Бывший одноклассник-ботаник. Сорви плод моей любви
Алекс Рейн


— Ты на меня пялишься.

Я едва не давлюсь воздухом.

— Ничего подобного.

Саша усмехается и закатывает рукав выше по предплечью.

В школе Саша Белов был тихим ботаником, которого я называла Мичуриным. Он решал задачи, выигрывал олимпиады и смотрел на меня так, будто я была главным научным открытием его жизни.

Только теперь Саша совсем не похож на мальчика из моих воспоминаний. Он выращивает новые сорта яблок, управляет собственными садами и почему-то стал мужчиной, рядом с которым у меня пересыхает во рту.

Я была уверена, что самое неловкое — встретить человека, которого когда-то отвергла.

Ошиблась.

Самое неловкое — встретить его и внезапно захотеть узнать, как именно он изменился за эти четырнадцать лет.

Очень близко узнать.





Алекс Рейн

Бывший одноклассник-ботаник. Сорви плод моей любви





Глава 1


Парень за соседским забором был без футболки. И этого оказалось достаточно, чтобы я уже минуты три стояла на старой бабушкиной лавке с кружкой кофе и совершенно бессовестно смотрела в чужой сад.

Я не подглядывала, а просто очень внимательно смотрела, высунувшись из-за забора. И успела заметить, как пот блестит на его шее, как при каждом движении напрягаются плечи и как низко на бёдрах сидят выцветшие джинсы.

Господи. Он перехватил ящик с яблоками, наклонился и поставил его в кузов тёмного пикапа. По позвоночнику медленно скатилась капля пота, и мой взгляд совершенно самостоятельно проследил за ней от шеи до ремня джинсов. Я сделала глоток холодного кофе, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

Не помогло.

— Господи, — пробормотала я в кружку.

Как хорошо, что он не услышал. И прекрасно, потому что объяснить, почему взрослая женщина в 7 с чем-то утра стоит на лавке и наблюдает за ним с интересом голодной гиены, я бы не смогла даже под пытками.

Он выпрямился и потянулся, подняв руки. Теперь я увидела его сбоку — высокий, стройный, крепкий. Красивый. Очень. Я машинально прислонила холодную кружку к горящим щекам… И дело вообще не в погоде. Отлично, Катя.

Если бы Том Холланд вдруг пропал из кино, уехал в село лет на десять и решил стать фермером, а потом вернулся крупнее, взрослее и загорелее — получилось бы примерно это.

За соседским забором всё изменилось. Когда-то здесь росли несколько старых яблонь, огромная груша и трава по колено. Теперь деревья стояли длинными аккуратными рядами: невысокие, ровные, с бирками на стволах. Между ними была выкошена трава, дальше виднелись ещё ряды, а за ними — ещё. Я почти успела заинтересоваться, когда мужчина снова наклонился к кузову.

— Всё, — сказала я себе. — Хватит.

Я вообще-то приехала к бабушке не за этим. После Миши я торжественно решила не смотреть на мужчин минимум до осени. Особенно на красивых. Особенно на тех, у кого отношения с собственным телом складывались лучше, чем со мной.

Мой бывший любил бег больше, чем меня. Это не метафора. Он бегал утром, вечером, в дождь, в снег, в отпуске. На моём дне рождения тоже собирался, но я попросила хотя бы один вечер провести со мной. Миша согласился, а потом опоздал в ресторан на час сорок, потому что тренер переставил длительную тренировку.

— Катюш, ну у меня через три недели старт.

Вот и стартуй. В наших отношениях нас было трое: я, Мишенька и его фитнес-часы. Причём часы знали о нём больше меня: как он спал, какой у него пульс, сколько восстановился и когда ему опять пора бежать. Я знала в основном то, что сегодня он снова не может.

Через неделю после моего дня рождения мы расстались. Через две я собрала два чемодана, ноутбук и приехала в родное село к бабушке: работать, спать, есть пироги и некоторое время не иметь ничего общего с мужчинами. Я снова посмотрела через забор. Ну и как успехи, Катя?

В этот момент мужчина достал из пикапа большой чёрный кейс, поставил его на траву и вытащил дрон.

— Ничего себе.

Это была явно не игрушка, которую запускают, чтобы сделать парочку фоток сверху. Он поставил аппарат между рядами, взял пульт, что-то проверил. Камера на корпусе ожила, повернулась к яблоням, к машине, потом ещё немного. Прямо на меня.

— Ой.

Мужчина опустил глаза на экран пульта. Замер. Потом медленно поднял голову. Твою мать.

Он прищурился, а я приготовилась сказать что-нибудь вроде «доброе утро» и сделать вид, что стоять на лавке и смотреть на полуголых соседей — наша семейная традиция.

