Алекс Родионов
Изобретатель

Глава

Теплая осень стояла над деревней как последнее чудо из чудес перед долгой зимой. Воздух был настолько прозрачным и чистым, что казалось, будто само время загустело и течет медленнее. Владимир вошел в заброшенный сад деда Матвея. Старый хозяин давно перебрался к сыну в город, оставив усадьбу на попечение ветра и птиц. Листьев на яблонях почти не осталось, их сорвал вчерашний ночной шквал, но от этого зрелище стало только пронзительнее. На черном кружеве ветвей висели тяжелые плоды антоновки. Солнце било сквозь них насквозь, превращая каждое яблоко в золотой фонарь, наполненный янтарным светом.

Вовка сорвал самое крупное. Кожица лопнула с тихим треском, выпуская облако густого, пряного аромата. Первый укус отозвался во рту взрывом сладости — то был не просто сок, а настоящий нектар из меда и осеннего солнца, густой, тягучий, согревающий нутро лучше любого чая. С этой минуты реальность начала слегка подрагивать по краям. Неведомая сила, сотканная из запаха прелой листвы, дыма далеких костров и звенящей тишины, проникла в него. Она толкала в грудь, заставляя бежать прочь от сада, туда, где за покосившимся плетнем начинался таинственный лес. Он манил своей темной глубиной, тревожил душу опавшей хвоей и приглашал мальчишку к какой-то великой, еще не придуманной игре.

Дубовые листья падали тяжело, словно вырезанные из меди, а кленовые — легко, порхая пестрыми бабочками. Они ложились на землю со звуком пересыпаемого золота, издавая ту самую сухую музыку, от которой сердце поет о свободе. Кругом стоял гул жизни: легкий ветерок путался в сухих былинках, высоко в синеве перекликались невидимые птицы, прощаясь с летом. Так вот какое оно, счастье бытия — быть частью этого огромного, дышащего мира, чувствовать себя одновременно крошечным и всемогущим.

Навстречу уже бежали деревенские мальчишки — Колька-«Ржавый», близнецы Сенька и Ленька, и, конечно, Павлик, вечный идеолог всех авантюр.