Кира Горская
Тень за спиной. Триумф Афродиты

Пролог

Хозяйка всегда твердила: «Проигрываешь партию — хватай лом и круши фигуры». Но сама удержать удар не смогла. Схлопотала инфаркт вместе с инсультом в один вечер, прямо посреди забитого ресторана. Теперь валяется овощем на больничной койке и пускает слюни в подушку.

Её отлаженная империя посыпалась следом. Стоило в Элинске объявиться этой холёной дамочке, как полиция прихлопнула всю контору. Тимохе просто повезло: в ту ночь он застрял на переезде с заглохшим движком. В итоге остался один. Без прикрытия, без бабла, с волчьим билетом и лютой, выжигающей нутро злостью. Девчонка из песочницы перевернула всё вверх дном. Забрала галерею, подмяла под себя миллионное наследство, пустила под откос их сытую криминальную жизнь.

Тимоха сплюнул на остывающий асфальт и поправил козырёк кепки. Час ночи. Окраина. Спрятавшись в жирной тени старого клёна, он зло буравил глазами окна четвёртого этажа.

Мстить? Обязательно. Но красиво, а главное — прибыльно. Перед самым крахом до него долетел слух, что у Хозяйки была одна особая вещь. Перстень. Старинный изумруд сумасшедшей стоимости. Тот самый эксклюзив, который обеспечит билет в один конец до Лазурного берега. И сейчас эта игрушка была у неё.

В окне зажёгся слабый свет. Никаких занавесок — дамочка стояла у самого стекла, открытая ночному городу. Тимоха подобрался, не мигая глядя вверх. Луна сегодня подыгрывала ему идеально.

Она подошла к раме с бокалом в руке. Поднесла его к губам — и у Тимохи перехватило дыхание. Сквозь листву клёна пробился бледный луч, и крупный камень на её пальце отозвался густым, ведьминским зелёным пламенем. Он не блестел, он завораживал. Словно эта дура нарочно крутила рукой перед самым его носом, издеваясь над ним: «Смотри, мальчик, но руками не трогай».

— Поиграй пока, Дамочка, — процедил он, до боли сжав кулаки.

Вдруг тетка в окне замерла. Опустила взгляд строго вниз, во двор. Прямо на него. В этот момент из-за тучи полностью вышла луна, на секунду осветив лавку и его силуэт.

Она засекла его. Тимоха физически почувствовал, как её прошиб ледяной, парализующий страх. Четыре этажа — расстояние ничтожное, он отчётливо увидел, как изменилось её лицо. Дамочка судорожно рванула кольцо с пальца, словно пыталась спрятать, отшатнулась вглубь комнаты, и пластиковые жалюзи с грохотом упали, отрезая её от пристального взгляда в ночи.

Тимоха криво усмехнулся. Достал сигарету, чиркнул зажигалкой — огонёк на миг выхватил его молодое, злое лицо. Затянулся горьким дымом и бесшумно растворился в темноте дворов.

Он не прощался. Игра только начиналась.

Глава 1. Последний аккорд

Я — женщина, которая умеет держать лицо.

Ну, почти всегда.

У меня галерея, сотрудники, планы, отчёты. Я не из тех, кто падает в обморок от неожиданностей. И уж точно не из тех, кто устраивает сцены.

Но сегодня я стою посреди гостиной, смотрю на своё отражение в тёмном стекле окна и чувствую, как внутри всё мелко дрожит. Хотя, честно говоря, дрожать вроде бы не с чего.

Тамара в больнице. Её империя рассыпалась. Мой друг, которому угрожала опасность, в Ницце. Всё закончилось.

Или не закончилось?

Я подошла к окну, держа в руках бокал с водой. Ночной Элинск за стеклом казался притихшим, почти мирным — редкие фонари разрезали пустоту ночного двора, убаюканного прохладой. Я подняла руку к лицу и замерла, любуясь глубоким, мистическим сиянием изумруда в холодном лунном сиянии.

В полумраке комнаты камень в три с половиной карата казался живым. Он словно аккумулировал в себе весь свет, который я так долго и мучительно пыталась вернуть в свою жизнь.

Мой личный щит. Осязаемый рубеж, навсегда разделивший мою реальность на кошмарное «до» и долгожданное «после».

Внутри наконец-то появился слабенький штиль. Хотя жуткий самоконтроль, ставший за эти годы второй натурой, всё ещё не позволял мне полностью расслабиться.

Я смотрела на камень и думала: сколько же всего он в себя вобрал. Сколько ночей я не спала, сколько раз просыпалась от собственного крика, сколько раз держала лицо, когда внутри всё горело. И вот теперь — тишина. Хрупкая, как первый лёд в начале зимы. И такая же тонкая и опасная.

Мрак, преследовавший меня два долгих, изнурительных года, рассеялся в один-единственный миг.

Вчера, в зале ресторана, где всё и решилось.

Я до сих пор во всех красках помню ту изысканную, умиротворяющую обстановку. Мягкий полумрак. Благородный блеск позолоты. Уединённые столики. Из угла зала лилась ленивая, обволакивающая мелодия мною любимого саксофона. Немногочисленные респектабельные гости неспешно переговаривались, наслаждаясь вечером.

И вдруг этот идеальный фасад с треском рухнул.

Двери распахнулись с тяжёлым ударом, бесцеремонно прервав всё в моменте. Внутрь зала, отбрасывая все препятствия, ворвалась Тамара.

На её лице не осталось ничего человеческого. Оно было перекошено от дикой, ядовитой злобы. Глаза горели маниакальным желанием уничтожить всё, до чего она сможет дотянуться.