Александр Зорин
Пепел Луны. Книга V. Шестая Завеса

ПРОЛОГ. Дверь

Ночь над их домом была тихой и ясной, река текла почти беззвучно, лишь время от времени разбиваясь о камни у берега, а белое дерево, стоявшее возле крыльца, едва заметно покачивало ветвями, отбрасывая на землю причудливые тени. Каэль сидел на ступенях, положив руки на колени, и смотрел на луну, которая последние три года уже не вызывала в нём прежнего страха. После разрушения Пятой Завесы он постепенно научился смотреть на ночное небо без тревоги, и луна снова стала для него просто луной — холодной, далёкой и удивительно красивой.

Дочь Завесы вышла из дома, накинув на плечи тёплый плащ, и, увидев Каэля, тихо улыбнулась.

— Ты опять не спишь?

— Просто смотрю на небо, — ответил он, не отрывая взгляда от луны.

Она села рядом, поправила плащ и некоторое время молчала, слушая реку и ночной ветер, который едва заметно шевелил листья. За годы, проведённые вместе, им уже не требовалось заполнять каждую паузу словами, потому что иногда молчание говорило гораздо больше, чем любой разговор, и именно поэтому Каэль первым почувствовал, что этой ночью что-то изменилось.

Луна погасла.

Это произошло настолько внезапно, что он несколько секунд просто смотрел вверх, не понимая, что произошло, а затем заметил, как одна за другой начали исчезать звёзды, словно невидимая тень медленно проходила по небу и поглощала их свет. В самом центре темноты появилась маленькая чёрная точка, которая стала быстро увеличиваться, постепенно закрывая собой всё больше звёзд.

Воздух вокруг дома похолодел, и Каэль мгновенно почувствовал ту силу, которую когда-то уже ощущал рядом с Завесами, однако теперь она была иной, чужой, почти незнакомой, словно сама ночь перестала принадлежать их миру.

— Что это? — тихо спросила Дочь Завесы.

Каэль не ответил, потому что чёрная точка продолжала расти, принимая всё более чёткие очертания. Сначала появилась верхняя перекладина, затем две вертикальные стороны, а спустя несколько мгновений над лесом возникла высокая дверь, которая не стояла на земле и не висела на стене, а просто находилась там, где ещё минуту назад была луна.

По её тёмной поверхности тянулись тонкие серебристые линии, складываясь в незнакомые символы, а в центре находилась круглая печать, внутри которой был изображён знак, похожий на разделённую надвое луну.

Каэль сделал шаг вперёд и нахмурился.

— Я знаю этот символ.

Дочь Завесы повернулась к нему.

— Откуда?

— Не знаю.

Он закрыл глаза, пытаясь удержать возникшее в сознании видение, но оно оказалось слишком зыбким: белый зал, огромный камень, чья-то рука на его плече, голос, который он когда-то уже слышал, а затем всё исчезло, оставив после себя только неприятное ощущение, будто он снова подошёл к границе чего-то давно забытого.

Дверь начала медленно открываться.

За ней находилась самая обычная комната, настолько обычная, что от этого она казалась ещё более пугающей: деревянный стол, несколько стульев, небольшое окно, за которым виднелось серое небо, и человек, сидевший в центре комнаты, будто он ждал их уже много лет.

Он выглядел молодым, почти ровесником Каэля, у него были тёмные волосы, бледное лицо и спокойные черты, но глаза выдавали его, потому что в них было столько прожитых лет, что рядом с этим взглядом даже древняя магия казалась молодой.

Незнакомец поднял голову и посмотрел прямо на Каэля.

— Наконец-то, — произнёс он.

Голос прозвучал одновременно в ночи и внутри сознания, словно человек говорил не вслух, а непосредственно их мыслям.

Дочь Завесы крепче сжала руку Каэля.

— Ты тоже это слышал?

— Да.

Незнакомец медленно поднялся из-за стола.

— Вы слишком долго жили там, где вам не место.

Каэль сделал шаг к двери.

— Кто ты?

Незнакомец улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.

— Тот, кто помнит вас такими, какими вы были до Завес.

Дверь резко закрылась, чёрная пустота исчезла вместе с ней, а луна вновь появилась на небе, однако теперь на её поверхности проходила тонкая тёмная линия, напоминавшая шрам.

Каэль ещё долго смотрел вверх, пытаясь понять, действительно ли он видел то, что произошло, но затем перевёл взгляд на Дочь Завесы.

— Нам нужно в столицу.

Она молча кивнула, и на этот раз ни один из них не попытался убедить другого в том, что всё обязательно закончится хорошо.

ГЛАВА 1. То, что осталось после Завес

В столицу они добрались к середине следующего дня, и чем ближе подъезжали к городским стенам, тем сильнее Каэль ощущал тревогу, которая словно висела в воздухе. Столица изменилась за последние годы, ведь после падения Завес люди начали постепенно перестраивать свою жизнь: открывались школы, восстанавливались архивы, разрушались старые тайные порядки, а на центральной площади появился памятник тем, чьи имена долгие годы были скрыты от мира.

Казалось, королевство наконец избавилось от прошлого, однако теперь тревога вернулась.

На крышах домов стояли люди, многие из них смотрели вверх, на участках дороги появились дополнительные посты стражи, а на площади собирались небольшие группы горожан, тихо обсуждавших произошедшее ночью. Над столицей всё ещё была видна тонкая трещина, протянувшаяся по небу и временами отливавшая слабым серебряным светом.

У западных ворот их встретил молодой офицер.

— Вам необходимо немедленно во дворец.

— Что произошло? — спросил Каэль.

Офицер заметно нервничал.

— Ночью во дворце появилась дверь.

Каэль и Дочь Завесы переглянулись.

— Такая же, как у нас?

— Да.

— Где она сейчас?

— В тронном зале.

Они не стали терять время и направились во дворец, где уже через несколько минут оказались перед высокой дверью, стоявшей прямо посреди зала. Она выглядела точно так же, как та, которую Каэль видел ночью, и от одного её вида в груди снова появилось тяжёлое чувство.

Король находился рядом, и теперь его лицо казалось ещё более уставшим, чем прежде.

— Она появилась в полночь, — сказал он.

— И никто не знает, откуда?

— Просто возникла.

Дочь Завесы подошла ближе, провела ладонью в нескольких сантиметрах от поверхности, а затем нахмурилась.

— Она не принадлежит Пятой Завесе.

— Я знаю.

Каэль заметил серебристую надпись.

— Здесь написано: «Верни мне то, что твоё».

Король резко повернулся к нему.

— Ты умеешь читать древний язык?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?