Veyra Storm
Весёлая толстушка и её любовники

Сборник историй

Весёлая толстушка и её любовники. Кто сказал, что толстушки не популярны у мужчин?

История первая. Вкус жизни.

Марина никогда не считала себя жертвой обстоятельств. Ей было тридцать восемь лет, она работала кондитером в собственной пекарне и обладала фигурой, которую в старину назвали бы пышной, а сейчас некоторые осмеливаются называть неправильной. Но Марина знала одну простую истину: мужчины любят не сантиметры, а энергию. Она была воплощением этой энергии. Смех у неё был заразительным, глаза сияли тёплым карим светом, а руки пахли ванилью и корицей.

В тот вечер дождь барабанил по крыше её маленького домика на окраине города. На кухне горел только верхний свет над рабочим столом. Марина замешивала тесто для завтрашних булочек. Дверь тихо скрипнула, и на пороге появился Алексей. Ему было сорок два, он был архитектором, высоким, широкоплечим, с седыми висками и взглядом человека, который много видел и мало чему удивлялся. Они познакомились месяц назад, когда он зашёл купить хлеба, а остался на кофе. С тех пор его визиты стали регулярными, но всегда были наполнены каким-то особым, трепетным уважением.

— Ты опять колдуешь? — спросил он тихо, подходя ближе. Голос его был низким, бархатистым, от него у Марины побежали мурашки по спине.

Она обернулась, вытирая руки о фартук. Фартук туго обтягивал её живот и бёдра, подчёркивая мягкие, женственные изгибы. Алексей смотрел на неё не как на объект желания, а как на источник тепла, к которому хотелось прижаться всем телом.

— Тесто не ждёт, Лёша, — улыбнулась она, и в этой улыбке было столько принятия и лёгкости, что у него перехватило дыхание.

Он подошёл вплотную. Между ними не было неловкости, не было оценивающих взглядов. Он положил большие тёплые ладони ей на талию, и его пальцы словно утопали в мягкой плоти. Для Марины это прикосновение было важнее любых слов. В нём не было попытки изменить её, подтянуть или уменьшить. Было только присутствие.

— Ты прекрасна, — прошептал он, уткнувшись носом ей в шею. Его щетина слегка царапала кожу, вызывая сладкую дрожь. — Пахнешь счастьем.

Марина закрыла глаза, позволяя себе просто быть. Всю жизнь она слышала советы похудеть, рекомендации диет, косые взгляды. Но здесь, в руках этого мужчины, её тело было не проблемой, а даром. Она чувствовала, как его дыхание учащается, как напрягаются мышцы под рубашкой. Это было не просто физическое влечение. Это было узнавание.

Он медленно развернул её к себе. Их тела соприкоснулись, и этот контакт был подобен электрическому разряду. Мягкость её живота встретилась с твёрдостью его торса, и в этом контрасте родилась особенная гармония. Он целовал её не спеша, изучая вкус её губ, линию подбородка, ямку на шее. Каждое прикосновение было осознанным, каждое движение — диалогом без слов.

Когда они переместились в спальню, не было никакой суеты. Алексей раздевал её так, будто снимал драгоценные одежды. Он не прятал взгляд, не избегал касаться складочек на боках или полных бёдер. Напротив, его руки скользили по ним с благоговением, словно он читал карту сокровищ. Марина впервые за долгие годы не думала о том, как выглядит со стороны. Она была полностью погружена в ощущения: в тяжесть его тела, в жар его кожи, в ритм их общего дыхания.

В ту ночь они не говорили о комплексах или стандартах красоты. Они говорили языком тел, и этот разговор был честнее любых признаний. Утром, когда солнце пробилось сквозь шторы, Алексей лежал рядом, обняв её за талию, и его лицо выражало такое спокойствие и удовлетворение, которое невозможно сыграть. Марина поняла тогда окончательно: популярность у мужчин определяется не размером одежды, а способностью женщины быть живой, настоящей и открытой для любви во всех её проявлениях. А весёлую толстушку, которая умеет печь счастье и принимать себя, будут любить всегда, потому что рядом с ней мужчина чувствует себя не оценщиком, а человеком.

История вторая. Музыка тела.

Елене исполнилось сорок пять, и именно в этом возрасте она открыла для себя танцы. Не спортивные, не конкурсные, а те, что танцуют для себя, в полутёмном зале под живую музыку. У неё была фигура богини плодородия: широкие бёдра, полная грудь, округлый живот, который она больше не пыталась втянуть. После развода и долгих лет одиночества она пришла сюда, чтобы вернуть себе право на движение.

На занятиях она познакомилась с Дмитрием. Ему было пятьдесят, он преподавал историю в университете и играл на контрабасе в любительском джазовом ансамбле. Он был худощавым, жилистым, с длинными пальцами музыканта и глазами, в которых жила вечная меланхолия. Первое время они общались только на переменах, обсуждая ритм и импровизацию. Но постепенно разговоры стали глубже.

Однажды после репетиции он предложил проводить её домой. Шли молча, слушая ночной город. У подъезда Дмитрий остановился и посмотрел на неё так, как смотрят на редкий музыкальный инструмент, который хочется услышать.

— Ты двигаешься иначе, чем другие, — сказал он. — В твоём теле есть бас. Глубокий, настоящий.

Елена замерла. Никто раньше не описывал её тело через музыку. Обычно говорили «слишком», «много», «надо бы». А он услышал в ней звук.

Они поднялись к ней. В квартире было тихо, только тикали старые часы. Дмитрий включил пластинку с медленным блюзом. Музыка заполнила пространство, обволакивая, расслабляя. Он протянул руку, и Елена шагнула навстречу.