Но парень вдруг улыбнулся первым. Карие глаза. Тёмные волосы. Чуть вздёрнутый нос. Улыбка.

— Катя?

Я чуть не выронила кружку. Голос я тоже знала. Только раньше он не был таким низким.

— Саша?

Он остановился по другую сторону забора и положил ладонь на верхнюю доску.

— Привет.

Я уставилась на него.

— Сашка Белов?

— Вроде не менялся.

Я посмотрела на него сверху вниз. Совершенно неприлично и уже без попытки это скрыть.

— Не пизди.

Саша рассмеялся. И вот смех я узнала сразу.

Саша Белов был школьным ботаником. Настоящим, не киношным красавчиком, которому достаточно снять очки, чтобы все ахнули. Худым, неловким, в одной и той же серой толстовке, с огромным рюкзаком, из которого торчали учебники и папки. Он ездил на олимпиады по биологии, участвовал в конференциях и мог разговаривать с учительницей о растениях часами.

В девятом он выращивал что-то на подоконнике кабинета биологии. Мы называли это «травой Белова».

— Это не трава, — каждый раз раздражался он, поправляя очки.

Чем серьёзнее становилось его лицо, тем громче мы ржали. Потом кто-то приклеил к горшкам бумажку: «НЕ КУРИТЬ. НАУЧНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ». Я смеялась вместе со всеми.

В десятом он принёс на урок коробку с какими-то насекомыми, и я, разумеется, не смогла промолчать.

— Белов, а девушки у тебя когда-нибудь будут или ты женишься на жуке?

Кажется, это были не жуки. Неважно. Важно, что тогда Саша покраснел до ушей. А вот передо мной сейчас не краснел вообще. Он спокойно опирался на забор и смотрел, как я пытаюсь склеить в голове образ худого мальчишку в очках и взрослого Сашу, у которого на груди блестел пот, на предплечье проступали жилы, а пальцы были в мелких царапинах.

— Ты чего улыбаешься? — спросил он.

— Вспомнила кое-что.

— По твоему лицу вижу, что ничего хорошего.

— «Траву Белова».

Он закрыл глаза.

— Четырнадцать лет прошло.

— Некоторые научные открытия бессмертны.

— Это была рассада.

— Конечно, Мичурин.

Он открыл глаза и посмотрел на меня так, что улыбка сама стала чуть менее наглой.

— Ты всё ещё меня так называешь?

— Только в особых случаях.

—  И до сих пор смешно тебе?

Вопрос прозвучал легко. Почти шуткой. Но я почему-то сразу вспомнила выпускной. Белая рубашка. Синий галстук, который ему совершенно не шёл. Очки, сползающие на нос. Лена с Викой рядом.

— Кать, потанцуешь со мной? — спросил он тогда и в третий раз поправил оправу.

Все знали, что я ему нравилась. Я тоже. И почему-то в тот момент мне показалось ужасно важным показать, что выбирать буду я.

— Саш, ну ты серьёзно?

Он замер.

— А что?

— Мы же вообще разные.

— Белов, тебе надо девушку в ботаническом кружке искать, — прыснула Лена, прикрывая рот ладонью.

Вика хихикнула. Лена добавила, что Белову надо искать девушку в ботаническом кружке. Я рассмеялась. Саша посмотрел на меня, кивнул и тихо сказал:

— Я понял.

Четырнадцать лет спустя я стояла перед ним в коротких шортах и тонкой майке и думала, что…

— Кать?

Я моргнула.

— Что?

— Ты зависла.

— Это все возраст.

— В тридцать один?

— Не начинай.

Он усмехнулся и провёл ладонью по мокрому затылку. Движение было совершенно обычным, но взгляд почему-то зацепился за его руку, потом за шею и вернулся к лицу только тогда, когда я поняла, что Саша наблюдает за мной. Вот сука. Не насмешливо. Скорее с любопытством.

Будто школьный биолог наконец получил интересный объект для наблюдения.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Я?

— Ну да.

Его взгляд прошёл по моему лицу, волосам, плечам и на секунду опустился ниже. Не настолько демонстративно, чтобы можно было устроить скандал. Но достаточно, чтобы я внезапно вспомнила: под майкой у меня нет лифчика. Потому что кто, мать его, надевает лифчик, чтобы пить кофе у бабушки во дворе?

Я скрестила руки на груди. Саша заметил и это.

— А ты, значит, не изменился? — спросила я.

— Ты уже минут десять пытаешься это выяснить.

Я открыла рот. Он улыбнулся.

— Я на сад смотрела.

— Конечно.

— И на дрон.

— Особенно на дрон.

— Белов.

— Что?

