Дара Вейн
Разлучница

РАЗЛУЧНИЦА

Дара Вейн

Глава 1. Свадьба

Август был жаркий, мокрый, с грозами каждый вечер. Нина стояла перед зеркалом в арендованном платье и не могла застегнуть молнию на спине. Лера стояла за ней на коленях, зажала молнию зубами — не смеяться было невозможно.

— Не дёргайся, я почти…

— Я не дёргаюсь, это я худею от стресса!

— Ты худеешь за два часа до свадьбы?

— А что, нельзя?

Молния встала. Нина повернулась, расправила платье, посмотрела на себя. Глаза блестели — не от счастья, а от страха, но кто отличит одно от другого в двадцать четыре года.

— Ну как?

Лера выпрямилась, отёрла губы, присмотрелась. Платье было простое, открытое в плечах, Нина в нём выглядела старше и тоньше, чем обычно. Лера подумала: «Красивая». Подумала: «Ей идёт белое». Подумала: «Артём — везучий». И улыбнулась той улыбкой, которая ни разу её не подвела.

— Ты потрясающая. Он там, наверное, уже трясётся.

— Это я трясусь.

— Ну тогда вы оба трясётесь, это нормально. Пойдём, а то опоздаем на собственную свадьбу.

Артём стоял у входа в ресторан — высокий, в тёмно-синем костюме, с галстуком, который ему явно не нравился. Он то и дело тянул его от ворота. Лера увидела его раньше, чем Нина, и на секунду что-то сдвинулось внутри — не ревность, нет. Скорее любопытство. «Так вот какой он, — подумала она. — Нормальный. Высокий. Руки красивые». Потом Нина вышла из машины, Артём поднял голову, и Лера поняла, что для него в этот момент существовала только Нина. Только она. И это было правильно.

Лера держала букет, фотографии, сумку невесты. Была свидетельницей. Весь вечер поднимала тосты, обнимала Нину, смеялась с Артёмом, танцевала с его братом, говорила всем, какая пара красивая. И всё это было правдой. Нина была красивая. Пара была красивая. Артём был хороший.

В конце вечера Нина бросила букет. Лера поймала его — случайно, просто встала ближе всех. Нина крикнула: «Ты следующая!» — и Лера засмеялась, прижала цветы, подумала: «Может быть». А потом подумала: «А может, и нет». И пошла спать — в соседний номер, одна. Букет поставила в стакан на тумбочке. Три розы и гипсофила. Пахло сладко и тяжело.

Глава 2. Питер

Прошло полгода. Нина звонила каждый день — то счастливая, то раздражённая, то в слезах. «Он не хочет детей. Он жуёт с открытым ртом. Он мой зубную пасту выдавливает с середины». Лера слушала, сочувствовала, смеялась, советовала.

— Нин, ты его любишь?

— Люблю. Но иногда так злюсь, что готова убить. Это нормально?

— Это и есть нормально. Так все живут.

В марте Леру послали в командировку в Питер — на конференцию по маркетингу. Два дня, скучные доклады, гостиница «Москва» на площади Восстания, одинокий ужин в ресторане. Она уже допивала вино, когда в бар вошёл Артём.

— Лера?

Он был удивлён — искренне, видно было, что не планировал. Его компания открывала филиал в Питере, и его отправили на две недели — наладить связи, встретиться с арендодателями.

— Ты что, здесь живёшь?

— Командировка. Маркетинговая конференция. Завтра уезжаю.

— А я на две недели. Послушай, у меня тут ни одного знакомого лица. Ты не хочешь… поужинать?

Она должна была сказать «нет». Она знала, что должна сказать «нет». Вместо этого кивнула и пододвинула стул.

Они просидели до часа ночи. Разговор шёл легко — про Нину, про работу, про Питер, про холод, про еду. Артём оказался не таким скучным, как она думала: умел рассказывать, слушал, шутил — тихо, без нажима. Лера смеялась. Потом он посмотрел на часы и сказал: «Охренеть, час. Пойдём, проводим тебя до номера?» Она сказала: «Да». И вот тут всё полетело.

У двери номера он остановился. Лера вставила карточку, дверной замок мигнул зелёным. Артём стоял в полуметре, и она чувствовала его дыхание — тёплое, с вином.

— Ну… спасибо за вечер. Было здорово.

— Да. Было. Лер…

Он не договорил. Она не отступила. Дверь открылась, и они вошли внутрь — вместе. Она закрыла замок за спиной, не глядя. Всё, что было дальше, было торопливым, неуклюжим, жарким. И очень тихим — ни слова, только дыхание.

Утром она проснулась от света — шторы не задёрнули. Артём лежал рядом, на животе, лицом в подушку. Она посмотрела на его спину — широкую, с родинкой у лопатки — и подумала: «Что я наделала». Потом подумала: «Это был один раз». Потом: «Нина не узнает».

Он проснулся через минуту. Поднял голову, посмотрел на неё. Лицо было растерянное — как у человека, который не помнит, как сюда попал.

— Привет.

— Привет.

— Лера, я…

— Не надо. Не сейчас.

Он оделся быстро, молча. У двери обернулся.

— Я позвоню тебе.

Она не ответила. Когда дверь закрылась, легла обратно, уткнулась лицом в подушку, и подушка пахла его шампунем. Лера пролежала так минут двадцать, потом встала, приняла душ, собрала вещи. В поезде обратно спала всю дорогу и проснулась только перед Москвой. За окном был серый февраль.

Глава 3. Вторая ночь

Он позвонил через три дня. Лера смотрела на экран телефона — «Артём (Нина)» — и не брала трубку. Потом перезвонила сама, когда была уверена, что он не ответит: набрала и сразу сбросила. Через минуту пришло сообщение: «Можно говорить?». Она ответила: «Не по телефону». Он: «Встретимся?». Она: «Зачем?». Он: «Надо поговорить». Она: «Не о чем говорить». Он: «Лера». Она ничего не написала. Через час: «Завтра, кафе на Покровке, 19:00». Она: «Хорошо».

Она пришла на десять минут раньше. Села у окна, заказала кофе. Артём вошёл точно в семь — в куртке, с мокрыми волосами, нервный. Сел напротив, помолчал.

— Я не могу перестать думать об этом.

— И я не могу. Но это не повод повторять.