Марк Штерн
Рейд по БДСМ-заведениям Москвы

БДСМ-клубы Москвы

Рейд БДСМ-заведениям Москвы

Глава первая. Тень над «Красной Комнатой»

Дождь в Москве всегда пахнет мокрым асфальтом и озоном, но в тот октябрьский вечер к этому запаху примешивалось что-то ещё — предчувствие беды. Андрей Викторович Стольников стоял у панорамного окна своего кабинета на тридцать пятом этаже бизнес-центра «Москва-Сити», глядя на размытые огни мегаполиса. Ему было сорок пять лет, и он привык контролировать хаос. Как владелец сети элитных клубов закрытого типа, он знал цену discretion — осторожности. Его заведение, «Красная Комната», считалось самым безопасным и престижным местом для тех, кто искал острых ощущений за пределами традиционной морали, но в рамках строгого кодекса чести.

Здесь не было пошлости. Здесь была эстетика власти, доверия и боли, возведённая в ранг искусства. Клиенты платили не за секс, а за опыт. За возможность снять маску успешного банкира или строгой учительницы и стать тем, кем они боялись быть на свету: ведомыми или ведущими, жертвами или палачами.

Телефон на столе завибрировал. Андрей взглянул на экран. Имя «Марина» высветилось красным. Его управляющая. Человек, который видел всё и слышал всё.

— Да, Марина?

— Андрей, у нас проблема, — её голос дрожал, что случалось крайне редко. — К нам едут.

— Кто?

— Полиция. ОМОН. Следственный комитет. Говорят, оперативная информация о незаконной деятельности. О торговле людьми.

Андрей почувствовал, как холод пробирается под кожу, несмотря на тепло офиса.

— Это провокация, — твёрдо сказал он. — У нас все документы в порядке. Все клиенты совершеннолетние, все подписывают договоры о добровольном участии. Никакого принуждения.

— Они этого не знают. Или делают вид, что не знают. Они будут через двадцать минут.

— Эвакуируй персонал. Уничтожь списки клиентов. Активируй протокол «Тишина».

— А ты?

— Я остаюсь. Если я убегу, это будет выглядеть как признание вины. Я встречу их лицом к лицу.

Он положил трубку. Сердце билось ровно, но тяжело. Он знал, что этот день наступит. Слишком много завистников, слишком много тех, кто не мог понять, почему взрослые люди добровольно идут на боль и унижение. Для них это было извращением. Для Андрея — философией.

Он подошёл к зеркалу, поправил галстук. На нём был безупречный тёмно-синий костюм, белая рубашка, запонки из чёрного оникса. Он должен был выглядеть не как преступник, а как хозяин положения. Даже когда стены рушатся, архитектор должен стоять прямо.

Глава вторая. Вторжение

Двери «Красной Комнаты» находились в старинном особняке в центре города, скрытые от посторонних глаз высоким забором и системой видеонаблюдения. Внутри царил полумрак, пахло сандалом, кожей и дорогим табаком. Сегодня вечером здесь должно было пройти закрытое мероприятие для постоянных клиентов. Тема вечера: «Геометрия подчинения».

Андрей спустился в главный зал. Несколько пар уже начали подготовку. Верёвки лежали на столах, инструменты были разложены с хирургической точностью. Но атмосфера была напряжённой. Персонал, одетый в чёрные униформы, быстро убирал всё лишнее, пряча журналы учёта и электронные носители.

Вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. В помещение ворвались люди в масках и бронежилетах.

— Всем оставаться на местах! Руки вверх! — закричал командир группы.

Громкие голоса эхом разнеслись по высокому сводчатому потолку. Клиенты, некоторые из которых были в состоянии лёгкого транса или связаны, замерли в шоке.

Андрей вышел навстречу, подняв руки ладонями вперёд, демонстрируя отсутствие оружия.

— Добрый вечер, господа, — произнёс он спокойно. — Чем обязан таким вниманием?

Один из офицеров, сняв маску, оказался мужчиной лет пятидесяти с жёстким, волевым лицом. Майор следственного комитета Игорь Васильевич Громов.

— Стольников? — спросил он, изучающе глядя на Андрея.

— Да. Владелец заведения.

— Вы арестованы по подозрению в организации притона для занятий проституцией и торговле людьми.

Андрей усмехнулся.

— Майор, вы ошибаетесь адресом. Здесь нет проституции. Здесь есть консенсуальные практики между взрослыми людьми. У каждого есть договор, медицинская справка и стоп-слово.

— Договоры мы проверим, — холодно ответил Громов. — А пока — обыск. Всех вывести в соседнее помещение. Личные вещи оставить.

Начался хаос. Сотрудников полиции грубо оттесняли клиентов. Женщины плакали, мужчины пытались спорить, но сила была на стороне закона. Андрей видел, как один из оперативников берёт в руки плеть, лежащую на столе, и с презрением швыряет её на пол.

