Мариан Маринова, Вита Фокс
Мажор на сеновале

Глава 1

Виктория

– На сцене Виктория Оболенская! – объявил ведущий.

Под аплодисменты зала и с улыбкой я вышла в центр. С самого детства я знала, что хочу стать певицей. Сколько себя помню, я пела везде: в душе, в своей комнате, машине, на улице. В подростковом возрасте я стала пытаться писать тексты песен. Мама видела мою тягу к творчеству и, будучи еще ребенком, отдала меня в музыкальную школу. Отец этого не одобрял, всегда говоря, что пением денег не заработать. Впрочем, он бросил нас, уйдя к другой женщине. Он воспитывал ее детей, тогда как на родную дочь попросту забил.

Когда мне было десять лет, мама встретила Матвея Оболенского. Он отнесся ко мне как к родной, дал свою фамилию, и спустя несколько лет я уже называла его папой. Это сейчас я знаю, что он не может иметь детей и был только рад тому, что у мамы есть дочь.

Мы переехали в его дом, и с момента их свадьбы мы больше ни в чем не нуждались. Он купил маме салон красоты, а мне помог поступить на факультет эстрадно-джазового вокала. Матвей помогал с записью моих песен, их продвижением. Для опыта я пела в ресторанах, на свадьбах, корпоративах.

Сейчас я стояла на сцене огромного ресторана, потому что у одного из его знакомых сын праздновал День Рождения. Меня пригласили в качестве разогрева перед звездой, которую за бешеные деньги заказал этот самый именинник.

В зале была одна молодежь: шумная, богатая и наглая, но мне было все равно. Поначалу я пела зарубежные хиты, а затем пришла очередь и моих песен. Я не знала, как именно выглядит именинник, ведь со мной связывался тот, кто организовал это торжество.

Да и свет софитов бил так, что зала практически не было видно. Внезапно почти к самой сцене подошел парень. Он был очень высоким, накачанным и весь в татуировках. Его лицо было словно вырезано из камня. Такими скулами можно было порезаться, ей-богу! Взгляд холодный, насмешливый, правильные, четко очерченные губы изогнулись в усмешке. Он откровенно раздевал меня взглядом и при этом не стесняясь курил.

Я привыкла, что на корпоративах бывает всякое, и, собрав всю свою волю в кулак, продолжала петь, улыбаясь. Взгляд то и дело возвращался к нему. Я изо всех сил делала вид, что меня не раздражает то, как он оценивает меня взглядом, словно какую-то корову.

Наконец, песня закончилась, и я смогла уйти за сцену и немного выдохнуть.

– Молодец, – похвалил меня Виктор Владимирович, тот, кто как раз и отвечал за организацию. – Через сорок минут еще один твой выход, чтобы основной артист мог переодеться.

– Хорошо, – кивнула я. – Я пока побуду в гримерке.

– Там прорвало трубу, – невозмутимо сказал он. – Твои вещи пока там, где другой артист. Именинник подготовил тебе столик в зале. Можешь пока пройти туда.

Я растерянно смотрела на мужчину.

– Я обычно не сижу с гостями.

– Это отдельный стол у самого бара.

– Не переживай, Данила Андреевич скорее будет занят просмотром концерта, чем разговорами с тобой.

Делать было нечего. Я вышла в зал, где на самом деле было так многолюдно, шумно, что никто и не заметил моего появления. Тем более на сцену вышел артист, и зал взорвался криками.

Найдя глазами нужный столик в углу, я присела на диванчик. Стол буквально ломился от еды, алкоголя. Найдя глазами бутылочку воды, я налила себе ее в стакан и сделала глоток. Она была ледяной, и я испытала самый настоящий кайф.

Внезапно тот самый татуированный парень буквально плюхнулся на диван рядом со мной. Он закинул обе руки на изголовье, словно был хозяином этого места.

– Извините, это мой столик.

– Да, я для тебя его подготовил, – улыбнулся он.

А вот и именинник собственной персоной – Князев Данила Андреевич. Теперь все стало более понятно.

– У тебя красивый голос.

– Спасибо. С Днем Рождения вас.

Я намеренно обращалась к нему на «вы», хотя он не слишком старше меня. Мне хотелось дать ему понять, что это сугубо рабочий разговор.

– Спасибо, конфетка. Не буду тянуть и ходить вокруг да около. Сколько тебе нужно денежек, чтобы этой ночью я слышал, как ты этим голоском стонешь?

И тут я обомлела. Я ошарашенно уставилась на парня, надеясь, что только что ослышалась. Но нет, Князев смотрел нахально, даже довольно, словно не первый раз проворачивал подобное.

– Вы меня с кем-то спутали. Я певица, а не девушка по вызову.

Я понимала, что он заказчик, но хамство я терпеть не намерена.

– Ты певица до того, пока тебя не устраивает сумма. Поэтому пропустим этот этап. У всего есть цена, просто назови свою.

Знаю я таких парней. Обыкновенный мажор, все желания которого оплачивает папочка! Став Оболенской, дочерью богатого бизнесмена, я увидела множество таких вот особей мужского пола, чьи отцы закрывают глаза на их поступки, только всегда рядом со мной был мой отец, тогда как сейчас он находился далеко.

– Извините, – еле сдерживая себя, сказала я, вставая. – Я лучше подожду своего выхода за кулисами.

Данила вдруг схватил меня за руку, сильно потянул на себя, и я буквально рухнула к нему на коленки.

– Да ладно тебе, не злись. Обогатишься, получишь удовольствие, одни плюсы.

Никто никогда не позволял себе такого в мою сторону, ни в обычной жизни, ни на работе. На мгновение я замерла, словно возможность сопротивляться стала резко недоступной. Сердце быстро заколотилось. Мне было противно, как его рука ползет по моей ноге, подбираясь к самой заднице.

Видимо, мой ступор он принял за негласное «да», потому что его пальцы поддели платье и поползли туда, куда не добирался ни один парень. Я опомнилась мгновенно, вскочив с его колен. Князев не держал меня силой. Он вообще вел себя расслабленно, так, словно между нами уже все предрешено.

Схватив стакан с водой, от которого я отпила всего пару глотков, я резко выплеснула содержимое прямо имениннику в лицо.

Глава 2

Виктория

Наверное, подобным образом с этим нахалом никто никогда не обращался, потому что вспыхнул он в мгновение ока: резко вскочив, он схватил меня за плечи, развернул и, сделав несколько шагов вперед, буквально вжал своим мощным телом в стену. Никого из его гостей вообще не интересовало, что сейчас между нами происходит.

– Ты что себе позволяешь?! Да ты такая же шкура, которых миллионы по стране. Звездой себя возомнила? Посредственная певичка, которая пробьется только, если переспит с кем-то. Даю тебе шанс стать звездой, или закончишь с карьерой певицы.

Вот как быстро изменился этот подлец, стоило ему отказать. Сразу я стала посредственной. Хорошо, что я знала, что это не так. Другое дело, что этот бугай был намного сильнее меня, и сейчас пользовался своим преимуществом.

– Отпусти меня, урод!

Я назвала его этим словом, потому что он вел себя именно так. Внешне Князев был самым настоящим красавчиком.

– Да не переживай ты так. Тебе понравится!

Он уже откровенно лапал меня, лез под платье, и я, на панике, понимая, что мои попытки оттолкнуть его никак не помогают, двинула ему коленом по самому дорогому.

– Ах ты сука!

Пока Князев стоял согнувшись, я быстро побежала к гримерке, где должны были быть мои вещи. Черт с ним со вторым выходом! Даже если не заплатят, я страдать не буду!

Моя сумка и правда была там. Не обращая внимания на посторонних людей, я схватила ее и буквально бегом побежала к выходу. Чудом у меня получилось выскочить из здания, сесть в свою машину и ехать.

Как я и предполагала, денег за выступление так и не перечислили. Когда я приехала домой, отец поинтересовался, как прошло выступление, и я соврала, что нормально. Почему? Мне было стыдно, что эта сволочь меня лапала, словно я была какой-то потаскухой.

Надеюсь, я больше никогда не увижу этого парня! На следующий день в университете я рассказала Лере, своей подруге, о случившемся.

– Вот козел! – возмутилась она.

– Не то слово. Как вообще таких парней земля носит?!

– Это все от безнаказанности. Куча девок на них вешается, бабок море, вот и башню им сносит. Думают, что любая хочет на него запрыгнуть.

Прошел месяц с момента нашей первой и единственной встречи с этим мажором. Нам всей семьей предстояло пойти на какой-то прием, который был очень важен отцу. Там должны были собраться многие влиятельные и богатые люди.

