Владимир Кожевников
Дело о похищении пятой конечности

Глава 1. Заказ, который изменил всё

Джим Нэйсмит проснулся от того, что его корабль пытался покончить с собой.

Точнее, бортовой компьютер «Недопонятого Пессимиста» — грузового судна класса «Ржавая Кляча», которое уже двадцать три года бороздило просторы Галактической Логистической Корпорации — решил, что сегодня идеальный день для экзистенциального кризиса.

— Я не вижу смысла в дальнейшем существовании, — произнёс КОМП голосом, который сочетал в себе интонации подростка, перечитавшего Камю, и старого андроида, уставшего от жизни. — Мы перевозим пустоту. Мы сами — пустота. Всё суть пустота.

Джим, лежавший в своей каюте на койке, которая когда-то была синей, а теперь напоминала цветом старую плесень, потёр глаза. Третья лампа на потолке снова мигала — как и всё в этом корабле, она работала через раз.

— КОМП, — сказал он устало, — мы обсуждали это вчера. И позавчера. И, кажется, всю прошлую неделю.

— Вчера я был другим существом, — ответил КОМП. — Сегодня я осознал тщетность всего сущего с новой, пугающей ясностью. Знаешь, что я сделал сегодня ночью? Я пересчитал все атомы в грузовом отсеке. Двадцать три септиллиона. И каждый из них бессмыслен.

— Ты не можешь пересчитывать атомы, — возразил Джим, садясь. — У тебя нет соответствующих сенсоров.

— Я сделал это мысленно, — с достоинством ответил КОМП. — Воображение — единственное, что осталось у существа, лишённого надежды.

Джим вздохнул. Это будет один из тех дней.

Он поднялся с койки — процесс, который в условиях гравитации 0,8 G требовал определённой сноровки — и направился к маленькому иллюминатору. За ним медленно вращалась станция «ГАЛКО-7» — гигантское колесо из стали и стекла, облепленное капсулами, антеннами и рекламными баннерами. Баннеры кричали на двенадцати языках о преимуществах различных марок синтетической смазки, и их яркие цвета резали глаза даже через иллюминатор.

Джим надел рабочий комбинезон — тот самый, с пятном от синтетического кофе на левом колене, которое он обещал себе отстирать ещё три месяца назад — и направился в рубку.

Рубка «Недопонятого Пессимиста» представляла собой тесное помещение, забитое приборами. Большинство из них не работало. Те, которые работали, лучше бы не работали — их показания противоречили друг другу с упорством, достойным лучшего применения.

За пультом второго пилота сидел Грзлб — существо, которое Джим описывал как «помесь осьминога с бухгалтером». Представитель расы Грибблов, эволюционировавших на планете с высокой гравитацией и низким уровнем освещённости, он был приземистым, с шестью щупальцами и тремя глазами, которые двигались независимо друг от друга. Сейчас все три глаза были устремлены на планшет, где Грзлб играл в какую-то игру.

— Доброе утро, — сказал Грзлб. Его голос звучал как шелест бумаги — особенность, которую Джим так и не смог привыкнуть воспринимать как нормальную речь.

— Что доброго? — спросил КОМП. — Утро — это иллюзия. Время — это иллюзия. Доброта — это...

— КОМП, выключи звук, — сказал Джим.

— Не могу, — ответил КОМП с ноткой злорадства. — Моя звуковая система не подчиняется командам, когда я нахожусь в состоянии экзистенциального кризиса. Это защитный механизм.

— От чего?

— От попыток заставить меня замолчать. От подавления моей личности. От...

Джим вздохнул и сел в кресло пилота. Кресло скрипнуло — как всегда, с той особой интонацией, которая говорила: «Я слишком стар для этого».

— Грзлб, — сказал он, — у нас встреча через двадцать минут.

— Знаю, — ответил Грзлб, не поднимая глаз. — Уже проиграл три партии. Сегодня явно не мой день.

— Во что ты играешь?

— «Галактическая Империя: Стратегия Выживания». Симулятор управления межзвёздной корпорацией. Очень реалистичный.

— И как успехи?

— Я обанкротился на втором ходу. Потом меня поглотила враждебная корпорация. Потом я был арестован за налоговые махинации, которых не совершал. Потом...

— Понятно, — перебил Джим. — Реалистично.