— Мусор, — буркнул он.

Андрей сжал кулаки, но сдержался. Гнев сейчас был бесполезен. Нужно было думать. Кто мог сдать их? Конкуренты? Бывший партнёр, которого он вытеснил из бизнеса год назад? Или кто-то изнутри?

Его взгляд упал на Елену. Его главную модель, музу, женщину, с которой его связывали не только рабочие отношения, но и глубокая, сложная страсть. Она стояла в углу, связанная лёгкими шёлковыми лентами для демонстрации узла «лотос». Её глаза встретились с глазами Андрея. В них не было страха. Только вопрос: «Что делать?»

Андрей едва заметно кивнул. Елена поняла. Она должна была молчать. Ни одного лишнего слова.

Глава третья. Камера предварительного заключения

Андрея отвезли в изолятор временного содержания. Камера была маленькой, холодной, пахнущей сыростью и дешёвым дезинфектором. Он сидел на деревянной скамье, пытаясь сохранить достоинство.

Через два часа его вызвали на допрос.

Кабинет следователя был тускло освещён. Громов сидел за столом, перед ним лежала папка с материалами дела.

— Садитесь, Стольников, — сказал он, не глядя на Андрея.

Андрей сел.

— Расскажите мне про ваш клуб.

— Я уже рассказал на месте. Это частный клуб для взрослых. Мы предоставляем помещение и оборудование для практик бдсм. Никакого секса за деньги. Никакого принуждения.

— Принуждение? — Громов поднял голову. — А как вы объясните состояние одной из девушек? Её нашли в слезах, в синяках.

— Это часть игры, майор. Садомазохизм предполагает болевые ощущения. Но всё делается по согласию.

— Согласию? — Громов усмехнулся. — Вы думаете, суд поверит, что нормальная женщина хочет, чтобы её били?

— Нормальность — понятие относительное, — тихо ответил Андрей. — Для моих клиентов это способ выплеснуть стресс, проверить границы, ощутить себя живыми.

— Философия, — фыркнул Громов. — А деньги? Откуда такие обороты?

— Членские взносы. Аренда оборудования. Обучение.

— Покажите документы.

— Мои адвокаты предоставят их завтра.

Громов встал и подошёл к Андрею.

— Послушайте, Стольников. Я знаю, как работает эта система. Вы находите уязвимых девушек, ломаете их психологически, а потом продаёте богатым извращенцам. Не играйте со мной в интеллектуала. Признайтесь, и срок будет меньше.

Андрей посмотрел ему прямо в глаза.

— Я ни в чём не виноват. И если вы продолжите давить на моих клиентов, вы нарушите закон. У них есть права.

— Права? — Громов рассмеялся. — Здесь, в этой комнате, прав у вас нет. Есть только я и моя воля.

Он ударил ладонью по столу.

— Уведите его обратно. Завтра будет очная ставка с потерпевшей.

Когда Андрея вели обратно в камеру, он понял главное: Громов не ищет правды. Он хочет закрыть дело любой ценой. А значит, где-то есть заказчик. И этот заказчик очень хочет увидеть Андрея за решёткой.

Глава четвёртая. Елена

На следующий день Андрея снова вызвали на допрос. Но вместо Громова в кабинете сидела молодая женщина-следователь.

— Господин Стольников, мы хотим показать вам видео, — сказала она.

На экране монитора появилось изображение из клуба. Камера фиксировала момент, когда Елена, связанная верёвками, плачет. Рядом стоит мужчина в маске и наносит ей удары хлыстом.

— Узнаёте? — спросила следователь.

— Да, — ответил Андрей. — Это сеанс. Елена — профессиональная модель. Она знает техники безопасности.

— Но она плачет.

— Слезы — часть эмоциональной разрядки. После сеанса она чувствует облегчение. Это называется сабспейс.

— Сабспейс? — переспросила следователь, записывая что-то в блокнот. — Психологическое состояние изменённого сознания?

— Да.

— И вы утверждаете, что она делала это добровольно?

— Абсолютно.

— Тогда почему она написала заявление о насилии?

Андрей замер.

— Что?

— Елена Ковалева подала на вас заявление. Обвиняет в причинении тяжких телесных повреждений и психологическом насилии.

Мир вокруг Андрея пошатнулся. Елена? Та самая Елена, которая смотрела ему в глаза с такой преданностью? Та, с которой они делили не только работу, но и постель, и душу?

— Это невозможно, — прошептал он.

— Возможно, — холодно сказала следователь. — Она говорит, что вы заставили её участвовать против воли. Что угрожали уволить, если она откажется.

Андрей почувствовал, как гнев поднимается волной. Но он подавил его.