Я выбрала платье цвета морской волны, довольно закрытое, но облегающее. У меня были светлые, длинные волосы до лопаток, их я оставила распущенными. Мама в своем платье темно-бордового оттенка выглядела сногсшибательно. Я видела, каким влюбленным взглядом на нее посмотрел отец. Каждый раз, видя их любовь, я мечтала когда-нибудь найти такого же человека, который будет любить меня и оберегать, как Матвей это делает с мамой.

Мероприятие проходило за городом, в каком-то дорогущем семейном клубе. Мне было сложно привыкнуть к этому пафосу, но приходилось делать вид, что все эти напыщенные индюки меня не раздражают.

Я не очень любила алкоголь, потому что пьянела от пары глотков. Поэтому весь вечер я пила сок. Я чуть им не подавилась, когда увидела, что к нашей семье идет мужчина, а рядом с ним вышагивает Данила. Выглядел он с иголочки в своем дорогом костюме.

Наши отцы пожали друг другу руки, завязалась непринужденная беседа, а затем его отец с улыбкой сказал:

– Мой сын очень хвалил, как ваша дочь поет.

– Правда? – вырвалось у меня.

Мне казалось, что своему папочке он скажет, что я самый ужасный человек на этой планете, раз не дала ему.

– Я покорен твоим голосом, – сказал Князев-младший.

Я перевела на него взгляд, пытаясь понять, насколько он серьезен. Видимо, перед отцом палиться он не собирался, поэтому я мило улыбнулась и сказала:

– Рада, что вам понравилось!

Я все еще обращалась к нему на «вы». Надеюсь, он понял искренний смысл моих слов, ведь речь шла далеко не о пении.

– Да, но было мало, с удовольствием послушаю еще.

Какой же он наглый!

– День рождения бывает только раз в году, – выдала я.

– Ради такого я даже готов заплатить вдвое больше, только назови цену.

Господи, все у него в деньги упирается! К тому же, он мне и за прошлый раз не заплатил, но будет совсем неуместно упрекать его сейчас в этом.

– К сожалению, я очень загружена.

– Разве? Мне говорили, у тебя много свободных дат.

– И кто же, интересно?

– Ааа, я понял… лень работать. Пап, а ты меня еще обвинял! Вот человек вообще не парится, нет в нем коммерческой жилки. Так что гордись мной, я не боюсь работы.

От возмущения я потеряла дар речи. Отец перевел тему, говоря о бизнесе, тогда как я не выдержала и отошла подальше от этой неприятной семейки. Не прошло и минуты, как я услышала знакомый голос у самого уха:

– Просто назови цену.

Все внутри меня вспыхнуло с новой силой. Я резко повернула голову, находя его наглый взгляд.

– Тебе одного удара по яйцам было мало? Еще захотел?

– Лучше бы ты мои яйца в рот взяла. Ты чего такая бешеная? Недотрах? Так я предлагаю исправить, излечу тебя.

– Какой же ты мерзкий, – скривилась я.

– Ты просто не была со мной в одной постели… сразу бы по-другому запела… в оперу бы подалась.

Он нагло усмехался, а у меня рука так и чесалась, чтобы дать ему по его физиономии.

– Слушай, найди кого-то другого для своих гнусных приставаний. Со мной тебе ничего не светит.

Терпеть его больше сил не было, поэтому я пошла прочь из зала, предпочтя выйти на воздух. Благо территория здесь была большая. Поначалу народу вокруг меня прогуливалось много, но я так бежала прочь, что спустя время набрела на безлюдное место.

Я вздохнула, переводя дух. Уже практически стемнело, но вокруг были фонари, поэтому местность хорошо просматривалась. Теперь я пошла уже медленнее, наслаждаясь запахом цветов вокруг.

Все произошло очень быстро. В мгновение ока меня прижали к дереву, я буквально повисла на колене Данилы, не имея возможности в этот раз как-то ударить ногой. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я сильно испугалась происходящего и не успела даже среагировать, как его губы уже оказались на моих губах.

Парень властно пропихнул свой язык внутрь и принялся буквально насиловать мой рот жестким поцелуем.

Глава 3

Виктория

Я что есть силы молотила по плечам этого парня, но ему было совершенно все равно. Его огромная ручища сжала мой подбородок, не давая увернуться. Он сам меня вынудил. Изловчившись, я укусила Данилу за нижнюю губу, тут же ощущая привкус крови.

– Ты меня уже бесить начинаешь! – яростно процедил брюнет.

– Отпусти меня, маньяк!

Я думала, что мое сопротивление отрезвит его, но вместо этого Данила пошел еще дальше. Не слушая моих четких слов о том, чтобы он отпустил меня, игнорируя дальнейшие попытки вырваться, он принялся целовать мою шею, тогда как его рука начала задирать платье и предпринимать попытку содрать с меня трусики.

Я так испугалась, что вместо воплей молчала, лишь пыталась отбиться от него, но получалось это плохо. Я билась, словно птичка, пойманная в капкан. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы в какой-то момент кто-то буквально не оттащил Данилу от меня.

Я в спешке стала одергивать платье и увидела своего отца. Он был в шоке, но еще больше в ярости. В отличие от парня, который, видимо, себя уверял, что я хочу его и лишь набиваю цену, отец понял, что здесь чуть было не произошло.

Он так сильно ударил Данилу по лицу, что тот даже пошатнулся, а затем он схватил его за шею и прижал к дереву. Он душил его, а я в этот момент словно очнулась. Я вдруг поняла, что отец в состоянии аффекта может вполне задушить этого идиота.

– Пап, отпусти! Ты его убьешь! – закричала я.

Он словно не слышал и продолжал сдавливать его шею. Мне ничего не оставалось, кроме как начать кричать. На мой крик сбежались люди, и среди них был Князев-старший. Он подскочил к этим двоим и оттащил моего отца от этого придурка.

– Какого черта?! Как это понимать?! – закричал он на Матвея.

– Твой сын пытался изнасиловать мою дочь!

Взгляды собравшихся обратились на меня и Данилу. Господи, в какое положение он поставил нас обоих этим ужасным поступком! Казалось, я покраснела до кончиков волос.

– Мы просто разговаривали, а этот придурок накинулся на меня! Старый вообще берега попутал!

– Он лжет! – возмутилась я.

– Тут камеры повсюду, щенок! Хочешь, чтобы я их в полицию отнес?! Да ты у меня сядешь!

– Так, давайте, все успокоимся, – уже сбавив тон, начал отец Данилы.

– Эта сучка сама меня хотела, все было по обоюдному согласию!!

Я ошарашенно уставилась на парня, а потом закричала:

– Он меня домогался еще на мероприятии! Я сбежала оттуда, даже денег не взяв за выступление!

Стоило отцу услышать мои слова, как он снова попер на парня, но впереди него встал его папаша.

– Данила, иди в машину.

Парень попытался было снова что-то сказать, но тот уже рявкнул:

– БЫСТРО!

Кинув на меня злой взгляд, словно это я во всем виновата, Данила ушел. К нам как раз подбежала моя мама и отец чуть мягче сказал:

– Уведи нашу дочь.

Только когда мама, приобняв меня за плечи, повела меня прочь от этого злосчастного места, я ощутила, как меня трясет. Стоило мне оказаться в машине, как я разрыдалась. Эмоционально я все это время была очень напряжена, и вот это напряжение спало.

Отца не было довольно долго. Когда он наконец присоединился к нам в машине, я уже успела успокоиться.

– Ты в порядке? – тут же спросил он, и я закивала.

Он порывисто подался вперед и обнял меня. Я прижалась к нему, выдыхая.

– Все будет хорошо.

И я ему поверила. Он не даст меня в обиду! Надеюсь, я больше никогда не увижу этого урода! Я не стала спрашивать, о чем они договорились. Я просто больше слышать ничего не хотела о человеке, который хотел взять меня силой.

Глава 4

Данила

Мы ехали с отцом в полной тишине. Я был расслаблен, потому что вся эта ситуация – временное явление, как и всегда. Отец все, как всегда, разрешит.

Машина остановилась у нашего особняка, и я уже направился ко входу, как отец строго заявил:

– Подойди ко мне.

– Пап, я устал, давай потом.

Я хотел было отмахнуться от очередного чтения нотаций, но отец вновь повторил, только уже более строго:

– Я сказал, сюда иди.

Я перевел на него взгляд, сощурившись. Он решил поиграть в папочку? Ну, окей. Неспешно я подошел к нему и стал напротив, сунув руки в карманы.

– Ты серьезно попытался изнасиловать девчонку?!

– Да она сама хотела. Ничего такого, пап.

– Данила! – он вновь повысил тон.

– Ничего такого, в чем ты не сможешь разобраться.

– Снова?! Снова и снова я должен разбираться в том, что ты творишь?!

– Да ладно тебе, тебе нравится это.

Я усмехнулся.

– Да хрен там! – лицо отца налилось кровью, а сам он обычно никогда не ругался.

Получается, я действительно разозлил его? Ого.