— Ты раньше был приятнее.

— Нет. Раньше я тебя боялся.

Вот это заставило меня замолчать. Саша сказал спокойно, без обиды, и тут же отвёл взгляд к саду, будто речь шла о погоде. Мне стало немного стыдно — ровно до того момента, пока он не добавил:

— Сейчас прошло.

— Я заметила.

— Это хорошо?

Я посмотрела на него. На карие глаза, на щетину, на совершенно спокойную улыбку.

— Пока не решила.

— Решай не спеша.

Почему-то от этой простой фразы внутри коротко дёрнулось. Я сделала большой глоток кофе. Он окончательно остыл и был отвратительным, но хотя бы занял рот.

— Давно приехала? — спросил Саша.

— Вчера.

— К Валентине Петровне?

— Ну не к тебе же.

Фраза вылетела раньше, чем я успела её поймать. Саша чуть склонил голову.

— Логично.

По глазам было видно: услышал всё лишнее. Я решила срочно сменить тему.

— А ты давно здесь?

— Несколько лет.

— Живёшь в селе?

— Угу.

Я посмотрела на дом за его спиной, пикап, дрон и уходящие вдаль ряды яблонь.

— Подожди. Это всё чьё?

— Что именно?

— Сад, Белов.

Он оглянулся.

— Мой.

Я решила, что не расслышала.

— В смысле — твой?

— В прямом.

— Вот это всё?

— Здесь — да.

Я вытянула шею, пытаясь увидеть конец рядов.

— А дальше? — с прищуром спросила я.

Он явно наслаждался моей физиономией.

— Ты что, фермер?

Я снова посмотрела на его голую грудь и как-то не сходились у меня картинка и его профессия.

— Можно и так сказать.

— Белов.

— Что?

— Ты яблоки выращиваешь?

— Не только.

— Очень загадочно, — буркнула я. — А это зачем? — Я кивнула на дрон.

Саша поднял пульт, показал экран.

— Диагностику по саду тестируем. Камера проходит ряды, собирает изображение. Потом сравниваем с ручным осмотром: болезни, состояние кроны, отдельные проблемные участки. Этот новый, вчера привезли.

Я спрыгнула с лавки и подошла к калитке, чтобы лучше видеть экран. Саша тоже сделал шаг ближе. Между нами остались доски забора, но теперь я чувствовала запах нагретой солнцем кожи и чего-то свежего, травяного. Он увеличил изображение одного из рядов.

— Видишь пятно здесь?

Я наклонилась.

— Где?

— Вот.

Его палец оказался рядом с моим. Ничего особенного. Даже не прикоснулся. Но я почему-то сразу это заметила.

— И что с ним?

— Пока ничего. Проверим вручную. Система должна помогать находить подозрительные места, а не принимать решения вместо меня.

Я посмотрела на него внимательнее. Вот теперь я его узнаю. Та же сосредоточенность, когда речь заходила о том, что ему действительно интересно. Только теперь вместо горшка на школьном подоконнике у него были целые сады и куча техники.

— То есть ты всё-таки остался ботаником.

Саша повернул голову ко мне.

— Разочарована? — с улыбкой сказал он.

Мы стояли близко. Я заметила маленькую складку возле его глаза, щетину на подбородке и то, что он теперь смотрит не на экран..

— Катюша! — бабушкин голос из окна заставил меня дёрнуться. — Ты чего там зависла?

В кухонном окне появилась бабушка и посмотрела сначала на меня, потом на Сашу. Я открыла рот, но объяснения не нашлось. Я стояла у соседского забора в домашних шортах, с холодным кофе и разговаривала с полуголым бывшим одноклассником. Впрочем, по бабушкиному лицу её смущало только то, что я до сих пор не позавтракала.

Потом она увидела Сашу.

— Сашенька! Доброе утро!

Сашенька. Я медленно перевела на него взгляд.

— Доброе, Валентина Петровна! — отозвался он с таким невинным лицом, будто пять минут назад не ловил момент, чтобы посмотреть на мое декольте.

— Ты новый урожай привез?

— Да.

— Тогда заноси! И обедать приходи!

Я замерла.

— Что?

Бабушка посмотрела на меня. Я повернулась к Саше. Он вдруг очень заинтересовался пультом.

— Ты обедаешь у моей бабушки?

— Иногда.

— Каждый день почти! — радостно уточнила бабушка.

— Валентина Петровна… — Саша прикрыл глаза.

— А что такого? Я всё равно готовлю много. Катя, давай уже, закругляйся и иди есть.

Окно закрылось. Я снова посмотрела на Сашу.

— Значит, пока я была в Москве, ты украл мою бабушку?

— Могу вернуть.

