Алеся Кузнецова
Лиссабонский узел

Глава 1. Убийство в Париже

Минск. Сентябрь 2026 года

Марта Лавицкая не любила, когда к старым вещам относились как к мертвым.

Мертвая ткань не сопротивлялась бы прикосновению, не рассыпалась бы от неверно выбранной влажности, не меняла бы цвет под светом лампы. И уж точно не заставляла бы человека третий час сидеть над одним квадратным сантиметром черного шелка, боясь сделать лишнее движение.

Глаза нестерпимо резало от утреннего света, уже проникавшего в мастерскую. Над Минском понемногу редела ночная темнота, а под рукой Марты стальной пинцет осторожно раздвигал золотую нить и черный шелк.

Она потерла измученные глаза тыльной стороной ладони и задержала дыхание. Нить дрогнула и наконец позволила закрепить себя едва заметным швом на подготовленной основе практически там, где ее три столетия назад провела рука неизвестного мастера.

— Ну вот, — тихо сказала Марта. — А ты боялся.

Она всегда разговаривала с вещами, когда оставалась одна. Люди требовали осмысленных ответов, бодрости, собранности и умения хорошо выглядеть. Старым вещам было все равно, что она не накрашена, а красные пятна на бледном лице выдают бессонную ночь. Им хватало внимания и кропотливых, вдумчивых движений — всего того, что Марта умела и любила.

Сентябрьское небо за окнами минской реставрационной мастерской стало сперва белесым, потом бесцветным. Стекла, еще недавно отражавшие женщину в темном бесформенном платье, с волосами, собранными на затылке, понемногу переставали быть зеркалами и снова становились просто стеклами.

Марта посмотрела на исчезающее отражение и подумала, что сейчас наверняка выглядит старше обычного. Зато работу она закончила на день раньше, чем обещала директору музея.

Телефон снова завибрировал на краю стола. Теперь она могла ответить. Во время работы Марта никогда не брала трубку. К тому же кто станет звонить в шесть утра? Муж в это время всегда спит, музеи еще закрыты, а частные коллекционеры не решатся потревожить ее раньше девяти. Разве что кто-то ошибся номером.