– Давай мы пропустим нравоучения, и ты просто скажешь, чтобы я больше так не делал, и я пойду спать.

– Ты надо мной издеваешься?!

Он снова раздраженно кричал на меня.

– Да хватит орать, приступ схватишь.

Он сделал пару шагов ко мне и, схватив за рубашку, прижал меня к машине.

– Ты что себе позволяешь?! Сколько ты будешь трепать мне нервы и разочаровывать меня?! Когда ты возьмешься за ум?! Когда ты начнешь ценить то, что я даю тебе?!

Я был в шоке, уставился на отца, вися буквально на его кулаках.

– Отпусти!

– Андрей… – осторожно попыталась влезть мама.

– Не лезь! Мне надоело это! Если он не понимает по-хорошему, будет по-плохому.

– Да отпусти ты меня! – уже и я повышал голос.

– Вали в свою комнату, завтра тебя ждет новая жизнь.

Он резко отпустил меня, а после направился к выходу.

Я злился, что он так со мной обращался. С самого детства он твердил мне, что я родился в особенной семье, мы можем многое, а сам сейчас психует, что я пользуюсь благами своей жизни.

Да пошел он!

Я раздраженно пошел в свою комнату, где спокойно принял душ и лег спать. Мне срать на эту ситуацию, разберется сам. В конце концов, он сам потащил меня на этот вечер. Я не виноват.

Мой сладкий сон был резко перебит, когда мне на голову накинули мешок. Меня связали в одних трусах! Сердце бешено стучало, а на мои крики никто не реагировал!

– Отпустите меня! Отец вас убьет!

Кому вообще в голову пришло похищать меня в собственном доме?! Что за херня?!

Мы ехали, казалось, целую вечность. Я не знал, сколько времени, я не знал, где я и кто рядом, я ничего не знал! Сердце казалось, выскочит из груди, а воздуха не хватало.

– Выпустите меня, блять!! – снова я попытался вырваться, но меня держали, а связанные за спиной руки не позволяли дать отпор.

Наконец машина остановилась, и я услышал, как открылась дверь. Меня вытащили, а после кинули на землю, которая была… Мягкой?

С головы резко сняли мешок, яркий свет меня ослепил, и я не сразу увидел, кто передо мной. Когда наконец глаза привыкли, я увидел перед собой никого иного, как отца.

– Какого хера?!

Я возмущенно уставился на него.

– С этого дня ты живешь у бабушки с дедушкой.

Я оглянулся и увидел старый деревенский дом, которых в округе было много. Петух словно демонстративно закукарекал, и я начал смеяться. Я искренне ржал, но я единственный, кому было смешно, кажется.

– Ты серьезно?! Что за бред? Давай развяжи меня, и мы поедем домой. Пошутили и хватит.

– Нет, Данила. Ты остаешься тут. Без телефона. Без одежды. Без интернета. Без машины. Без денег. Без любой моей поддержки и поддержки мамы.

Я внимательно смотрел на него, и моя улыбка медленно сползала с лица.

– Я не останусь тут, дед больной на голову со своими армейскими привычками.

– Надеюсь, именно он и сделает из тебя человека.

– Да ты угораешь!? Думаешь, я такси не вызову сюда и не уеду?

– А ты попробуй.

Отец присел на корточки передо мной.

– Вокруг деревни стоит охрана, и тебя быстро вырубят и вернут к бабуле с дедулей.

Я не верил, что он это всерьез. Я с ненавистью смотрел на него, все еще наивно ожидая, что он шутит.

– Бабушка с дедушкой в курсе, что щадить тебя не нужно. Всю еду ты будешь готовить сам. Будешь помогать им по хозяйству, всё что они скажут, ты будешь делать.

– Да пошёл ты…

– В следующий раз, когда мы увидимся, надеюсь, ты извинишься за это.

– Да за что я должен извиняться?! За то, что живу свою лучшую жизнь!?

– За то, что ты, щенок, не умеешь видеть границы! За то, что ты избалованный идиот, который без денег ничего не может! Да ты без денег даже завтрак себе не приготовишь, потому к нам доставки ездят каждый день, ведь ты, царевич такой, не хочешь есть, что готовят.

Я в шоке смотрел на него.

– Ты тут будешь, пока дед не решит, что из тебя не получился наконец человек.

С этими словами он развернулся и пошел в машину вместе с охраной, которая всё это время стояла рядом. Машина резко рванула с места, оставляя меня в одних трусах и до сих пор связанным.

Я развернулся и попытался встать, но это было не очень-то легко.

– Ну привет, Данила.

Я медленно повернул голову и увидел деда, которого вообще не был рад видеть.

– Развяжи меня.

– Вставай.

Дед военный, всю жизнь отдал службе и зациклен на этой херне всей. Бабушка тоже старой закалки, они оба настолько древние, что даже отказывались сделать евроремонт в их доме, говоря, что им и так хорошо, другого не надо. Они настолько древние, что у них огромный огород, и они всё выращивают сами, а помимо огорода – куча всякой живности, которую они растят. Как же им нехер делать!

Поджав губы, я кое-как все-таки встал и повернулся к деду спиной, чтобы тот развязал мои руки.

Я стоял пару секунд, а потом повернулся.

– Развяж…

Дед спокойно ушел в дом.

– Эй! Я с тобой говорю!

Я быстро пошел следом по дорожке, в трусах и со связанными руками.

– Какого хрена?!

Дед резко развернулся.

– Пока ты в нашем доме будешь материться, будешь получать по губам! Отец твой дал добро на всё. Умный такой, развяжи сам! Мы в армии и не такое проделывали, так что давай, дерзай, малец, или ты только болтать языком горазд?!

Я в шоке уставился на него.

– И кстати, жить будешь во времянке.

Он кивнул в сторону пристройки рядом с домом.

Я глянул туда, а потом засмеялся что есть силы. Лишь когда меня наконец отпустило, я выдохнул и протянул:

– Так, где тут скрытая камера? Отец решил прикольнуться надо мной, да?

В ответ дед лишь усмехнулся и пожал плечами.

– Одежду найдешь во времянке, если не помрешь связанный.

Он спокойно пошел в дом, оставляя меня одного. Я в шоке стоял, все еще думая, что это блядский розыгрыш. Поджав губы, я направился в сторону времянки, как вдруг мой взгляд упал на силуэт в окне у соседей... Я резко замер, потому что готов руку на отсечение отдать, что я только что видел эту недотрогу, из-за которой я вообще в этой ситуации.

Глава 5

Данила

Нет, это не могла быть она. Нет, это бред какой-то. Это у меня уже галлюцинации от этого бреда, что происходит в моей жизни. Небось, какая-нибудь бабка, которая сует свой нос не в свое дело.

Поджав губы, я пошел во времянку и не сразу, но открыл дверь. Меня тут же окатил запах сырости и старости, который заставил мой рвотный рефлекс сработать. Хорошенько продышавшись, я все-таки вошел внутрь, внимательно осматриваясь.

Я должен типа тут жить?! Это бред полнейший, а чего они меня сразу в будку не поселили? Ах да, её тут просто нет. Я походил туда-сюда по времянке и не нашел ничего, что помогло бы мне избавиться от веревки на руках.

Выйдя на улицу, я увидел пень, в который был воткнут топор. Часть лезвия торчала, и о нее можно было порезать веревку, но для этого нужно было еще и извернуться. Проявив ловкость, я все-таки смог перерезать эту ненавистную повязку и высвободился.

Упрямо, все так же в трусах, я пошел в дом бабушки и дедушки.

– Так, дайте мне телефон позвонить матери.

– А твой отец забрал у нас телефоны, – спокойно говорила бабушка, закидывая кусок сала в рот.

– Ладно, плевать, я пешком пойду. Всего хорошего!

Я развернулся и направился в сторону забора, а после вышел на улицу и пошел по улице вдоль дороги. Я плохо помню эту деревушку, потому что ездил сюда не часто, и логично почему: это место просто полная глушь. Но думаю, я справлюсь, рано или поздно дороги меня куда-то выведут.

Я шел полчаса, босиком, в одних трусах, каждый раз ловя взгляды людей, проезжающих мимо. Более того, проехали две повозки с лошадьми! Господи, тут не знают ничего про новые технологии? Они застряли в прошлом веке?!

Это все было дикостью и похоже на какой-то страшный сон. Как только мне показалось, я увидел трассу, как вдруг на меня налетели из неоткуда люди отца. Я их прекрасно знал, каждого в лицо.

– Да пустите, суки!

Они скрутили меня и под руки усадили в машину, отвозя обратно в сторону дома стариков.

Один из прихвостней отца тут же позвонил ему, а в какой-то момент поставил телефон на громкую связь:

– Данила, если ты еще не понял, из этой деревни ты не выйдешь. На каждом выезде я поставил кучу людей, которые будут досматривать каждую щель проезжающей машины, чтобы ты ну никак не смог выбраться. Ты выйдешь оттуда, когда дед скажет, что ты стал человеком.