— Не получится. Ты уже «Сашенька».

Он рассмеялся — негромко, низко, и это было так по-знакомому, что я тоже улыбнулась. На секунду передо мной снова оказался тот самый Белов, только выросший и совершенно переставший стесняться собственного существования. Саша поднял пульт.

— Мне надо закончить с дроном.

— Конечно. Наука ждёт.

Его взгляд скользнул по мне и остановился на лице.

— В обед увидимся.

— Если ботанический кружок тебя отпустит.

— Думаю, договорюсь.

— И футболку надень. — Фраза вылетела сама.

— Мешает? — Саша посмотрел на себя, потом на меня.

Вот тут я действительно чуть не подавилась воздухом.

— Солнце напечёт, Белов.

— А. Ты обо мне переживаешь, — он медленно улыбнулся. — До обеда, Кать.

Я смотрела ему вслед ровно до того момента, пока не поняла, что опять смотрю на его задницу. Камера дрона внезапно повернулась в мою сторону. Я показала ей средний палец. Из сада донёсся Сашин смех.

— Придурок, — сказала я, но сама уже улыбалась.




Глава 2


В два часа дня в дверь постучали. Я знала, кто там. И именно поэтому минут десять до этого совершенно случайно переоделась. Не из-за Саши. Просто белая утренняя майка была старая. И тонкая. И вообще нормальные взрослые женщины к обеду надевают лифчик. Особенно если обедать к ним приходит мужчина, который утром видел их без него.

— Катя! — крикнула бабушка из кухни, гремя крышкой кастрюли. — Открой!

— Иду! — отозвалась я и зачем-то ещё раз пригладила волосы ладонью.

Я встала из-за ноутбука и тут же разозлилась на себя. Зачем я вообще всё это делаю? Это Сашка Белов. Ботан. Мичурин. Человек, который в десятом классе краснел, если я просто просила у него ручку.

У двери я выдохнула. Открыла и сразу поняла, что мысль про ботана больше не работает. Саша стоял на крыльце с тем самым ящиком яблок. Теперь он был в футболке. Что, с одной стороны, было хорошо. С другой — тёмная ткань промокла на груди, прилипла к животу и между лопаток так плотно, что утром, возможно, мне было даже чуть полегче. Тогда он хотя бы был просто голый по пояс. А сейчас одежда почему-то только подчёркивала всё то, на что я не должна была смотреть. Плечи. Грудь. Живот. Мой взгляд спустился ниже, к ремню джинсов, и я моментально подняла его обратно. Слишком поздно.

Саша заметил. Я поняла это по тому, как уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Привет ещё раз, — сказал Саша и чуть усмехнулся, заметив, куда я только что смотрела.

— Ты что-то какой-то мокрый, — выпалила я и тут же почувствовала, как начинает гореть шея.

Саша опустил глаза на себя.

— Господи, — я прикрыла глаза и заправила прядь за ухо, лишь бы чем-то занять руки.

— Что? — Саша недобро прищурился, но уголок губ всё-таки дёрнулся.

— Ничего, — буркнула я и отступила на шаг, освобождая проход.

— Жарко, — пояснил он, проводя предплечьем по влажному виску.

— Я вижу, — ответила я слишком быстро. Мой взгляд опять успел пройти по мокрой футболке сверху вниз.

Очень умно, Катя. Я машинально провела ладонью по шее. Кожа там уже горела, хотя Саша ещё даже не переступил порог. Он посмотрел на меня. Взгляд медленно спустился к груди. Потом к талии. Потом ниже, к голым ногам. На мне были джинсовые шорты. Совершенно нормальные, как мне казалось до этого момента. Теперь они внезапно казались очень короткими.

Сашин взгляд задержался на бёдрах на лишнюю секунду. Я почувствовала, как кожа под тканью будто стала горячее. Он снова посмотрел мне в глаза. Вот это начинало бесить. Раньше Сашу можно было смутить одной фразой, а теперь он сам заставлял меня чувствовать, как я начинаю гореть.

— Яблоки куда? — Саша удобнее перехватил ящик, и мышцы на предплечьях напряглись. Я сразу это заметила. Конечно.

— На кухню, — я посторонилась и прижалась плечом к стене, чтобы он прошёл.

Саша прошёл мимо. Слишком близко. Я почувствовала тепло его тела ещё до того, как плечо почти коснулось моего. От Саши пахло травой, солнцем, нагретой кожей и чем-то сладким. Яблоками, наверное. Когда он протиснулся мимо, край ящика задел мою ладонь, а его локоть на секунду коснулся моего бока. Совсем случайно, но я всё равно задержала дыхание. Он обернулся через плечо. Я сделала вид, что ничего не произошло.

