Алекс Смирнов
Первая измена жены "Тихая Марина" Алекс Смирнов. Психологическая драма. Рассказ для взрослых.

Пролог

Она опрокинула одним залпом бокал шампанского и отправилась в туалет. Там она посмотрела на себя в зеркало. Красивая узкая талия. Большая высокая грудь, которая ещё была твёрдой после рождения детей. Аккуратная попка, женственная. Только в этом большом зеркале она поняла, что это платье, как ни странно, очень хорошо подчёркивает её фигуру.

Даже за дверью громко играла музыка, слышно было, как кричат мужчины и женщины, наблюдая за танцем танцовщиц. Она вздохнула и вышла из туалета. И онемела — перед дверью её уже ждал Игорь Петрович! Воспользовавшись её замешательством, он ухватил её за руку и увлёк в соседнее помещение. Это был небольшой VIP-зал с большим тонированным стеклом, из которого было видно всё, что происходило в клубе, как на ладони.

Опомнившись от первого шока, Марина начала причитать, чтобы он оставил её, что у неё муж. Но Игорь Петрович уже защёлкнул щеколду на двери кабинета. Он молча наклонил её на стол и начал задирать подол платья. Она начала говорить, что у неё муж, что-то ещё, что он сейчас придёт, что она любит его, но он только прошипел:

— Посмотри на своего мужа, чем он сейчас занят, почему он не с тобой?

Она увидела сквозь тонированное стекло, как её муж радостно плясал и танцевал вместе с танцовщицами. Тем временем Игорь Петрович уже стягивал её колготки вместе с трусиками.

— Он не ценит вас, — прошептал он. — А вы мне очень нравитесь.

В следующий момент она почувствовала, как что-то большое и горячее стало заходить в неё. Она громко застонала. Член Игоря Петровича казался очень огромным, но кое-как он всё-таки начал заходить в неё. Марина громко застонала, но громкая музыка заглушала стоны.

1 глава Женщина в сером платье

Марина стояла перед открытым шкафом и с тоской перебирала вешалки. Пальцы скользили по шёлку, шерсти и хлопку, но ни одна ткань не откликалась её настроению. Ей было тридцать четыре. Возраст, когда девушки уже закончились, а женщины — ещё нет. В зеркале на дверце шкафа отражалась она сама: мягкие черты лица, тёплые карие глаза, которые умели смотреть с такой добротой, что даже самые хмурые люди начинали улыбаться. Лёгкая сеточка морщинок у глаз выдавала привычку часто смеяться, а в уголках губ пряталась та особенная, материнская нежность, которую невозможно сыграть. Она работала в той же конторе, что и муж, — мелким офисным служащим, сидела в общем открытом пространстве, заполняла отчёты, отвечала на звонки. Никто не воспринимал её всерьёз, и она привыкла быть незаметной. Серой мышкой. Именно такой она и хотела оставаться — тихой, доброй, никому не мешающей.

— Мам, а где мои красные носки? — раздался из коридора звонкий голос старшего, Пашки.

— Во второй корзине с бельём, милый, — отозвалась она, даже не обернувшись. — И не забудь переобуться, сегодня дождь.

Она знала, где что лежит, не потому что была сверхорганизованной, а потому что помнила всё. Она помнила, что у младшей, Алисы, сегодня репетиция танцев, а у мужа — важная встреча, на которую он так и не надел свой любимый синий галстук. Она помнила, что в холодильнике закончился кефир, а у соседки сверху — день рождения. Марина была той женщиной, на которой держится мир. Не потому что она героиня, а потому что её сердце было устроено именно так: отдавать, заботиться, согревать.

Артём Семёнович, её муж, вошёл в спальню бесшумно, как умел только он. Крупный, добродушный, с лёгкой сединой на висках, он обнял её сзади за талию и поцеловал в макушку. Он работал в той же фирме, но занимал должность повыше — начальник отдела, поэтому их держали на корпоративах вместе, хотя служебный роман внутри компании не приветствовали. Но к их паре все давно привыкли.

— Всё ещё не надела платье? — спросил он с мягким укором.

— Тём, ну зачем нам туда ехать? — она повернулась к нему, и в её глазах плескалась мольба. — Я испеку пирог, мы посмотрим кино, дети лягут спать… И потом, ты же знаешь, я не люблю эти сборища. А там будет... ну, этот, Игорь Петрович.

— Мариш, — он взял её за руки. Его ладони были большими и надёжными. — Мне нужно быть там. Это мой коллектив, моя работа. И твоя тоже, между прочим. А ты — моя гордость. Я хочу, чтобы все видели, какая у меня жена. А Игорь Петрович… ну что ты к нему прицепилась? Он просто коллега.

Она вздохнула. Именно это слово — «гордость» — всегда действовало на неё безотказно. Она не любила шумных сборищ, фальшивых улыбок и корпоративного пафоса, но ради Артёма была готова стоять на голове. Потому что быть преданной — это было не просто её чертой. Это был её стержень.

Она выбрала простое серое платье-футляр. Скромное, без выреза, длиной чуть ниже колена. Идеально, чтобы не привлекать внимания. Марина вообще не любила быть в центре чужого интереса. Её красота была не крикливой, а внутренней, той, что проявляется в жестах, в голосе, в том, как она поправляет воротник мужу перед выходом.

— Ты у меня самая лучшая, — сказал Артём, глядя, как она закалывает волосы в нестрогий пучок.

Она улыбнулась ему той самой улыбкой — искренней, тёплой. За шестнадцать лет совместной жизни (они поженились рано) она ни разу не посмотрела на другого мужчину. Не потому, что вокруг не было достойных, а потому что её сердце было занято целиком и полностью. Артём Семёнович был её скалой, её тихой гаванью, и она платила ему такой же безоговорочной верностью.