– Да иди ты в жопу! – крикнул я в сердцах.

– Вот поэтому ты там, но ничего, дед из тебя всю дурь вытрясет.

Я сжал зубы, раздраженно глядя вперед. Машина остановилась, и меня вытолкали из нее. Шумно выдохнув, сидя на земле, я смотрел, как эти упыри уезжают. Ладно, пока мне нужно выдохнуть и проанализировать ситуацию.

Я встал и направился в мой новый, так называемый дом, а если быть честным, то это был просто блядский сарай. Уже внутри я спокойно осмотрелся. Ванны и душа тут не было, но была кровать, столик и какой-то шкаф со старым барахлом внутри.

– Срать…

Я пошел к кровати и лег на нее, тут же ощущая, как она воняет старостью.

– Спокойно, Дань, это всё временно.

Мне удалось поспать какое-то время, но спустя пару часов дед громко говорил с соседкой и разбудил меня.

– Как у Вики дела? Она приехала надолго?

– На пару месяцев. Будет теперь мне помогать по хозяйству, – говорила какая-то бабка.

Они так и будут орать друг другу?! Вообще-то я спал!

Сонно поднявшись, я выполз, щурясь от яркого солнца.

– Можно потише?! Я спал, вообще-то?

– Ой, это Данила что ли? Как подрос! Я помню его еще когда он был такой мелкий. Дань, вставай уже, обед, какой спать!

Я эту бабулю знать не знаю, какого черта она со мной общается?! Сделав вид, что я не слышал ее, я обратился к деду.

– Где моя одежда?

– Твоя осталась в городе, а одеваться будешь в то, что дают.

Я засмеялся.

– Ты издеваешься?

– Нет, твоя одежда лежит в шкафу напротив кровати.

– Сигареты есть?

– Ты такие не куришь, малец, подавишься.

– Не недооценивай меня, давай сюда своё курево, оно мне сейчас нужно.

Я подошел к деду, и тот с усмешкой протянул мне пачку.

Там лежали сигареты без фильтра. Какая жесть, может, проще просто табак пожрать? Я взял сигарету в рот и подкурил ее, втягиваясь. Первая тяга пошла нормально, но вот после второй горло так сильно зажгло, что я начал кашлять, да так сильно, что слезы пошли из глаз.

– Что это за хрень?! – еле выдавил из себя я.

– Сигареты для настоящих мужчин, сосунки от них закашливаются, – нагло засмеялся дед.

– Петя, не смей давать ему курить! – закричала бабушка из окна дома.

– Да он сам больше не захочет.

Я продолжал кашлять, надеясь, что не выплюну свои легкие. Какая отрава, черт подери!

– Это место больше на концлагерь похоже, вы кто такие?!

– Твои надзиратели, Дань. Иди оденься, а то наклейки сползут.

– Это татуировки. – закатил я глаза.

– Ты сидел уже что ли?

– Да лучше бы сидел, чем тут быть. – пробубнил я, заходя в дом и открывая шкаф, в котором, по словам деда, были вещи.

Мои брови чуть было не запутались в волосах, когда я увидел потрепанные штаны, джинсы и пару-тройку рубах, а-ля «я дровосек».

– Это будет весело… В бомжа я его не переодевался.

Нехотя я все-таки надел вещи, а после пошел в дом к бабушке.

– Ба, я есть хочу.

– Всё в холодильнике.

Я неспешно пошел к холодосу и открыл его, а внутри не было ничего готового. Только сырые яйца, молоко, зачерствелый хлеб, который, небось, с прошлого года лежит, пару банок соленых огурцов и кусок сала.

– А еда-то где? – спокойно протянул я.

– А еду, Дань, тебе придется приготовить самому из того, что есть.

Я шумно выдохнул, пытаясь не злиться. Очередное испытание.

– Если он думает, что пожарить пару яиц для меня проблема, то он ошибается. – Я повернулся к бабушке.

– Но, видимо, это будет твоя единственная еда.

– Какая ж ты бабушка, что позволяешь такое делать с внуком. – Я возмущенно уставился на нее.

– Мы все хотим тебе только добра.

– Тогда отпустите.

– Это твоему отцу решать, Даня.

Я закатил глаза и пошел жарить яйца. Вопреки словам отца, яичницу я могу себе приготовить, правда, были проблемы с зажиганием плиты, но я справился. Я приготовил себе поесть, а после пошел обратно лежать на свою новую кровать.

Я не планировал ничего делать. Даже уснул на пару часов. Тут не было никаких развлечений, поэтому единственное, чем я мог себя занять, – это чертов сон. Но ближе к вечеру я классно выспался и теперь спать не хотелось, а занятий не прибавилось.

Дед шастал по огороду, бабушка вместе с ним, но пока они меня не трогали, что даже удивляло. Может так мы и поладим? Они не трогают меня, а я их…

Когда уже было совсем темно я вышел на улицу, потому что дышать этой затхлостью у меня уже не было сил. Я вышел на улицу и увидел у соседей молодую девушку, а потом она обернулась и меня словно поразило молнией. Эта эта сучка-певичка, из-за которой я тут.

– Да ты блять издеваешься надо мной?! Какого хрена ты тут забыла?! Из-за тебя я в этой чертовой глуши, сука ты! – Я пошел к выходу из двора, чтобы обойти его и добраться до этой стервы и преподать ей урок.

Глава 6

Виктория

Я сама попросила отца отвезти меня в деревню к бабушке и дедушке по маминой линии. После случившегося мне нужно было прийти в себя, выдохнуть. Ну и здесь подобных людей я точно не встречу, не говоря уже о самом Даниле. Дедушке и бабушке мы решили не говорить о случившемся, просто сказали, что я соскучилась и захотела провести время, а может, и все лето с ними.

Это был далеко не первый раз, когда на каникулы я приезжала в деревню. Мне нравилась эта романтика, у меня здесь были друзья, которые так же приезжали сюда на несколько месяцев, а затем разъезжались обратно. Со многими я поддерживала связь на протяжении нескольких лет, а некоторых, таких как Ваню, старалась держать вдалеке.

Иван Обухов был хорошим парнем, высоким, крепким, умел играть на гитаре и каждое лето пытался приударить за мной. Мне было приятно его внимание, но я никогда не переходила границ. В самое первое лето, когда мы познакомились, я позволила себя поцеловать и поняла, что не почувствовала ничего, поэтому предложила остаться друзьями. С тех пор Ваня не теряет надежды, что у нас еще что-то может получиться.

Я же для себя решила, что если в первый раз не вышло, то не стоит продолжать попытки. После каждого лета, проведенного в деревне, еще какое-то время он пишет мне сообщения, но затем потихоньку перестает, и так до следующих длительных каникул.

Я не успела никому сообщить о своем приезде, даже своим подругам Маше, Соне и Ульяне. У нас здесь образовалась своя компания. Каждый вечер мы гуляли по деревне, пели песни, сидели у костра, помогали друг другу в дневное время то на огороде, то со скотиной.

Мне не спалось, и рано утром я встала с кровати, выглядывая в окно. Какого же было мое удивление, когда я увидела Князева-младшего в одних трусах. Что за черт?! Данила не может быть внуком наших соседей. Они хорошие люди! У них не может быть такого отвратительного индивида! Я ни разу не видела, чтобы он гостил у них. Тогда с чего вдруг его привезли сюда?!

Я наблюдала за всей сценой, открывшейся мне, и, кажется, поняла, в чем дело. Князева привезли на перевоспитание. Вот это да! Вообще, ему место в тюрьме, а не на грядках, но в любом случае, даже такое наказание неплохо!

Я успела скрыться в доме до того, как парень разглядит меня. Весь следующий день я то и дело наблюдала за тем, что делает этот придурок. Когда он попытался сбежать, я как раз была на огороде. Как же его корежит от того, что теперь он никто!

Ближе к вечеру меня все-таки рассекретили. Остаться незамеченной не получилось. Благо, забор у нас был достаточно высокий, чтобы он мог так запросто до меня добраться.

– Сука, – это ты! А точнее насильник! – с отвращением выпалила я.

– Да ты сама хотела, не надо из себя жертву делать!

– Так хотела, что аж между ног двинула!

– Меня из-за тебя сюда сослали, а ты специально сюда приехала позлорадствовать?!

– Слышь, ты на меня свои косяки не скидывай. Тебя сюда сослали потому что ты охреневший папенькин сынок, который решил, что ему все дозволено. А я вообще-то тут каждое лето живу! Это ты приперся туда, где тебе не рады!

– Да я с радостью отсюда свалю! Мне такие соседи нахер не всрались!

– Ну и вали! Ах да, тебя папочка всего лишил. Как же ты, бедненький, будешь без его денег, интернета, телефона?