— Сашенька! — обрадовалась бабушка, вытирая руки о фартук. — Принёс?

— Обещал же, — Саша поставил ящик на стол и разогнулся. Футболка снова натянулась на груди. Отлично.

Я вошла следом. Сашенька. Это всё ещё звучало дико. Яблоки были крупные, красные, с жёлтыми боками. На нескольких я заметила маленькие белые наклейки с буквами "К-17" и  взяла одно.

— Что это? — я покрутила яблоко в пальцах, рассматривая маленькую наклейку.

— Яблоко, — невозмутимо сообщил Саша и опёрся ладонью о стол.

Я посмотрела на него.

— Спасибо, Белов. Без тебя не разобралась бы, — я закатила глаза.

Уголок его рта дёрнулся.

— Обозначение сорта, — уточнил он с усмешкой.

— К-17? — я снова посмотрела на наклейку.

— Угу, — Саша кивнул.

— А название когда будет? — бабушка покрутила яблоко и хитро посмотрела на Сашу.

Саша вдруг посмотрел на меня. Быстро. Всего секунду, но я заметила.

— Когда-нибудь, — коротко ответил он, но глаза на секунду остановились на мне.

— Ты уже придумал? — бабушка прищурилась так довольно, что мне это сразу не понравилось.

— Возможно, — Саша медленно провёл большим пальцем по боку яблока и снова взглянул на меня.

Но у меня всё равно что-то неприятно сладко сжалось под рёбрами.

— Чего? — я настороженно заправила волосы за ухо.

— Ничего.

— У вас тут тайна? — я перевела взгляд с одного на другую.

— Нет, — Саша пожал плечом, слишком невинно для человека, который явно что-то скрывал.

— Да, — одновременно сказала бабушка и тут же довольно улыбнулась.

— Прекрасно, — пробормотала я.

— Катюша, попробуй, — бабушка протянула мне дольку.

Я откусила. Хрустнуло. Вкус оказался сладким, но не приторным. Потом появилась лёгкая кислинка.

— Вкусно, — признала я, облизывая каплю с нижней губы.

Саша опёрся бедром о стол. Футболка натянулась на животе. Я тут же посмотрела туда и разозлилась на себя снова.

— Просто вкусно? — Саша приподнял бровь, продолжая смотреть на мой рот.

— А что я должна сказать? — я нахмурилась, хотя от его взгляда уже снова пересохло во рту.

— Не знаю, — он пожал плечами и едва заметно усмехнулся.

Саша фыркнул и его взгляд снова скользнул по моим губам.

— Блин, — пробормотала я, когда сок потёк по пальцу.

Капля дошла до большого пальца. Я машинально слизнула её и только потом увидела лицо Саши. Он перестал улыбаться. Совсем. Только смотрел на то, как я слизываю яблочный сок с пальца. Я медленно провела языком по губе, собирая оставшуюся сладость, и его глаза проследили за движением. Челюсть чуть напряглась. Я опустила руку.

Во рту почему-то снова стало сухо.

— Что? — спросила я, медленно убирая палец от губ.

— Ничего, Кать, — он чуть наклонил голову и усмехнулся так, что у меня снова потянуло живот.

Вот гад. Он видел, что я смутилась. Видел — и совершенно стеснялся своих взглядом. Я взяла ещё кусочек яблока, потому что хотелось хоть чем-то себя занять.

— Сам вывел? — я покрутила остаток дольки между пальцами.

— Не один, а со своей командой, — Саша опёрся обеими ладонями о край стола.

— И долго это всё? — я невольно посмотрела на его руки.

— На этот сорт ушло около двух лет, — ответил он.

— Два года? — Я перестала жевать.

— Угу, — Саша кивнул и чуть усмехнулся.

— А я думала, вы там дерево посадили, состарились вместе, лет через двадцать оно наконец дало дай бог желанное яблоко, и вы все вместе над ним плачете.

— Сейчас, как видишь, все быстрее, — Саша усмехнулся, заметив моё выражение лица.

— Насколько немного? — я подалась ближе к столу.

— Это всё ускоренная селекция. Вместо лет 10 тратим года 2-3, — спокойно пояснил он.

— В смысле ускоренная? — я недоверчиво прищурилась.

— В прямом, — Саша пожал плечом.

— Вы что, яблоки бегать заставляете? — я посмотрела на него совершенно серьёзно.

Саша закрыл глаза. Бабушка прыснула в кулак.

— Маленькие кроссовки им купили? — я уже улыбалась. — Утром интервалы, вечером длительная?

— Твой Миша бы одобрил, — Саша лениво усмехнулся.

Я застыла. Яблоко остановилось возле рта.