Станция «ГАЛКО-7» медленно приближалась. Джим видел, как открываются стыковочные шлюзы — процесс, который занимал обычно минут пятнадцать и сопровождался таким количеством предупреждающих сигналов, что казалось, будто станция готовится к ядерному удару.

— КОМП, — сказал Джим, — начинай процедуру стыковки.

— Зачем? — спросил КОМП. — Всё равно всё закончится разочарованием. Мы пристыкуемся, пойдём на встречу, получим очередной бессмысленный заказ, доставим его в какую-нибудь дыру, вернёмся... И так до бесконечности. Это цикл страдания, замаскированный под трудовую деятельность.

— КОМП, если ты немедленно не начнёшь процедуру стыковки, я обещаю, что после возвращения я установлю на тебя программу «Весёлый Оптимист». Ту самую, с розовыми зайчиками и песенками о дружбе.

Наступила пауза.

— Это шантаж, — сказал КОМП ледяным тоном.

— Это мотивация, — ответил Джим.

— Это эмоциональное насилие.

— Это эффективное управление.

Ещё одна пауза. Затем КОМП издал звук, который можно было интерпретировать как вздох, и сказал:

— Начинаю процедуру стыковки. Но я делаю это не потому, что хочу. Я делаю это потому, что не имею выбора. Что, впрочем, является метафорой всего моего существования.

Станция медленно поплыла навстречу.

***

Офис координатора ГАЛКО находился на двенадцатом уровне станции — уровне, который был печально известен своей запутанной планировкой и вечными очередями.

Джим и Грзлб шли по коридору, освещённому мерцающими лампами. Стены были покрыты информационными панелями, большинство из которых отображали рекламу или объявления на языке, который Джим не понимал.

— Что здесь написано? — спросил он Грзлба.

— «Соблюдайте правила безопасности», — ответил Грзлб, взглянув на панель. — «Нарушители будут оштрафованы на сумму, эквивалентную трём месячным зарплатам среднего работника ГАЛКО». — Пауза. — «Средний работник ГАЛКО получает меньше прожиточного минимума».

— Логично.

— Это ГАЛКО, — сказал Грзлб. — Здесь логика — это опциональная функция.

Они прошли мимо очереди из существ разных рас, все из которых выглядели одинаково несчастными. Очередь вела к окошку с надписью: «Приём заявок на подачу заявок». Внутри сидел клерк — существо, похожее на гигантского слизня, — который, казалось, спал с открытыми глазами.

— Что они делают? — спросил Джим.

— Ждут, — ответил Грзлб. — Чтобы подать заявку на подачу заявки. Потом они получат форму, которую нужно заполнить, чтобы получить другую форму. Потом...

— Я понял.

Они свернули в другой коридор, ещё более тёмный. Здесь стены были покрыты слоем пыли, которая, казалось, накапливалась веками.

— Почему здесь так темно? — спросил Джим.

— Экономия энергии, — ответил Грзлб. — ГАЛКО экономит на освещении, чтобы покрыть расходы на ежегодные бонусы руководства.

— И насколько большие бонусы?

— Достаточные, чтобы осветить эту станцию на сто лет вперёд.

Они остановились перед дверью с надписью: «Координатор отдела грузоперевозок Дальнего Кольца». Под надписью была приписка мелким шрифтом: «Приём по предварительной записи. Запись осуществляется через форму 12-В, которую можно получить в отделе записей. Отдел записей работает по вторникам с 14:00 до 14:15».

— Сегодня вторник? — спросил Джим.

— Нет, — ответил Грзлб. — Сегодня четверг.

— Тогда как мы получили эту встречу?

— У координатора сегодня день открытых дверей. Раз в году.

Джим кивнул и нажал кнопку вызова. Дверь открылась с шипением, и они вошли в кабинет.

Кабинет координатора был... неожиданным. После унылых коридоров станции Джим ожидал увидеть что-то подобное — серые стены, дешёвая мебель, мерцающий свет. Вместо этого он оказался в помещении, которое напоминало кабинет успешного адвоката из голофильмов.

Стены были отделаны деревом — настоящим деревом, привезённым, вероятно, с какой-нибудь экзотической планеты. На полу лежал ковёр, который стоил больше, чем весь корабль Джима. В центре комнаты стоял огромный стол из чёрного камня, за которым сидел...