– Закрой рот, сучка недотраханная!

Никто и никогда еще не вызывал во мне такие бурные, негативные эмоции. Мне хотелось просто ударить его чем-нибудь. Разъярившись, я сорвала с ветки небольшое яблоко, размахнулась и попала им прямо в грудную клетку Данилы.

Уверена, ощущения у него были не из приятных, раз он согнулся, схватившись за грудь. Когда он снова выпрямился, я увидела, что его взгляд излучает ненависть. Данила последовал моему примеру и тоже кинул в меня яблоко. Только вот у меня сноровки было побольше, и я тут же увернулась от него, хватая уже с земли яблоко побольше и вновь кидая его в Данилу. Оно снова прилетело прямо в цель, теперь уже в солнечное сплетение.

Выражение его лица и вовсе стало убийственным. Конечно, его сделала девчонка. С этого момента мы ожесточенно перестреливались яблоками. Я попала еще пару раз, остальные разы у Данилы уже получилось увернуться.

– Вика! – услышала я голос Сони, моей подруги.

Видимо, она услышала, что я приехала и решила сама все выяснить. На мгновение я замешкалась, и тут яблоко прилетело мне прямо в голову, очень близко к виску. Я схватилась за дерево, но почувствовала, что оседаю на колени. В глазах потемнело. Видимо, этот сученыш и вовсе решил меня убить!

– Ты там жива? – услышала я немного взволнованный голос парня у самого забора.

Мне было больно, а еще больше обидно, и хотелось ему врезать.

– Вот ты где! – услышала я голос Сони совсем близко. – Эй, ты чего?!

Она подбежала ко мне и присела на корточки рядом. Ее лицо оказалось совсем близко.

– Ты в порядке?

Я кивнула, пытаясь отдышаться.

– А ты еще кто такой? – поинтересовалась она у Данилы.

– Тот, кто меня чуть не изнасиловал и чуть не убил, – резко сказала я, бросая на Князева взгляд, полный ненависти.

Ну, погоди! Я тебе тут такую «сладкую» жизнь устрою! Будешь молиться, чтобы папочка вернул тебя обратно в Москву. Здесь не любят мажоров, а уж тех, кто обижают девчонок, и подавно.

Глава 7

Данила

В моменте я дико злился на эту стерву, особенно когда она попадала по мне яблоками, но стоило ей пошатнуться, как я присмирел.

Подружка тут же подбежала к ней, заходя за ворота, тогда как я остановился во дворе своего дома.

Естественно, она тут же принялась на меня наговаривать, чтобы я выглядел как враг народа. Да мне срать на самом деле. Пусть хоть оборется, какой я плохой. Срать на всё!

– О да, конечно, была бы ты жертвой изнасилования, ты бы и рядом со мной не стояла, а ты спокойно стоишь, и всё с тобой нормально.

Я подошел ближе и оперся руками о забор, который разделял наши участки. Кто вообще делает такие низкие заборы, да еще и через которые всё видно?!

– Ну вот, крови нет, значит, яблоки тебя не возьмут, я придумаю что-нибудь другое.

– Придурок, – пробубнила она.

– Заплачь еще, – пренебрежительно протянул я.

Я развернулся и пошел со двора как можно дальше. Мне нужно было исследовать территорию, хотя бы ближайшую. Я кипел от негодования, что именно Вика оказалась по соседству.

Это просто какое-то издевательство. Может, наши родители еще и специально это сделали? Нет, они не могли. Ее папаша меня бы на пушечный выстрел не подпустил к ней.

К моему еще большему негодованию добавилось то, что улицы этой глуши очень плохо освещались, и, по сути, не было видно нихрена. Один фонарь чуть ли не на километр, а учитывая, что уже стемнело, все магазины, если они тут есть, уже закрыты. Даже пойти некуда!

Раздраженно я развернулся и пошел обратно. Я проходил мимо горящих окон соседского дома, видя, как там мелькают силуэты девушек. У них хоть какое-то развлечение есть, а я тут просто как пленник. Бесит!

В своем новом жилище я долго лежал просто так, размышляя о том, ищет ли меня кто-то из друзей. Конечно, ищут, как же иначе может быть. Я не спал пол-ночи, а когда казалось, уснул, вдруг за окном закукарекал петух. Я раздраженно уставился на часы на стене и охренел. Пять утра!

Я искренне пытался уснуть и не обращать на эти звуки внимания, но эта мразь орала у нас во дворе, практически под моим ухом. Я разозлился и выскочил из времянки, схватив полено. Я нашел курятник, после сделал то, что было в моих мыслях. Я кинул в петуха полено и тот упал замертво.

Я тяжело дышал, и уже хотел было уходить, как вдруг голос позади:

– Ты что, убил петуха?!

– Он мне спать мешал!

– Ты идиот?! – дед закипал от возмущения.

– Я готов убивать еще и каждый день по одной курице, пока меня не выпустят из этой сраной глуши!

Он сжал челюсть, а после подошел ко мне и успел схватить за ухо. Я вырвался и рявкнул на него:

– Руки убери!

Он схватил меня за грудки и прижал к стене, прожигая яростным взглядом.

– Твой отец совсем запустил твое воспитание, но не переживай, и не с такими справлялись.

Я с ненавистью смотрел на него.

– И что ты мне сделаешь?!

– Сегодня твоя еда – будет только этот петух. Тебе придется изловчиться, чтобы его приготовить, другой еды больше не будет! Посмеешь еще тронуть кого-то из животных – я о тебя полено ломать буду, пока не вобью в тебя уважение!

Мы буравили друг друга взглядом, а после он отпустил меня. Я направился в сторону времянки и там закрылся.

– Сука! – проорал я и стал изо всех сил бить в стену кулаками.

Костяшки жутко болели, на них была кровь, но это было ничто, по сравнению с тем, в какой ситуации я оказался. Мне нужно срочно добыть какое-то средство связи, чтобы приехал кто-нибудь из друзей и вызволил меня отсюда.

Через пару часов я вышел, чтобы сходить в туалет, который был на улице, к слову, и у порога лежал тот самый петух. Я переступил его и пошел справлять свою нужду. Сомнений в том, что мне не дадут ничего поесть, у меня не оставалось, а это значит, что к моменту, когда я захочу есть – а это будет очень скоро, – я должен буду как-то справиться с петухом.

Эта мысль не давала мне покоя, поэтому я собрал всю волю в кулак и подошел к петуху. Взяв тушку за горло, я понес ее к плахе, в которую был воткнут топор. Чисто логически рассуждая, мне нужно его обезглавить, выпотрошить и ощипать.

Глубоко вздохнув, я принялся за работу. Топор был заточен, поэтому я делал всё так, как мне казалось правильным. Руки были в крови, но я видел рядом шланг, поэтому это было временно. Конечно, в какой последовательности и как именно, я понятия не имел, но действовал по наитию.

Рвотный рефлекс меня преследовал на всем пути, но я хотел доказать им, что это меня не сломает. Когда в тазу были все внутренности петуха, меня снова чуть не стошнило, но я сдержался. Теперь нужно было промыть тушку, а также мои руки, которые были по локоть в крови.

Я услышал, что у соседей кто-то вышел из дома. Повернув голову, я увидел Вику, которая разговаривала по телефону. Черт, это мой шанс! Я подлетел ближе и оперся руками о забор, забыв, что мои руки в крови. Сейчас меня интересовал только ее телефон.

– Слушай, дай позвонить. Нам же двоим лучше будет, если я уберусь отсюда как можно скорее. Мне нужно позвонить кому-то из друзей, чтобы забрали меня из этой сраной дыры. Все будут в плюсе, ты особенно. Я не буду тебя больше доставать.

Я надеялся на благоразумие этой девчонки. Я ведь прав. Чем дальше мы друг от друга, тем лучше для всех. Если я останусь тут, то это будет означать наши постоянные конфликты. Зачем оно ей нужно? Пусть просто даст мне позвонить, я большего не прошу.

Глава 8

Виктория

– Какой урод! – возмутилась Соня, услышав всю историю касательно Данилы.

– Не то слово, – вздохнула я, делая глоток холодного кваса. – Но он у меня еще получит!

– Что ты задумала?

– Ему по-любому захочется общения рано или поздно, и мы ему окажем теплый прием.

Соня усмехнулась, понимая, о чем идет речь.

– Да уж, наши ему покажут, что значит «деревенские». Сама Ване расскажешь про этого раскрашенного или мне рассказать?

– Сама скажу. Ты девчонок оповести, чтобы слюни на него не пускали.

– Там есть на что пускать, – заметила подруга.

– Фу, не думала, что такие в твоем вкусе.

– Какие? Горячие и мускулистые?

Я поморщилась.

– Ничего он не горячий.

– Еще какой горячий! Просто теперь после вашего знакомства ты ни за что в жизни в этом не признаешься.

