Марк Штерн
Стоп-жест для неё

Горячие игры БДСМ

Стоп-жест для неё

Глава первая. Тишина перед бурей

Москва в ноябре всегда кажется серой. Небо давит низкими тучами, дождь моросит бесконечно, превращая асфальт в зеркало, отражающее усталость прохожих. Я стоял у окна своего кабинета на тридцать пятом этаже, глядя на этот монохромный пейзаж, и чувствовал знакомое напряжение под кожей. Оно было моим постоянным спутником последние десять лет. Напряжение контроля.

Меня звали Александр. Мне было сорок два года. У меня была империя, построенная на стали и бетоне — холдинг, занимающийся строительством элитной недвижимости. Люди боялись меня. Партнёры уважали. Женщины желали. Но никто не знал меня настоящего. Того, кто по ночам просыпался от кошмаров прошлого, где единственной защитой была абсолютная власть над ситуацией.

В моём мире всё подчинялось строгим правилам. Чёткие сроки. Жёсткие контракты. Безупречная репутация. Эмоции были слабостью, которую я научился прятать глубоко внутри, за броней цинизма и холодного расчёта.

Но сегодня правила должны были измениться.

На столе лежал конверт из чёрной бумаги. Без обратного адреса. Внутри — одна карточка с адресом частного клуба «Атриум» и временем: двадцать один час. И фраза, написанная изящным почерком: «Ты ищешь тишину. Мы знаем, как её дать».

Я не любил анонимности. Обычно такие вещи игнорировались или передавались службе безопасности для проверки. Но что-то в этой фразе зацепило струну, которая вибрировала во мне годами. Тишина. Именно её мне не хватало. Тишины от шума собственных мыслей, от ответственности, от необходимости быть сильным.

В двадцать часов пятьдесят минут я вышел из офиса. Личный водитель довёз меня до закрытого клуба в историческом центре, замаскированного под старый особняк. Охрана пропустила меня без вопросов, лишь проверив приглашение.

Внутри пахло дорогим деревом, кожей и чем-то пряным, неуловимым. Свет был приглушённым, музыка — тихой, обволакивающей. Зал был полон людей, но они казались тенями. Никто не смотрел друг другу в глаза открыто. Все соблюдали негласный кодекс молчания и уважения к чужому пространству.

Меня проводили в отдельную ложу на втором этаже. Оттуда открывался вид на главный зал, но сама ложа была скрыта полупрозрачной ширмой.

— Господин Александр? — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Передо мной стояла женщина. Ей было около тридцати лет. Высокая, с тёмными волосами, собранными в тугой узел, обнажающий длинную шею. На ней было простое чёрное платье, которое не скрывало, а подчёркивало её фигуру. Но главное были глаза. Серые, пронзительные, лишённые страха или подобострастия.

— Да, — ответил я.

— Меня зовут Елена. Я ваш куратор на этот вечер.

— Куратор?

— Тот, кто поможет вам найти то, что вы ищете. Тишину.

Она сделала шаг ближе. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я почувствовал запах её парфюма — сандал и немного дыма.

— Что именно вы предлагаете? — спросил я, сохраняя ледяное спокойствие, хотя пульс уже участился.

— Эксперимент, — сказала Елена. — Вы привыкли контролировать всё вокруг. Сегодня мы предложим вам отдать контроль. Но не полностью. А с условием.

— Каким?

— У вас будет стоп-жест. Не слово. Жест. Если вы поднимете правую руку и сожмёте кулак, всё прекратится мгновенно. Без вопросов. Без объяснений. Это ваша гарантия безопасности. Ваша власть даже в момент бессилия.

Я усмехнулся.

— Интересный ход. Обычно используют слова.

— Слова можно забыть в пылу момента. Или произнести случайно. Жест требует осознанного движения. Это фильтр. Он отделяет игру от реальности. Вы готовы попробовать?

Я посмотрел на неё. В её взгляде не было вызова. Была уверенность профессионала, который знает своё дело. И что-то ещё... любопытство. Она изучала меня, как редкий экземпляр.

— Хорошо, — сказал я. — Я готов.

— Тогда следуйте за мной.

Елена повернулась и пошла к двери в глубине ложи. Я последовал за ней. За дверью оказался небольшой, уютный кабинет. Мягкий ковёр, приглушённый свет, широкий диван из тёмной кожи. На столике стояли свечи.

— Разденьтесь до пояса, — приказала она мягко, но твёрдо. — Оставьте брюки. Снимите часы и украшения.

Я выполнил просьбу. Рубашка упала на пол. Галстук последовал за ней. Я остался в брюках и босиком. Воздух в комнате казался прохладным, кожа покрылась мурашками.

Елена обошла меня кругом. Её пальцы слегка коснулись моих плеч, спины. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по телу пробежала дрожь.

— Вы напряжены, Александр, — констатировала она. — Ваши мышцы как камень. Вы носите свою силу как доспехи.

— Это помогает выживать, — ответил я.

— Здесь выживать не нужно. Здесь нужно чувствовать.

Она подошла к шкафу, достала оттуда шёлковый шарф и пару мягких наручников из кожи.

— Лягте на диван. Лицом вниз. Руки вытяните вдоль тела.

Я лёг. Запах кожи дивана смешивался с ароматом свечей.