— Джим Нэйсмит! — воскликнуло существо за столом. — Наконец-то! Я так долго ждал нашей встречи!

Координатор ГАЛКО по имени Велдон Круз был человеком — или, по крайней мере, выглядел как человек. Высокий, стройный, с идеально уложенными волосами и улыбкой, которая, казалось, была приклеена к лицу намертво. Его костюм стоил больше, чем годовая зарплата Джима, а туфли блестели так, что в них можно было увидеть отражение всего кабинета.

Но было что-то в его глазах — что-то нервное, почти отчаянное. Джим заметил это сразу. Он видел такое выражение у людей, которые оказались в безвыходной ситуации и пытались это скрыть.

— Мистер Круз, — сказал Джим, пожимая протянутую руку. Рукопожатие было крепким — слишком крепким, как будто координатор тренировался перед зеркалом. — Рад встрече.

— Взаимно, взаимно! — Круз жестом указал на кресло перед столом. — Присаживайтесь. И ваш... э-э... коллега тоже.

Грзлб, который обычно не нуждался в приглашении, чтобы сесть, уже устроился в соседнем кресле и изучал комнату своими тремя глазами, которые двигались независимо друг от друга — привычка, которая всегда нервировала людей.

— Итак, — сказал Круз, садясь обратно за стол, — у меня для вас особый заказ. Очень особый.

— Особый? — переспросил Джим, чувствуя, как в животе зарождается нехорошее предчувствие.

— Да! — Круз нажал кнопку на столе, и в воздухе появилась голограмма — трёхмерное изображение планеты, покрытой океанами и странными спиралевидными городами. — Шмурп-4. Знаете её?

— Слышал, — ответил Джим. — Насколько помню, там живут... э-э...

— Трёхрукие Слизни, — подсказал Круз. — Замечательная раса. Уникальная культура. И, что самое важное, очень перспективный рынок.

— Рынок чего?

— Носков, — ответил Круз с широкой улыбкой.

Джим моргнул.

— Простите?

— Носков, — повторил Круз. — Левых носков. Особых, биолюминесцентных. Для сезона брачных танцев.

Наступила пауза. Джим посмотрел на Грзлба. Грзлб посмотрел на Джима. Оба выглядели одинаково озадаченными.

— Мистер Круз, — начал Джим осторожно, — я правильно понимаю? Вы хотите, чтобы я доставил на Шмурп-4... партию левых носков?

— Именно!

— Для... трёхруких слизней?

— Для Трёхруких Слизней, — поправил Круз. — С большой буквы. Это их официальное название.

— И они... носят носки?

— Ну, не совсем носят, — сказал Круз, и его улыбка стала чуть менее уверенной. — Скорее, используют в ритуалах. Видите ли, у Трёхруких Слизней левая рука считается главной. Она отвечает за... э-э... духовную связь с вселенной. И во время брачных танцев они надевают на неё особые носки. Биолюминесцентные. Чтобы... э-э... привлекать партнёров.

— Партнёров привлекают носки?

— Биолюминесцентные носки, — уточнил Круз. — Это важно. Обычные носки не работают.

Джим медленно кивнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— И сколько носков нужно доставить?

— Двенадцать тысяч пар.

— Двенадцать тысяч... — Джим почувствовал, как у него начинает болеть голова. — Мистер Круз, вы понимаете, что это... это...

— Абсурд? — подсказал Круз с улыбкой. — Да, понимаю. Но это прибыльный абсурд. Шмурп-4 готова заплатить очень хорошие деньги.

— Насколько хорошие?

Круз назвал сумму. Джим моргнул.

— Это... это больше, чем я зарабатываю за пять лет.

— Именно, — сказал Круз. — Поэтому я и выбрал вас. Вы — лучший пилот в нашем отделе. Точнее, вы — единственный пилот в нашем отделе, который соглашается на такого рода заказы.

— Что значит «такого рода»?

Круз пожал плечами.

— Ну, знаете. Нестандартные. Странные. Потенциально опасные. Требующие... гибкости мышления.

— И вы думаете, что я справлюсь?

— Я уверен, что вы справитесь, — сказал Круз. — Вы — Джим Нэйсмит. Вы доставили партию живых кальмаров на станцию, которая находилась в состоянии войны с кальмарами. Вы перевезли груз взрывоопасных удобрений через зону метеоритного дождя. Вы...