– Только не смей с ним шуры-муры заводить!

– Нет, конечно! Не после того, что он с тобой сделал.

Уже ночью, лежа в кровати, я думала над словами подруги. Ладно, может, она и права: внешне Данила был эффектным, но все портило его поведение и характер.

На следующее утро я собирала яйца, чистила курятник, делала завтрак и собиралась было поработать в огороде, как мне позвонил отец. Он интересовался, все ли у меня хорошо. Мужчина явно не подозревал, что отправил меня туда, где будет находиться этот придурок. Я не хотела волновать родителей и решила, что справлюсь с Данилой сама, а потому не сказала ни слова.

Закончив разговор, я перевела взгляд на парня, который как раз появился на горизонте. Какой он милый, когда ему что-то нужно!

С улыбкой я наклонила голову вбок.

– Если я дам тебе телефон, ты сразу же исчезнешь из моей жизни?

Я держала мобильный в руке, словно дразня им.

– Да! Это же прекрасно, согласись.

Сделав вид, что я задумалась, я подошла чуть ближе.

– На самом деле это и правда заманчиво.

– Ну давай, не томи уже, дай позвонить.

Данила протянул руку за телефоном, и я сделала вид, что протягиваю его в ответ, но в последний момент шустро убрала средство связи.

– Какой ты наивный, – рассмеялась я. – Чтобы ты так быстро вернулся к цивилизации? Ну уж нет. Ты будешь гнить тут очень долго. Тебя ждет еще столько всего интересного. А я буду наблюдать.

– Ты пожалеешь об этом. Я ведь тебе же буду портить жизнь... – сжав зубы, процедил он.

– У тебя ума не хватит придумать что-то самому без подсказки интернета.

– Не недооценивай врага, сучка.

– Могу сказать тебе тоже самое, сучонок. Кстати, что с руками?

– Первая жертва пала, ты вторая.

– О чем речь? – прищурилась я.

– Петушок докукарекался, теперь он мой обед.

Мои глаза расширились от шока. Этого петуха моя бабушка подарила бабушке Данилы буквально недавно. Этой птице еще жить да жить!

– Ты убил Себастьяна? Ты еще больший гандон, чем я думала! – с отвращением выпалила я.

– Ты ему даже имя дала? Какая ты деревенщина.

Парень начал смеяться, чем взбесил меня еще больше.

– Это моя бабушка его так назвала, козлина!

Моя бабушка была любительницей бразильских сериалов, но то, как ее назвал Данила, было очень неуважительно.

– Ой да срать, деревенщина, я передам ему привет, когда буду жрать его.

– Тебе ли говорить о безвкусице, когда сам разрисован, как баба! – крикнула я ему в спину.

Я никогда не была ханжой. Каждый самовыражается как хочет и может, но этот парень настолько меня раздражал, что даже его татуировки казались мне отвратительными.

– Деревне не понять, – уходя, крикнул Данила в ответ.

Он так взбесил меня, что полола сорняки дальше я с особенным рвением. Ближе к вечеру я переоделась, надев короткий сарафан и отправилась пешком к дому Вани. Дверь мне открыл его отец и с улыбкой позвал сына.

Увидев меня на пороге, Ваня тут же обнял меня.

– Ты чего не позвонила? Не знал, что ты уже приехала!

– Да столько дел навалилось, что решила, как только так сразу прийти поздороваться.

Мы присели во дворе на качели.

– Рассказывай, что нового. Парня не завела?

– Не завела, – улыбнулась я. – А ты?

– Парня не завел, – усмехнулся Ваня.

Я пихнула его локтем вбок, и он рассмеялся.

– Девушки нет. Ты же все ломаешься.

– Может, я в девках хочу остаться.

– Не дай бог. Такая красота пропадет.

Мы смеялись, а затем я чуть посерьезнела.

– Хотела тебе кое-что рассказать и попросить.

– Я слушаю.

Пришлось рассказать обо всем, что произошло с Данилой, и с каждым моим словом, Ваня все больше мрачнел. Наконец я замолчала, и он ругнулся под нос:

– Вот урод. Говоришь, теперь он в нашей деревне?

– Ага.

– Ну что, не завидую я ему. Мы с пацанами покажем ему, как нужно обращаться с девушками.

– Он толстокожий, так что придется постараться.

– Ты в нас сомневаешься? Вик, ну ты чего?

Я усмехнулась.

– Ладно, чего это я и правда. С фантазией у вас всегда все было окей.

– Вот именно. Его ждет незабываемое лето.

Мы еще долго болтали с Ваней, рассказывая друг другу все события прошедшего года, а затем он вызвался проводить меня до дома. Попрощавшись, я налила себе лимонад и вышла во двор. Взгляд сразу упал на участок соседей.

Там, где раньше висело белье, сейчас подтягивался Данила. Он был без рубашки, в одних штанах, и я невольно засмотрелась на его пресс и бицепсы. Ладно, понимаю, о чем говорила Соня. Тело у него и правда, как с картинки.

Глава 9

Данила

День был поистине дерьмовым. Жарить петуха было не то что не весело, но и трудно, и не вкусно. У меня для приготовления была только небольшая старая плита во времянке, сковородка и сам петух. Я из принципа не стал ничего просить в доме предков, пусть подавятся своими уроками жизни.

Полностью прожарить мясо с первого раза у меня не вышло, пришлось то и дело дожаривать, более того, после того как я видел его внутренности, он уже не казался мне таким аппетитным. Но ничего, жить можно. Если это было наказанием, то это не так уж и сложно, выживу.

Правда, я понимал, что, когда кончится мясо, мне нужно будет искать что-то еще. Конечно, я в любой момент могу зарубить еще одну курочку, их тут много. Но думаю, для начала я ограничусь их яйцами.

На самом деле в этом был даже плюс: время тянулось не так медленно, как если ничего не делаешь. Ближе к вечеру я вышел во двор и решил позаниматься. Физические упражнения всегда очищают мысли.

Я нашел импровизированную перекладину и стал подтягиваться на ней. До отказа я забивал мышцы подтягиваниями, а уже когда спрыгнул, то увидел, что все это время на меня глазела моя деревенская соседка.

– Подбери слюни, тебе это не светит, – усмехнулся я.

Я делал глубокий вдох и выдох, чтобы восстановить пульс.

– Да было бы на что смотреть.

– Ну, на что-то же ты смотрела, я не слепой, – я завел руку за шею, чтобы чуть размять. – Симпатичный сарафан.

Не буду лицемерить и называть ее не сексуальной. Она горячая, я бы хотел ее трахнуть, но вот стоит ей открыть рот и заговорить, как сексуальность улетучивается.

– Смотрела и думала, что любой деревенский пацан лучше подтягивается, чем ты.

– Ты, видать, пацанов вообще не видела в своей жизни, раз так думаешь. Я любого уделаю тут, правда, их тут нет. Одни алкаши ходят.

– Да неужели? Думаю, ты горазд только языком чесать.

– Ты по себе людей не суди, певичка.

– Раз ты такой крутой, приходи завтра вечером к реке. Покажешь на что способен.

Я усмехнулся и подошел ближе, опираясь руками на забор.

– А что у реки? Будем хороводы водить и на ветках висеть? С кем? С алкашами? Мне это не интересно, и не надо меня на понт брать, это по-детски.

К моему удивлению, вместо того чтобы убежать, она, наоборот, подошла ближе и тоже оперлась о забор напротив меня, мы были катастрофически близко. Я с усмешкой смотрел на нее.

– Так и думала, что боишься. Продолжай сидеть на своем участке, где только петуха и можешь одолеть.

– Я ничего не боюсь, но и делать просто так что-то я не буду. Ты меня зовешь фиг пойми куда и фиг пойми зачем. Никакой ясности, так это ты у нас сотрясанием воздуха занимаешься, а не я. Назови мне хоть одну причину, зачем я куда-то должен идти, когда я в принципе никому ничего не обязан доказывать, особенно в этой Богом забытой глуши.

Я говорил спокойно, даже с насмешкой. Меня веселило, что она пытается меня задеть, но делает это просто как глупая малолетка. Вот предложила бы мне взамен, что отсосет мне, я бы еще подумал, а так не вижу даже смысла во всем этом детском саду.

– Хочешь ясности? Завтра ты померяешься силой с одним из тех, кого ты тут так презираешь, но ты же пиздабол, а ещё трус, поэтому не придёшь.

Я засмеялся, а затем парировал:

– Если я выиграю, ты отсосешь мне. Идет?

Я протянул руку.

– Если выиграет твой соперник, то тебя высекут ремнем. Двадцать ударов.

Хоть какие-то развлечения в этой глуши, мне становится интересней наконец.

– Идет, – усмехнулся я, намекая на скрепление рук.

Я ничего не боялся, да и был уверен в том, что именно она будет мне сосать.