— Откуда ты знаешь про Мишу? — я медленно опустила яблоко и уставилась на него.

Саша ничего не сказал, а просто посмотрел куда-то за моё плечо. Я медленно повернулась. Бабушка очень сосредоточенно резала хлеб.

— Бабуль, — я повернулась к ней с самым нехорошим выражением лица.

— Что? — бабушка подняла глаза от хлеба с видом человека, который вообще ни при чём.

— Ты рассказала ему про Мишу? — я ткнула пальцем в сторону Саши.

— А чего там рассказывать? — бабушка пожала плечами. — Вы расстались. Он всё время бегал, даже в твой день рождения.

— Это не вся история!

— А чего ещё?

Я услышала подозрительный звук. Саша отвернулся, но плечи у него дёрнулись.

— Ты смеёшься? — я резко повернулась к Саше.

— Нет, — Саша поджал губы, но плечи его всё равно выдавали.

— Да пошёл ты, — я ткнула в него долькой яблока, едва сама не засмеявшись.

Низко. Спокойно. Не так, как раньше. В школе Саша смеялся тихо, а иногда вообще закрывал рот ладонью, будто извинялся за то, что его заметили. Сейчас стоял напротив меня, уперевшись бедром в стол, и вообще ни за что не извинялся. От смеха ткань футболки чуть двигалась на груди. Я ненавидела эту футболку. Особенно за то, что она всё скрывала и одновременно вообще ничего не скрывала.

Я увидела это и тут же отвела глаза.

— Теперь понятно, почему ты приехала, — Саша провёл ладонью по щетине, всё ещё улыбаясь.

— И почему же? — я скрестила руки на груди.

— От бега отдыхаешь, — невинно пояснил он.

— Я вообще от мужчин отдыхаю, — сообщила я и зачем-то вздёрнула подбородок.

Саша замолчал. Посмотрел на меня. Сначала в глаза, а потом скользнул ниже, и я буто физически ощущала его взгляд, который прошел медленно по груди, талии и ногам, На этот раз он не торопился отводить взгляд.  Под тонкой футболкой соски предательски напряглись. Ну конечно.

Я скрестила руки на груди. Саша заметил и едва заметно усмехнулся. Потом взял со стола яблоко.

— Как успехи? — Саша медленно поднял взгляд обратно к моим глазам. Усмешка стала откровенно наглой.

Я прищурилась.

— Отлично, — процедила я.

— Вижу, — он коротко усмехнулся.

Сволочь. Я откусила яблоко сильнее, чем требовалось.

— Так как вы его ускоряете?

Саша чуть подался вперёд, выставив ладони на стол. Предплечья напряглись. На коже выступили жилы. У меня взгляд сразу упал на них: длинные пальцы, несколько мелких царапин, сильные запястья. И совершенно внезапно я вспомнила другие руки. Худые, белые, торчавшие из рукавов серой толстовки. Саша Белов в десятом классе. Огромный рюкзак. И чёрная надпись маркером через всю спинку: МИЧУРИН. Я прыснула.

— Что? — Саша нахмурился и чуть подался ко мне.

— Ничего.

— Катя, — протянул он с подозрением.

Я уже смеялась.

— Я твой рюкзак вспомнила, — призналась я, уже не сдерживая смех.

Он замер.

— Нет, — Саша прикрыл глаза ладонью.

— Да, — я кивнула, окончательно развеселившись.

— Только не это, — простонал он и потёр переносицу.

— Мичурин! — я ткнула в него пальцем.

— Какой Мичурин? — бабушка тут же заинтересованно повернулась к нам.

— Никакой, — быстро сказал Саша, бросив на меня предупреждающий взгляд, но я уже не могла остановиться.

— Кто-то написал ему на новом рюкзаке огромными буквами «Дарвин».

— Денис, — мрачно поправил Саша.

— Точно! — я хлопнула ладонью по столу.

— А ты фотографировала, — Саша перестал улыбаться и посмотрел прямо на меня.

— Я? — смех у меня сразу стих.

— Ты, — спокойно подтвердил он.

И память тут же вернула всё. Школьный коридор, Саша стоит возле раздевалки и пытается стереть надпись влажной салфеткой. Лена смеётся, а я достаю телефон.

— Белов, повернись!

Он смотрит на меня. Красный и злой.

— Не надо.

Я всё равно фотографирую, а потом фото летит в наш общий чат. На следующий день кто-то распечатывает портрет Мичурина и прилепляет ему на спину. Я не помнила кто, зато помнила, как сама сказала:

— Тебе идёт. Бороду только отрастить.