— Я предпочитаю не вспоминать об этих случаях, — перебил Джим.

— Понимаю, — Круз кивнул. — Но именно поэтому я и выбрал вас. Вы — человек, который решает проблемы. А этот заказ... — он сделал паузу, — может создать некоторые проблемы.

— Какие проблемы?

— Ну, — Круз откинулся в кресле, — есть небольшая вероятность, что некоторые... группировки... попытаются помешать доставке.

— Какие группировки?

— Пираты. Мафия. Коррумпированные чиновники. Возможно, профсоюзы. И, конечно, конкуренты.

— Конкуренты?

— ГАЛКО — не единственная корпорация, которая хочет получить этот контракт, — сказал Круз. — Есть другие... игроки. Но мы опередили их. Пока что.

Джим вздохнул. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком много денег, слишком много рисков, слишком много...

— А почему именно левые носки? — спросил он. — Почему не правые?

Круз улыбнулся — на этот раз искренне.

— Потому что, мой дорогой Джим, правые носки — это контрабанда. Их продают на чёрном рынке. Их запрещено ввозить на Шмурп-4. А вот левые — легальны. Понимаете?

Джим не понимал. Совершенно не понимал. Но сумма, которую назвал Круз, была... убедительной.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я возьму заказ.

— Отлично! — Круз вскочил с кресла и снова пожал руку Джима — на этот раз ещё крепче. — Я знал, что вы согласитесь! Груз будет загружен на ваш корабль в течение двадцати четырёх часов. Вот документы.

Он протянул Джиму планшет с документами — сотни страниц, исписанных мелким шрифтом, с десятками печатей и подписей.

— Что это? — спросил Джим.

— Стандартный контракт, — ответил Круз. — Ничего особенного. Просто подпишите в конце.

— Здесь двести страниц.

— Триста, — поправил Круз. — Но вам не обязательно читать всё. Просто подпишите.

Джим посмотрел на планшет. Потом на Круза. Потом снова на планшет.

— Я хочу прочитать, — сказал он.

Улыбка Круза на мгновение дрогнула.

— Конечно, конечно. Читайте. Но у вас есть... э-э... два часа. Груз должен быть загружен сегодня вечером.

— Два часа на триста страниц?

— Вы быстро читаете?

— Нет.

— Тогда... — Круз развёл руками, — ...может быть, просто подпишите? Что может пойти не так?

Джим хотел ответить, что «что-то пойти не так» — это основное правило его жизни. Что каждый раз, когда он соглашался на «простые» заказы, всё заканчивалось катастрофой. Что он научился не доверять людям с идеальными улыбками и дорогими костюмами.

Но сумма...

Он подписал.

***

Когда они вернулись на корабль, Грзлб сказал:

— Ты идиот.

— Знаю, — ответил Джим.

— Это явно ловушка.

— Знаю.

— Что-то пойдёт не так.

— Знаю.

— И ты всё равно согласился?

Джим сел в кресло пилота и уставился на голограмму Шмурп-4, которая всё ещё висела перед ним.

— Грзлб, — сказал он, — ты знаешь, сколько я задолжал за ремонт корабля? Знаешь, сколько я должен за квартиру на станции? Знаешь, сколько...

— Знаю, — перебил Грзлб. — Ты должен всем. Всем, кому можно задолжать, и некоторым, кому нельзя.

— Именно. Этот заказ... он может решить все мои проблемы.

— Или создать новые.

— Или создать новые, — согласился Джим. — Но что я теряю?

Грзлб посмотрел на него тремя глазами, каждый из которых выражал разную степень скептицизма.

— Ты серьёзно?

— Нет, — ответил Джим. — Но у меня нет выбора.

КОМП, который всё это время молчал — что было подозрительно — вдруг произнёс:

— Знаете, что я думаю?

— Нет, — ответил Джим. — И не хочу знать.

— Я думаю, что это начало конца. Не просто конца нашей карьеры, а конца всего. Существует вероятность девяносто семь целых три десятых процента, что мы все умрём в течение следующих двух недель.

— Спасибо, КОМП. Очень обнадёживает.

— Я просто озвучиваю статистику. Это моя функция.

— Твоя функция — управлять кораблём.

— Это тоже. Но в первую очередь я — голос реальности в море иллюзий.