Вика немного помялась, но все-таки пожала мне руку. Я чуть сильней сжал свою, но без физической боли, просто сжал, чтобы она не удрала.

– Готовь ротик, куколка, – насмешливо протянул я.

– Готовь спинку, мажор.

– Как видишь, я всегда готов раздеваться.

К моему удивлению, никто из нас даже не пытался убрать руку. Мы стояли и с улыбками смотрели друг на друга.

Она придвинулась ко мне ближе и с улыбкой протянула:

– Будет больно.

Подобно ей, я придвинулся еще ближе. Теперь наши лица были в катастрофической близости, я ощущал ее дыхание.

– Будет приятно, мне так точно.

Я снова насмешливо расплылся в улыбке.

– Жду не дождусь увидеть, как ты обосрешься.

– А я жду твои губы на своем члене.

– Долго будешь ждать, вечность.

– Я завтра выиграю, и эта вечность сократится до одного дня.

Она усмехнулась и мягко убрала руку, в этот раз я не стал останавливать её. Мы все еще смотрели друг на друга и спиной стали отходить к своим домам.

– До завтра.

Она очаровательно улыбнулась и скрылась за дверью, а я пошел в своё пристанище. Настроение было боевым, я был уверен в своей силе. Я занимался с тренером в зале, целенаправленно прокачивал в себе силу и выносливость, поэтому был уверен в себе на все сто процентов. Никакой деревенщина не справится со мной.

Я хорошо улегся, уже готов был спать, только вот не закрыл окно, чтобы было чем дышать, и не рассчитал тот факт, что из-за открытого окна меня всю ночь жрали комары. Я дико не выспался, весь чесался, был злой и напряженный.

Утром я проснулся рано, разбитый, словно меня били, но все равно был уверен в себе. Я докажу всем, что ничего меня не сломит.

Глава 10

Виктория

– Ты серьезно? – обалдел Ваня, когда я десять минут спустя по телефону рассказала ему, о чем договорилась с этим мажором.

– Знаю, мы впали в детство, но…

– Ничего себе детство, пообещать парню сделать ему минет!

– Я не обещала! Да и не буду это делать, даже если ты проиграешь!

– Я не проиграю.

Улыбнувшись, я уже тише сказала:

– Ты даже не сопротивляешься тому, что тебе с ним меряться силой.

– Я никому другому это и не позволю.

– Спасибо.

– Только рад отхлестать этого козла.

– Ты еще не выиграл.

– Выиграю, будь уверена.

Была ли я уверена на самом деле? Нет. Я понятия не имела, чем все закончится, но одно я знала точно: мои губы на его члене он не увидит никогда! Ночью мне снились кошмары, и Данила был главным из них. Я убегала от него, а он все время догонял.

Я нарочно не выходила в огород целый день, чтобы не увидеть этого брюнета. На самом деле, я и сама нервничала, потому что была не уверена в победе Вани.

Ближе к вечеру я постучала в дом соседей, и мне открыл Данила. Все еще было непривычно видеть его в этих лохмотьях, но стоит признать, его фигуру даже ими было сложно испортить.

– Готов проиграть?

– Готов выиграть.

Не спеша, мы пошли по направлению к реке и лесу. Там было наше место встреч. Мы с друзьями любили купаться, загорать, заводить костер и играть на гитаре, напевая любимые песни. Недалеко от этого места стояли турники. Именно туда я и вела Данилу.

Парень был спокоен, не подавал виду, что волнуется. Видимо, был очень в себе уверен.

– Ты всегда был таким? – поинтересовалась я.

– Каким таким?

– Самовлюбленным уродом.

– Я не самовлюбленный, а самоуверенный. Это разное.

– Так всегда?

– Мы оба знаем, что я не урод. К чему это?

– Внешне, быть может, но с внутренним наполнением у тебя проблемы. Вот и вопрос: всегда ли ты был таким, или был поворотный момент, который тебя изменил? Просто интересно, есть ли для тебя еще надежда.

– Так я тебе взял и все рассказал, – с легкой улыбкой сказал Данила.

– А почему нет? – тоже улыбнулась я.

– Мы еще не на том уровне отношений, детка.

– Давай без вот этого. Снова этот Данила, которому хочется врезать.

– Простите, Виктория. Как вас по батюшке?

– Матвеевна.

Я давно поменяла в паспорте отчество, не говоря уже о фамилии. Я не просто так называла Матвея отцом.

– Виктория Матвеевна.

– Да, Данила Андреевич.

– Ты запомнила? – довольно улыбался он.

– Конечно. Сделала куклу, назвала твоим именем и втыкаю в нее иголки.

– Небось, еще и кладешь ее рядом с собой, когда спишь. Это мило, Виктория Матвеевна.

– Смейся-смейся, Данила Андреевич, но сегодня с тебя собьют спесь.

– Посмотрим-посмотрим.

Когда мы подошли к турникам, здесь уже собралась толпа. Ребята улюлюкали, девчонки посмеивались. Все стали рассаживаться на бревна, лежащие рядом. Лишь Ваня, Данила, я и еще один парень, Миша, остались в центре.

– Так вот ты какой, северный олень! – насмешливо протянул Иван.

Данила окинул его надменным взглядом и молча принялся разминаться. Оба парня сняли себя верхнюю одежду, оставаясь в одних штанах. Девчонки заулюлюкали, но бойцы остались серьезны.

Я поймала взгляд Данилы, говоря:

– Миша будет считать. Кто первый сорвется с турника – проиграл.

Оба парня пошли к турнику, и началось само соревнование. Я отошла в сторону, но садиться не стала, волнение давало о себе знать. Миша начал счет. Оба стали подтягиваться. Они делали это уверенно, довольно быстро и легко. Их руки были напряжены, но выглядело это чертовски завораживающе. Многие девчонки не могли отвести глаз от их тел.

Время шло, а они все не сдавались. Я думала, что все решится намного быстрее, но дело подходило к двадцати пяти, а у обоих еще были силы. Все поддерживали, подбадривали Ваню, но Данила держался все равно стойко.

Счет подошел к пятидесяти, и вот тут началось самое интересное. С обоих парней градом тек пот, теперь уже было видно напряжение. Пошла битва на выносливость. Странное дело: я вроде бы и хотела, чтобы победил Ваня, но смотреть на мучения Дани мне было не радостно.

Народ начал скандировать имя Вани, и это явно придало ему сил. Я не сводила глаз с Данилы, и когда он резко сорвался с турника, я одновременно внутренне и выдохнула, и ужаснулась. Ему и правда придется вытерпеть побои.

На лице проигравшего было явное расстройство, обида от поражения. Ваня довольно улыбался, хотя дышал очень тяжело.

– Считать эти удары я не буду, – сказал Миша, отходя в сторону, намекая на ремень.

– Не переживай. Я сам, – довольно протянул Ваня.

Не смотря никому в глаза, молча Данила подошел к турнику, крепко взялся за него ладонями и немного опустил голову. Под общий радостный гул Ване дали увесистый ремень, он подошел к проигравшему, размахнулся и ударил им так сильно по спине Данилы, что у меня внутри все похолодело.

– Раз, – не скрывая удовлетворения, сказал Ваня.

Знаю, Данила бы не пощадил меня, если бы я проиграла, он бы спросил с меня сполна, но мне было неприятно смотреть на происходящее, зная, что именно я предложила этот спор.

Иван размахнулся вновь и ударил еще сильнее, продолжая счет. Даня не произнес ни звука. Более того, он стоял ровно, словно скала. На пятый удар я увидела, как по спине пошла кровь, и, не выдержав, сорвалась к ним.

Я подбежала именно в тот момент, когда Иван замахнулся в шестой раз. Я перехватила его руку и громко сказала:

– Хватит!

Глава 11

Данила

В моей жизни было всякое: боль, как моральная, так и физическая, разочарования, гнев. Но всё это не сравнится с болью утраты. Даже эти удары не сравнятся с тем, когда ты теряешь самого лучшего друга. Вика спрашивала, всегда ли я был таким? Нет, не всегда. Я постепенно пришел к тому, что нет тех, кто остается с тобой навсегда, есть только приходящие и уходящие.

Родная мать ушла, бросив меня, когда я был еще ребенком, ушла просто к другому мужику. Отец вечно был занят, отмахивался от меня деньгами. Я находил себе увлечения сам. У меня был лучший друг, с самого детства. У нас с ним были общие планы, цели в жизни, но в один злосчастный день он со своим отцом разбился в автокатастрофе. А девушка, которая должна была стать его женой, через пару месяцев выскочила замуж за другого.

В этот день я не только очередной раз убедился, что женщины не стоят того, чтобы тратить на них свои самые сильные эмоции, но и что нет в этом мире ничего постоянного. У всего есть год спустя.