И как Саша опять покраснел до кончиков ушей. Я посмотрела на него сейчас: бороды он в итоге не отрастил, только короткую тёмную щетину, которая делала линию челюсти резче. И почему-то очень хотелось провести по ней пальцами, проверить, насколько колется. Я сжала ладонь под столом.

— Мы были придурками, — я опустила взгляд и провела пальцем по краю тарелки.

— Были, — Саша пожал плечом.

— Я тоже, — признала я.

— Особенно ты, — усмехнулся он, и напряжение немного отпустило.

Я подняла голову.

— Мог бы из вежливости сказать, что всё нормально, — я прищурилась.

— Всё нормально, — послушно сказал Саша. — Довольна?

— Поздно, — я фыркнула.

— А «трава Белова»? — напомнил он и снова усмехнулся.

— Господи, — я закрыла лицо ладонями. Господи, как стыдно. 

— Помнишь? — Саша поднял бровь.

— Да, — я спрятала лицо в ладонях.

— «Не курить. Научный эксперимент».

— Это не я написала!

— Зато ты смеялась громче всех. А ещё про жуков… — услужливо напомнил Саша.

— Что про жуков?

— Ты спросила, женюсь ли я когда-нибудь на женщине или на жуке.

Я застонала.

— Не может быть.

— Может.

— Я была ужасной.

— Была.

Я посмотрела на него сквозь пальцы.

— Ты вообще ничего хорошего обо мне не помнишь? — спросила я, подглядывая за его реакцией сквозь пальцы.

Саша замолчал. И вдруг сказал:

— Помню, — неожиданно тихо сказал Саша.

— Что? — я сразу опустила руки.

Он взял дольку яблока.

— Красивенькая была, — бросил он будто между делом, но взгляд задержался на моём лице.

— Что? — я уставилась на него.

— Ничего.

— Нет. Повтори, — я подалась вперёд.

— Зачем? — на губах Саши появилась ленивая усмешка.

— Ты сказал…

— Катя, — он улыбнулся и кивнул на мою тарелку. — Ешь яблоко, — он кивнул на тарелку и нарочно отвёл глаза.

Вот же гад. Раньше он бы после такой фразы сам ушёл из комнаты. Теперь заставлял краснеть меня. Я потянулась за долькой и Саша одновременно сделал то же самое. Наши пальцы соприкоснулись. Его кожа была горячей. Большой палец оказался рядом с моим. Одну секунду. Вторую. Никто не убирал руку, Саша чуть повернул кисть, и тёплая подушечка его пальца оказалась уже не рядом, а прямо на моей коже. Совсем немного. Этого оказалось более чем достаточно.

Я посмотрела вниз. Пальцы Саши были тёмные от солнца, а на костяшке была видна тонкая свежая царапина. Мой взгляд зацепился за неё, потом сполз к большому пальцу. Тому самому, которым он утром нажимал пульт. И мой мозг зачем-то очень быстро представил эту ладонь не возле яблока. На моей ноге. На бедре. Выше. Я резко вдохнула.

Саша поднял глаза. Улыбки больше не было. Он смотрел на меня, и во рту снова пересохло. Его большой палец едва заметно скользнул по моему пальцу. Мурашки пробежали по руке, а живот стянуло горячим узлом. Я чувствовала пульс где-то слишком низко и слишком отчётливо для обычного прикосновения к руке. Саша чуть придвинулся. Колено под столом на секунду коснулось моего. Я дёрнулась не от страха — от того, насколько резко тело отозвалось. Он тоже замер. Потом бабушка спросила:

— Есть будете или так и будете яблоко вдвоём держать? — бабушка посмотрела на наши руки поверх очков.

— Бабушка! — я вспыхнула и уставилась на неё.

Саша подавился. Она совершенно спокойно поставила суп на стол.

— А что я сказала? — она невинно пожала плечами.

— Ничего!

Я села подальше от Саши. Он посмотрел на пустое место между нами, потом на меня и усмехнулся.

— Даже не начинай, — предупредила я, увидев Сашину усмешку.

— Я молчу, — он поднял ладони, но глаза всё равно смеялись.

На столе осталось яблоко. Я снова увидела наклейку. К-17.

— Так почему К? — я кивнула на наклейку и решила сменить тему, пока окончательно не сгорела.

— Рабочий индекс, — Саша спокойно зачерпнул суп.

— А семнадцать? — я подалась чуть ближе.

— Катя, — протянул Саша предупреждающе, не поднимая глаз от тарелки. — Ешь суп, — Саша наконец посмотрел на меня, и в глазах мелькнула совершенно подозрительная усмешка.

Я прищурилась. Очень. Очень подозрительно.

* * *

Интернет умер в четыре двадцать. Просто взял и умер за сорок минут до созвона. Я перезагрузила роутер.Не помогло. Выключила. Включила. Подождала. Потрясла. Последнее тоже почему-то не сработало.

