Записки писательницы и её вредной Музы

О главном герое замолвите слово

Дисциплина. Дисциплина. Дисциплина.

Я повторяла это про себя как мантру. Как говорят все писатели и умные книжки? Надо писать хотя бы по чуть-чуть, но каждый день. Умные книжки ведь плохого не посоветуют, да?

Но, к сожалению, в погасшем чёрном экране ноутбука вместо великого писателя отражалась лишь моя грустная физиономия. Как можно написать хоть строчку, если в голове такая же пустота, как в супермаркете перед праздниками?

За окном уже стемнело. Дождь тихо шуршал по стеклу.

В прошлые выходные я начала писать историю про пропавшего брата главной героини и распри между королевствами. В идеале это должен был получиться ромфант. Но пока что это больше походило на дарк-фэнтези, учитывая мрачное начало.

Как вообще пишут такие книги? Наверное, надо придумать что-то позитивное, смешное и это... как его... романтичное. Так, ладно, соберись. Надо написать хоть что-нибудь. Хотя бы пару строк!

Я продолжала смотреть на открытый документ — он смотрел на меня в ответ. Тишина. В голове — ни единой мысли.

Экран ноутбука вновь погас. Я в отчаянии посмотрела на дымчато-серую кошку. Она лежала на подоконнике и лениво следила за каплями на окне.

— Эй, Муза? Не хочешь помочь? У меня ничего не получается.

Муза махнула хвостом и неохотно ответила:

— А ты отчёт по работе отправила?

— Конечно.

Она хитро сощурила зелёные глаза и легла в позу сфинкса.

— Уверена?

После такого вопроса поневоле занервничаешь. Я заёрзала на стуле. Может, я что-то забыла? А вдруг цифры где-то неправильно посчитала? Надо бы проверить. И потом точно начну писать…

Проверка цифр плавно перетекла в рабочий чат. Так что ноутбук я выключила уже ночью — и, конечно же, ни о каком писательстве не могло быть и речи.

Выключив свет, я нырнула под тёплое одеяло и почти сразу почувствовала, как царство Морфея приветливо распахивает свои объятия. Сквозь сладкую дрёму я вдруг услышала:

— Слушай, а что если убить того вредного парня?

Я сонно моргнула и посмотрела на Музу, сидящую на спинке кровати. Эта вредная серая кошка выглядела подозрительно бодро.

— Какого ещё парня?

— Да этого, который в начале книги уже бесит.

Поперхнувшись сном, я резко проснулась:

— Он же главный герой!

Муза свесила лапки и флегматично махнула пушистым хвостом:

— И что? Бесит он меня.

— Иди спать!

Я вновь начала проваливаться в дрему, тело расслабилось, кудрявые овцы заблеяли вдалеке…

— Он может героически погибнуть, спасая даму, — донеслось до меня сквозь блеяние овец. Потом Муза мстительно добавила: — Где-нибудь в начале книги.

— Да ну тебя, зараза!

Хтонь, печеньки и вдохновение

За окном растеклась густая чернильная ночь, пронизанная тысячами огоньков. В каждом окне жила своя история, достойная того, чтобы её рассказали. А вот моя упрямо отказывалась появляться без Музы.

Экран ноутбука погас, отчаявшись меня дождаться. Я провела по тачпаду, оживляя его, и вновь столкнулась со своим худшим кошмаром: чистым листом новой главы. Из колонки лилась спокойная музыка — специально подобранная, чтобы настроить на писательский лад. Бесполезно. Я признала очевидное: кажется, пора мириться.

Я сварила в турке кофе с палочкой корицы, кардамона и щепоткой перца. Налила в маленькую чашку для эспрессо и поставила рядом с ноутбуком. В свете экрана над чашкой заклубился тонкий дымок. Разложила на тарелке слегка подогретое овсяное печенье. Кухня наполнилась ароматами специй, ванили и тёплого шоколада.

— У меня тут вкусняшка, иди ко мне, — заискивающе позвала я. — Моя хорошая, умная, — «и совсем не вредная», — пробормотала я под нос. — Где же ты, моя прелесть?

Муза материализовалась на холодильнике, свесив пушистый дымчатый хвост. Зелёные кошачьи глаза ехидно прищурились.

— Сегодня “хорошая”, да? А кто меня вчера заразой называл? Не помнишь?

— Да это я во сне, не со зла! — невинно захлопала я ресницами. — Печеньки. С шоколадными кусочками, твои любимые.

Пододвинула тарелку ближе к холодильнику. Хвать — и печенька исчезла в цепких лапах Музы.

— Ладно, — раздалось довольное урчание. — Пиши: «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…»

— Эй, а ну без плагиата!

— Подумаешь, — Муза лениво фыркнула. — Это же шедевр!

— Отберу печенье, — пригрозила я.

Но было поздно — тарелка уже опустела. Муза гордо сидела на холодильнике, хрустя добычей и топорща усы от удовольствия. Я терпеливо ждала. Она всегда добрела после еды.

— Кажется, у главной героини мало проблем, — наконец произнесла Муза.

— По-твоему, смерть родителей, королевство в опасности и пропажа брата — мало проблем?

— Не, банально. — Она задумалась и вдруг торжественно объявила: — И унесла её в подземный мир неведомая хтонь!

— Вообще-то я пытаюсь написать ромфант, а не дарк-фэнтэзи.

— Не надо мне тут. Хтонь — это серьёзная литература! — назидательно заявила Муза. — А ромфант всегда успеешь написать.

Мне осталось только грустно вздохнуть. Вот так всегда: начинаешь с ромфанта, а заканчиваешь хтонью. Но кто я такая, чтобы спорить с Музой?

— Ладно, давай. Как там эта твоя хтонь выглядит?

— Ууу, сейчас расскажу! — глаза Музы загорелись зелёным огнём и она начала живописно описывать подземные лабиринты, населённые странными существами.

Спать мы пошли только под утро, когда весь кофе был выпит, от печенья остались только крошки на тарелке, а все виды и подвиды хтони были описаны на пять страниц.

«Матчасть должна быть внушительной», — заявила Муза.

Недосып у меня скоро будет внушительный, а не матчасть…

Принц и полуобморочная дева

Гул голосов должен был послужить пинком для вдохновения, но, увы. Слишком много голосов и историй. Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на тексте, а не на шуме кофейни.

Итак, Софи отправляется в королевство Баланур, чтобы… найти брата. Точно. А если…

Мысль потонула в шуме кофемашины, перемалывающей зёрна. Проклятье! И кто вообще сказал, что в кофейнях удобно писать, открываются творческие чакры и прочая чушь?