Максим Афанасьев
Железный пенсионер или раб по призванию.

ЖЕЛЕЗНЫЙ ПЕНСИОНЕР, ИЛИ РАБ ПО ПРИЗВАНИЮ

Анатомия добровольной сдачи хребта в утиль

Аннотация

Эта книга — не про государственные реформы, не про экономику и не про политику. Это дефектоскопия человеческой породы. Безжалостный разбор феномена добровольного рабства: как здоровые, сильные мужики с двадцати лет надевают на себя казенный хомут с единственной мечтой — досидеть до сорока пяти, получить скидку на коммуналку и право лечь на диван.

Здесь нет политкорректности и жалости. На страницах этой книги вывернута наизнанку психология временщика: соглашательство ради выслуги, предпенсионная жадность, иллюзия «пассивного дохода» и стремительное превращение сорокапятилетнего отставника в рыхлый биологический утиль, воюющий с дворниками во дворе. И как абсолютный антидот этой гнили — путь свободного мастера, чей суверенитет держится не на казенной печати, а на твердом ремесле, честном металле и собственном достоинстве.

Зеркало поставлено прямо перед вами. Смотритесь, если хватит духу.

Предисловие. Дефектоскопия материала

В цеху перед тем, как пустить толстостенную балку в несущую конструкцию моста или перекрытия, ее проверяют ультразвуком. Никому не интересно, как красиво блестит свежая краска на металле. Контролер ищет внутренние раковины, непровары, шлаковые включения и скрытые трещины. Потому что если внутри пустота или гниль — конструкция лопнет при первой же серьезной нагрузке и погребет под собой всех, кто доверился ее фальшивой прочности.

С человеком происходит ровно то же самое.

Мы живем во времена тотальной имитации. Мужчины в расцвете физических сил, вместо того чтобы строить, осваивать твердые ремесла, рисковать и держать удары судьбы, добровольно выбирают путь плесени. Они ищут не дело жизни, а теплую конуру с гарантированной миской. Их главная доблесть — «высидеть стаж», «не высовываться» и «дотерпеть до льготы».

Эта книга написана не для того, чтобы кого-то утешить или погладить по голове. Это ультразвуковой датчик, приложенный к современному обществу. Кому-то покажется грубо, кому-то — обидно. Но металл не обижается на огонь горна и удары молота: он либо закаляется, либо рассыпается в шлак.

Выбор каждый делает сам.

Глава 1. Размен хребта на талоны

Сделка заключается тихо. Без грома, без росписи кровью на пергаменте и без видимого насилия. Просто в двадцать с небольшим лет, когда руки еще не знают усталости, а в суставах нет скрипа, человеку кладут на стол простую бумагу. В ней не написано «сдай душу на склад». Там написано благообразно: «Потерпи до сорока пяти — и будешь свободен».

И парень соглашается. Ему в этот момент кажется, что он перехитрил мир. Вокруг сверстники бьются о жизнь, сбивают костяшки до мяса, рискуют, строят мастерские, прогорают и поднимаются заново, а у него — казенная тропа. Ровная, как плац, огороженная флажками, с гарантированным пайком первого и пятнадцатого числа. И главная, отравляющая мысль: «Я просто отсижу положенное, а потом заживу по-настоящему».

С этой подписи начинается обратная термообработка.

В цеху, чтобы сталь держала удар и пружинила, ее греют в огне и закаливают. Здесь процесс идет ровно наоборот: человека двадцать лет вываривают в теплом, затхлом рассоле соглашательства. Живую структуру методично превращают в податливую сыромятину.

Первый прогиб всегда кажется мелким и безобидным:

Начальник сморозил откровенную дурь — промолчи, спрячь глаза в пол.

Спустили сверху невыполнимый циркуляр — не спорь, сделай липовый отчет, бумага всё стерпит.