ПодКовёрный Роман

Глава

Звонок на первый урок в 5 «Д» прозвенел как всегда, в 9:30. Но сегодня он прозвучал для Нары как сигнал тревоги.Все бежали в класс, а она стояла посреди школьного коридора и смотрела на дверь музейной комнаты. На двери висел большой амбарный замок. А рядом — записка от руки завуча Ирады ханум: «Музей закрыт на учёт. Вход воспрещён». — Учёт? Какой ещё учёт?! — прошептала Наргиз и поправила ремешок своего школьного рюкзака. В рюкзаке лежали её главные сокровища: лупа от дедушки-часовщика, блокнот на трёх замках и моток красной шерстяной нитки. — Учёт проводят в августе. А сейчас октябрь. Вчера ещё музей был в расписании уроков по внеклассным заданиям. А сегодня его нет. Закрытый. Это уже первая странность. На большой перемене Наргиз подошла к классной, учительнице по истории Саадат Рафатовне. Та пила чай у окна и нервно смотрела на Пламенные башни вдалеке. — Саадат Рафатовна, а что с нашим музеем? Почему висит табличка "Закрыт на учёт" ? — спросила Нара как можно спокойнее. Саадат Рафатовна вздрогнула и пролила чай на блюдце. — А, Наргиз… Ничего особенного. Пропал… то есть, мы проверяем один экспонат. Старый ковёр. Может, его на реставрацию забрали. Иди в столовую, покушай, милая. Пропал. Она сказала «пропал». А потом исправилась. Вторая странность отметила в своём блокноте Наргиз и пошла в школьную столовую на втором этаже, как и советовала учительница. Сегодня был день, когда привозили хачапури с сыром. Её самое любимое лакомство. После уроков Наргиз не пошла домой. Она спряталась за колонной в конце коридора и стала ждать. В школе стало тихо. Уборщица тётя Рая прошла с ведром, ворча про «этих детей, которые везде суют нос». Ключ от музея звякнул у неё на поясе. Когда техничка тётя Рая скрылась в учительской, Наргиз на цыпочках подошла к двери. Замок был огромный и старый. Дедушка учил её, что у старых замков есть характер. И секреты. Она достала из чемодана две тонкие шпильки и оглядываясь по сторонам стала открывать его. Раздался характерный звук "щёлк" и замок поддался упорству школьницы. Правило юного сыщика 1: если взрослые говорят «нельзя», значит, там самое интересное. В музейной комнате пахло пылью и старыми книгами. Наргиз включила свой походный фонарик. Стеллажи с глиняными кувшинами из Ичери-шехер, фотографии нефтяных вышек, макет Девичьей башни. Всё на месте. Кроме одного. На дальней стене, между портретом Гейдара Алиева и картой Шёлкового пути, был пустой прямоугольник. Светлые обои вокруг него были выгоревшими. А в центре — одинокий железный крюк. И под ним, на полу, — она, красная шерстяная нитка. Толстая, скрученная вдвое. Наргиз порылась в своём рюкзаке и вынула пинцет,кончиком которого осторожно подняла нить, и убрала в бежквый холщевый мешочек. Кончик нити, как она заметила, был обожжён. Как будто его прижигали, чтобы не распускался.

Наргиз достала блокнот и сделала очередную запись: «Улика 1: Красная нить, обожжённый край. Найдена под пустой стеной. 13:25». Она подошла к стенду с подписью, как это и положено, экспоната. Табличка была, а экспоната не было. На табличке выцветшими буквами: «Ковёр «Ночное небо над Каспием». XIX век. Дар семьи меценатов. Узор содержит символы, значение которых не расшифровано».Наргиз фыркнула. «Не расшифровано». Взрослые так говорят, когда не хотят думать. Она провела пальцем по табличке. Пыли не было. Значит, табличку протирали недавно. А вот крюк был в пыли. Значит, ковёр сняли давно. Но почему тогда музей закрыли только сегодня? Или кто-то нарочно протёр пыль с таблицей-описанием? Третья, самая большая странность. В этот момент дверь скрипнула, Наргиз метнулась за стеллаж и затаила дыхание. В музей вошли заучи Сона Низамовна, Бахар Самедовна, а за ними шла директор школы Фаина Иммануиловна. В руках у директора была папка с надписью «Архив». — Мы не можем заявить в полицию, — шептала директор. — Вы понимаете, какой будет скандал? Школьный музей, и у нас кража! Родители нас растопчут на месте. — Но он же пропал! — так же шёпотом ответила завуч. — А если они спросят? Эта комиссия из Лондона прилетает послезавтра! Они едут смотреть именно на него! — Скажем, что он на реставрации. Скажем что угодно! Главное, чтобы никто из детей не узнал. Особенно эта… как её… Наргиз. Которая вечно с рюкзаком. Наргиз прикусила губу, чтобы не выдать себя. Значит, ковёр не «на реставрации». Он пропал. И про него известно какой-то комиссии из Лондона. А она, Наргиз, — главная угроза.

Директор с завучем ушли, снова закрыв дверь на замок. Наргиз вылезла из укрытия. Сердце стучало где-то в горле. Она ещё раз посмотрела на пустую стену. Потом на нитку в своей руке. Потом на табличку. «Узор содержит символы, значение которых не расшифровано». «Комиссия из Лондона едет смотреть именно на него». В голове у Наргиз всё сложилось как пазл. Это не просто старый ковёр. Это ковёр-загадка. И кто-то не хотел, чтобы лондонская комиссия его увидела и возможно увезла в Великобританию. Она посветила фонариком на пол под крюком. В пыли, почти незаметная, виднелась ещё одна вещь. Маленький, сгоревший кусочек бумаги. Наргиз подняла его пинцетом и положила в кармашек куртки. На клочке было отпечатано одно слово на английском: «…EYE». Остальное сгорело. И её осенило! Ведь Eye это глаз.Лондонский глаз, или Чертово Колесо, как называли колесо обозрения в Баку. Наргиз закрыла рюкзак аее новое Дело «Экспонат, которого не было» официально открыто. И первый стежок в этом ковре тайн она уже сделала. А завтра она пойдёт в библиотеку. Нужно узнать две вещи: что за меценаты подарили ковёр и при чём тут Лондонский глаз.И почему взрослые так боятся одной шестиклассницы с лупой. Напрявляясь к двери Нара остановилась как вкопанная! Ведь она вскрыла замок, он оставался на дверной ручке, а заучи и директор этого не заметили! Они просто вошли, поговорили и вышли. Дверь закрылась. Щёлк. Значит, они её заперли снаружи. И как теперь ей самой выбраться из музея, который находится на втором этаже?! "-Таааак, Нара, соберись, ты умная, и не из таких передряг выбиралась." - думала про себя школьница. Нара медленно обернулась. Музейная комната в сумерках выглядела совсем иначе. Макет Девичьей башни отбрасывал длинную, кривую тень. Глиняные кувшины из Ичери-шехер скалились пустыми горлышками. А пустая стена с крюком казалась теперь огромной пастью, которая её проглотила.