молчаливых мужчин, и с тех пор вся компания словно умерла, запершись в одной каморке. Хозяин, рассудив, что раз комнату оплатили за пять дней вперед, то и взламывать дверь в нее он будет на шестой, а до той поры решил забыть о постояльцах.

Вопреки предположениям хозяина, вся компания была в здравии, но вела себя так тихо, словно на самом деле решила всех убедить в том, что их вовсе нет в комнате. Кровати даже не разбирались, на столе не было ничего, кроме карты и пары свечей, которые давали свет только на листок бумаги, оставляя в тени лица странных постояльцев. Компания переговаривалась знаками. В общем, секретность была полная. После заката заговорщики оживились. Главарь, привезший на постоялый двор карту, достал припасенную бутылку вина, разлил по кружкам, а себе – в бокал из мутного зеленого стекла. Женщина отпила из своей кружки так, словно в ней был эликсир жизни и первой нарушила молчание:

- Значит, придется брать еще одного, - тут она бросила неприязненный взгляд на того, с кем прибыла на двор. Ее спутник был новичком в их команде и стал ее частью в самый последний момент. Тот невозмутимо отсалютовал ей своей кружкой, но пить не стал.

- Нам сойдет любой, - хрипло отозвался убийца мага и припал к кружке, - лишь бы был обучен Искусству.

Главарь сидел молча, потирая шею. Последнее слово оставалось за ним.

- У нас есть еще сутки, - сказал он. – Найдите кого-нибудь.

Под вечер следующего дня новенький привел на постоялый двор невзрачного юношу, пугливо вздрагивающего на каждый звук и старающегося спрятаться в глубокий капюшон своей накидки, скрепленной под подбородком затейливой пряжкой – цеховым знаком колдунов, ворожей и магов. Новичок, втащив его в комнату к странным постояльцам, немедленно запер дверь на ключ, отрезав тем самым путь к отступлению.

- Ты – маг? – после некоторого молчания хрипло спросил главарь.

Юноша торопливо закивал и прижал руки к груди, словно придерживая что-то у себя за пазухой.

- Нам нужен маг, - растягивая слова, сообщил главарь. – Работа несложная. Заплатим хорошо.

- Что за работа? – спросил юноша высоким, слишком молодым голосом. – Оружие на удачу заговорить или хорошую погоду наколдовать?

- Не надо, - прервал его главарь. – Завтра пойдешь с нами. Прочитаешь заклинание. Всё. Как только закончим, получишь оплату. Понятно?

- Куда пойдем? – насторожился молодой маг и даже попятился к двери, но к ней немедленно шагнул приведший его человек с разбойным видом и покачал головой, пресекая попытку к бегству.

- На месте узнаешь. До завтрашнего вечера ты останешься здесь. Никуда не выходить, ни с кем не говорить. Вот задаток, - главарь достал из кармана мешочек, который уже предлагал одному магу, и не глядя швырнул его в руки новому наемнику. Юноша, неловко извернувшись, одной рукой поймал его, другую все еще прижимая к груди. Растянув ремешок, он заглянул внутрь – из бархатной тьмы на него сверкнули звездами драгоценные камни, каждый из которых мог украсить королевскую особу.

- Хорошо, - храбро кивнул он, пряча драгоценности в свой карман, хотя, кажется, о его согласии речь вообще не шла. – Меня зовут Чед. Чедвик, - поправился он, неловко улыбаясь.

- Я – Адина, - вдруг подала голос худощавая женщина, напоминающая змею внешностью и повадками.

- Кинжальщик, - представился убийца мага.

- Готт, - как-то двусмысленно улыбаясь, сказал разбойник у двери.

Главарь же промолчал, очевидно, не желая знакомиться со случайным человеком в его команде.

- Очень приятно, - механически брякнул Чедвик, когда неловкая пауза совсем затянулась, и услышал язвительный шепот Готта: «не сомневаюсь».

- Что у тебя там? – спросил Кинжальщик, тыкая указующим перстом в грудь Чедвика.

- А… это мой питомец, - растерянно сообщил тот и отнял руку от груди. Почувствовав свободу, на волю из-под вОрота выбралось маленькое чудовище – пугающего вида черный скорпион размером с ладонь его хозяина.

- Что за гадость, - с отвращением высказалась Адина и сморщилась.

- Он безобидный, - жалобным голосом отозвался Чедвик и прикрыл скорпиона рукой, словно желая защитить его от нападок.

- Совсем как ты сам, да? – хохотнул Готт и хлопнул нового компаньона по плечу. Никто не поддержал его неуместного веселья. Вообще все вели себя довольно странно – за всю беседу ни один из банды не стронулся со своего места, а у главаря и вовсе словно все слова и движения были отмерены малой долей на всю жизнь, и он попусту ими не разбрасывался. И все как один то и дело прикладывались к кружкам, в которые Готт, оторвавшись наконец от двери, наливал какое-то питье. Сам он одновременно со всеми пригубливал, но видно, только делал вид, что пьет, потому что движения его оставались точными. Да и вообще он был самым живым на фоне остальных, скупо и медленно шевелящихся, как под водой.