— Закройте глаза, — сказала Елена. — Сосредоточьтесь на дыхании. Вдох... выдох...

Я послушался. Темнота за веками стала плотной. Звуки улицы исчезли. Остался только её голос и собственное сердцебиение.

— Помните о стоп-жесте, — прошептала она где-то рядом. — Он всегда с вами. Вы в безопасности.

Первое прикосновение произошло через минуту. Что-то холодное и гладкое скользнуло по моей спине. Лёд? Нет, это был кусочек металла, возможно, ложка или специальный инструмент. Елена водила им медленно, рисуя невидимые узоры на коже.

Мурашки бежали волнами. Я хотел пошевелиться, увернуться, но остался неподвижным. Доверие. Вот что требовалось сейчас. Доверие женщине, которую я видел десять минут назад.

Потом прикосновения стали теплее. Её руки легли на мои плечи. Начался массаж. Сильный, глубокий, разминающий забитые мышцы. Боль переходила в удовольствие. Напряжение начало уходить, оставляя после себя странную пустоту.

— Хорошо? — спросила она.

— Да, — выдохнул я.

— Расслабьте челюсть. Вы стиснули зубы.

Я разжал зубы. Почувствовал, как тяжелеют веки.

Внезапно массаж прекратился. Тишина стала звенящей.

— Теперь вторая часть, — сказала Елена. — Перевернитесь.

Я перевернулся на спину. Открыл глаза. Елена стояла рядом, держа в руках шёлковый шарф.

— Я завяжу вам глаза. Чтобы отключить зрение и обострить остальные чувства. Согласны?

— Да.

Шарф плотно лёг на глаза, отсекая мир. Теперь я зависел только от слуха и осязания.

Я услышал щелчок. Наручники сомкнулись на моих запястьях, пристёгивая их к кольцам на спинке дивана. Поза была неудобной, но не болезненной. Я был раскрыт, уязвим.

— Александр, — позвала она. — Поднимите правую руку, если хотите остановиться.

Я поднял руку. Кулак сжался.

Щелчок. Наручники открылись. Шарф сняли.

Елена смотрела на меня с одобрением.

— Отлично. Вы помните правило. Теперь мы можем начать настоящую игру.

Она снова завязала мне глаза. Снова пристегнула наручники. Но теперь в её движениях появилась другая энергия. Более решительная.

— На этот раз, — сказала она, — я буду использовать не только прикосновения.

Глава вторая. Грани дозволенного

Следующие полчаса прошли в тумане ощущений. Елена работала мастерски. Она использовала разные предметы: перья, кисти, кубики льда, тёплые камни. Каждое прикосновение было сюрпризом. Мой мозг, отвыкший от непредсказуемости, пытался анализировать, предугадать, но не мог. И это приводило в ярость, и одновременно освобождало.

Я перестал думать о стройках, отчётах, конкурентах. Моё существование сузилось до точки контакта её рук с моей кожей.

— Ты красив, когда теряешь контроль, — прошептала она ему в ухо. Её дыхание было горячим.

— Я не теряю контроль, — возразил я, хотя голос звучал хрипло. — Я позволяю тебе взять его.

— Есть разница?

— Огромная. В первом случае — слабость. Во втором — выбор.

Елена рассмеялась. Тихо, мелодично.

— Философ. Мне нравятся мужчины, которые умеют думать даже связанными.

Она провела ногтями по моему животу, чуть выше пупка. Резко. Больно.

Я вздрогнул.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо.

— Хочешь сильнее?

— Хочу честности.

— Честность бывает жёсткой, Александр.

Она отошла. Я слышал её шаги. Шуршание одежды. Затем лёгкий удар. Хлыст? Нет, что-то более мягкое. Плетёный шнур. Он хлестнул меня по бедру. Острая вспышка боли, быстро сменившаяся жаром.

— Считай, — приказала она.

— Один, — сказал я.

Ещё удар. По другому бедру.

— Два.

Третий удар пришёлся на грудь. Ближе к сердцу.

— Три.

Боль становилась фоном. Адреналин разливался по венам, затуманивая разум. Но вместе с ним приходило странное чувство ясности. Будто с каждым ударом с меня снимали слой грязи, слой лжи, слой масок.

— Достаточно, — сказала Елена.

Она подошла ближе. Положила ладонь на место удара. Тепло её руки контрастировало с жжением кожи.

— Как ты?

— Жив, — ответил я. — И... благодарен.

— За что?

— За то, что не спрашиваешь разрешения на каждый шаг. Ты чувствуешь границу.

— Я изучила твоё досье, Александр. Не официальное. То, которое пишут люди, наблюдающие за тобой со стороны. Ты человек, который боится собственной тени. Ты строишь высотки, чтобы быть выше всех. Но внутри ты хочешь упасть. Хочешь, чтобы тебя поймали.

Её слова попали в самую точку. Так точно, что стало страшно.

— Кто ты такая? — спросил я тихо.

— Та, кто видит.

Она развязала мне глаза. Сняла наручники.

— На сегодня хватит. Одевайся.

Я сел, потирая запястья. Кожа ныла, но приятно. Голова была ясной, как после долгого сна.

— Мы увидимся снова? — спросил я.

Елена улыбнулась.

— Если захочешь. Но помни: следующий раз будет сложнее. Я буду проверять не только твоё тело, но и твой разум.