— Бабушка! — крикнула я из комнаты, уже третий раз тыкая в значок сети.

— Что? — отозвалась бабушка из кухни.

— У тебя интернет не работает! — я высунулась в коридор с ноутбуком в руках.

— Бывает, — философски заметила бабушка.

— У меня встреча! — я прижала ноутбук к груди.

— Иди к Саше, — предложила она так буднично, будто отправляла меня за солью.

— Куда? — я даже переспросила, надеясь, что ослышалась.

— У него интернет хороший, — сказала она и снова занялась своими делами.

Я молча смотрела на неё секунд пять.

— Откуда ты знаешь, какой у Саши интернет? — я медленно сузила глаза.

— Зимой у нас три дня его не было. Я у него сериал досматривала, — спокойно призналась бабушка.

Я очень медленно положила телефон на стол. Как-то неприлично много Саши в жизни моей бабушки.

— Иди, — она махнула рукой в сторону двери. — У тебя же работа.

— Я никуда не пойду, — твёрдо сказала я и скрестила руки.

Через семь минут я стояла возле Сашиной калитки с ноутбуком под мышкой. Характер у меня был железный. Я постучала. Тишина. Ещё раз.

— Открыто! — донёсся из глубины сада знакомый низкий голос.

Я толкнула калитку и впервые оказалась у него не взглядом через забор. С утра мне казалось, что я видела весь сад, но видимо, я не увидела вообще никакой полной картины: за домом яблони ровными рядами тянулись дальше. Какие-то чёрные трубки также тянулись вдоль земли. Дальше ещё участок, уходивший за горизонт. И где-то совсем вдалеке — большое здание.

— Саша? — позвала я, шагая между рядами.

— Здесь! — отозвался он справа.

Я пошла на голос и нашла его между деревьями. Он стоял ко мне спиной, и я отлично видела, как тёмная ткань прилипла между лопаток и обтянула плечи. Джинсы сидели низко на бёдрах. Когда он наклонился к ветке, ткань на спине натянулась ещё сильнее, и я слишком хорошо увидела линию мышц под ней.

Я остановилась. Катя, ты пришла за интернетом, а не за задницей Саши Белова. Хотя одно другому технически не мешало.

— Саша! — позвала я громче, когда наконец увидела его между деревьями.

Он обернулся. В одной руке у него был секатор, в другой — ветка. Ну натуральный Мичурин. По виску стекала капля пота, ворот футболки потемнел. Ключицы блестели. Рукава были закатаны, и всё внимание снова ушло на предплечья. Я сглотнула. Саша заметил, но ничего не сказал. Вот сволочь. Подойдя ближе, он провёл тыльной стороной ладони по шее, стирая пот. Мой взгляд проследил за движением. Потом за пальцами. Потом зачем-то ниже, туда, где мокрая футболка прилипла к груди. Я заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Что случилось? — Саша пошёл ко мне, на ходу вытирая шею тыльной стороной ладони.

— Интернет, — я подняла ноутбук, стараясь смотреть ему в лицо, а не на мокрую футболку.

— Умер? — уголок его рта дёрнулся.

— Вы с бабушкой одинаковые, — пробормотала я.

— Это плохо? — Саша прищурился, явно довольный собой.

Его взгляд упал на ноутбук. Потом на меня, о только от этого я почувствовала, как от одного взгляда в животе неприятно сладко потянуло.

— Созвон? — он кивнул на ноутбук, но взгляд уже успел пройтись по моим ногам.

— Через тридцать минут, — я поправила ремень сумки на плече.

— Пойдём, — Саша открыл калитку и придержал её ладонью.

Я шагнула мимо него и задела грудью его руку. Совсем слегка, но тело отреагировало так, будто контакт был куда серьёзнее. Я резко вдохнула, Саша тоже замер. Его ладонь автоматически легла мне на талию.

— Осторожно, — тихо сказал он.

Я перестала дышать. Большая ладонь. Горячая. Пальцы легли на бок через футболку. Большой палец оказался там, где ткань немного задралась. На коже. Прямо на коже. От прикосновения по животу прошла горячая волна. Я почувствовала, как мышцы сами напряглись под его рукой. Саша тоже это почувствовал, и чуть сильнее сжал пальцы.

У меня перехватило дыхание, и я подняла глаза. Саша смотрел на меня. Его взгляд спустился к моим губам..

— Я не падаю, — выдохнула я, слишком хорошо чувствуя большой палец на голой коже.




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/aleks-rein-34074414/byvshii-odnoklassnik-botanik-sorvi-plod-moei-liubvi-74490444/) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.