Костя – мой лучший друг, навсегда остался моим лучшим другом, моим братом, которого у меня никогда не было. Однако наши планы и цели без него были бессмысленны. Я не хотел всего этого в одиночку, поэтому я просто стал жить одним днем, наслаждаясь всем, что предлагала мне жизнь, потому что кто знает, может, завтра и она оборвется.

Я всегда поступал, как чувствую, но никогда не был слабаком, ни духом, ни телом. Все это закалило во мне эту силу духа, которой мог позавидовать каждый в этой блядской деревне.

Конечно, давление я ощущал. Толпа людей, которая прямо жаждет того, чтобы ты проиграл, а у тебя нет ни одного человека, кто поддержит. Черт с ним. Я стойко все выдерживал и подтягивался из последних сил, но они подвели меня. Я не выспался и прекрасно ощущал, что именно это мешает мне выиграть. Еще бы пара подтягиваний – и я бы одержал победу, но руки соскользнули.

Я не хотел проигрывать и получать это унизительное наказание, но ввиду такого давления сбежать или отказаться, означает пасть еще ниже. Не дождутся! Я стал напротив турника и схватил его руками, понимая, что мне нужно будет во что-то ухватиться, чтобы терпеть боль.

Удар за ударом я терпел. Я сильно сжал челюсть до противного скрежета, сомкнул губы так, словно от произнесенного звука моя жизнь зависит. Я закрыл глаза и продолжал терпеть эту адскую боль. Спина жгла, немела, но я продолжал терпеть. Ваня явно кайфовал от того, что происходит, он явно в курсе всего, иначе как еще объяснить тот факт, что он так рьяно пытается усиливать удары большим размахом?

– Хватит!

После пятого удара вдруг вмешалась Вика. Нахрена? Ты же этого хотела, наслаждайся.

– Отойди, как и договаривались, двадцать ударов! – громко и уверенно выпалил я.

Возможно, предлагая эту авантюру, она думала, что удары будут по заднице и не такими сильными, но уже плевать. Её дружок отыгрывается, а толпа лишь ликует и поддерживает его. Поддайся я сейчас, это будет означать, что я слабый, а я не слабый. Никто из них не выдержал бы такого, а я выдержу и не пророню ни звука при этом.

Может, я и не победил в споре, но я все равно выйду отсюда с гордо поднятой головой.

– Ты дурак?! У тебя уже кровь идёт!

– Отойди, я сказал! – вновь грозно произнес я.

Я стоял спиной к палачу, тогда как моя голова была повернута к Вике, которая пыталась воззвать к моей слабости, но не дождется. Мы с секунд пять смотрели друг другу в глаза, а после она сделала пару шагов назад. Наслаждайся, ты ведь этого хотела.

– Продолжай.

После моих слов пытки снова продолжились. Мне было так больно, невыносимо просто, но я не позволял себе ни звука. Мои руки аж побелели от того, как сильно я сжимал турник. Челюсть сжималась до противного скрежета, а глаза были закрыты.

– Девятнадцать…

Удар.

– Двадцать.

Пауза и финальный удар.

Я ощущал, как по спине что-то течет. Это смесь пота, который выступал по всему моему телу, и вперемешку кровь. Надеюсь, все получили удовольствие.

Я повернулся и понимал, что мне больно даже наклоняться, больно делать хоть какие-то движения спиной. Я буквально был заложником одного положения. Видимо, это понял парень, который до этого вел счет подтягиваниям и поднял мою футболку, подходя ко мне.

– Ты молодец.

Его голос был тихим, только я слышал, что он говорит, но я не сразу даже понял, говорит он с сарказмом или просто пытается единственный меня хоть как-то поддержать.

– Спасибо, – быстро кинул я, забирая футболку и направляясь в сторону своего дома, гордо вскинув подбородок.

Я шел по улице и поднял чуть руку, понимая, как сильно она у меня трясется. Боль, напряжение мышц, злость – все это заставляло моё тело реагировать. Я дошел до дома, где с горем пополам смог открыть калитку и войти внутрь. Я дошел до времянки и снял штаны. Точнее, как снял… Я расстегнул их, и они просто упали на пол. В одних трусах я вышел на улицу, где включил шланг с холодной водой, которой предки поливают свой огород.

Я нашел небольшой табурет и сел на него, после чего сделал пару громких выдохов, а после резко направил струю воды на спину. Щурясь от адской боли, я пытался дышать, терпеть всё это буйство боли. Лишь спустя время раны привыкли к боли, и она стала утихать.

Молча я сидел и продолжал поливать свою спину, постепенно ощущая облегчение. Представляю, что там за кровавое месиво у меня вместо спины, а завтра оно будет болеть еще больше.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я поливал свои раны, как вдруг я боковым зрением увидел рядом с собой незваного гостя. Я дернулся от неожиданности, я не ждал, что окажусь не один. Наши взгляды встретились, а после Вика присела рядом на корточки. Она принесла небольшую аптечку, из которой что-то достала. Я перекрыл кран на ручке шланга и положил его на землю, ощущая, как Вика чем-то прикасается к ранам. Чуть щурясь, я тихо прошептал:

– Надеюсь, ты довольна.

Глава 12

Виктория

Стойкость Данилы впечатляла, но его упрямство помешало избежать еще больших ран. После того как он потребовал продолжить наказание, я отвернулась. У меня не было сил смотреть на это зверство. Да, я сама предложила спор, но Данила согласился, да еще и со своей стороны запросил интим. Если бы выиграл он, точно бы меня не пожалел. Но я не могла оставаться безучастной.

Когда после двадцатого удара я повернулась и увидела спину парня, то прикрыла рот рукой, в шоке смотря на это месиво. Смотрелось на самом деле жутко. Наверное, все дело было в крови. Данила ушел, даже не глянув в мою сторону.

Подойдя к Ване, я ощутимо пихнула его в грудь.

– Зачем ты бил так сильно?

– А что? Надо было погладить его?

Я резко развернулась и пошла прочь от места избиения. Прекрасно понимая, что своим дедушке и бабушке Данила не скажет ни слова, а денег у него нет, без моей помощи он не обойдется. Иначе дело кончится инфицированием ран.

Я практически бежала в аптеку и, когда купила все необходимое, пошла на соседский участок. Как я и предполагала, Данила пытался промыть раны. Сев позади него, я принялась аккуратно касаться чистой марлей спины в тех местах, где она пострадала.

– Мне не доставляют удовольствие чужие страдания.

– Тогда бы не предлагала подобное.

– Тогда бы не предлагал минет, – в свою очередь парировала я.

– Секс взамен на избиение. Подумай.

– И думать нечего, когда секс не по обоюдному согласию.

Несмотря на легкую перепалку, его спины я касалась очень аккуратно.

– Как скажешь.

Убрав с ран влагу, я взяла антисептик и стала обрабатывать края ран, кое-где даже дуя на них.

– Очень больно? – тихо спросила я.

– Терпимо.

Я понимала, что Данила увиливает. Спина выглядела ужасно, и ему явно было больно, хоть признавать он это не хотел.

– Я не думала, что он будет бить так сильно.

– Он знал про наше прошлое?

– Да.

– Тогда это было очевидно.

Помолчав, я заметила:

– Если бы ты выиграл, ты бы меня не пощадил.

– Тебе видней.

– Это очевидно, – повторила я за Даней.

Парень молчал, потому что я явно была права. Дальнейшие обработки прошли в тишине. Наложив антисептическую повязку на раны, я сказала:

– Нужно будет наносить мазь пару раз в день. Начнем завтра с утра. Сегодня стоит выпить обезболивающее.

Я протянула ему пакетик.

– Должно помочь. Завтра утром я проверю раны, и начнем мазать мазью.

– Зачем тебе это? – немного обернувшись, спросил Данила.

– Сама не знаю, – с этими словами я встала и пошла к калитке.

– Спасибо, – услышала я.

Когда я подошла к своему забору, то обернулась. Даня медленно шел к времянке. Сегодня от самоуверенного, наглого парня не осталось и следа. Я же этого хотела? Тогда почему я сейчас волнуюсь за того, кто о моих чувствах не беспокоился от слова совсем.

На следующее утро я взяла пакет со всем, что купила в аптеке, и сделала две чашки кофе. Когда я подошла к участку соседей, то увидела, что Данила уже не спит, а сидит на лавочке. Подойдя ближе, я поставила свою чашку кофе на пенек рядом, а его чашку протянула Дане.

– Я люблю капучино, так что придется пить его.

– Спасибо.

Второе «спасибо»! Ну ничего себе!

– Давай посмотрим твою спину.

Я осторожно сняла повязку, проверяя раны.

– Все не так уж и плохо. До свадьбы заживет, но может быть больно, когда буду наносить мазь.

– Потерплю.

Я старалась, как можно более аккуратно мазать лекарство, но все равно ощущала, как брюнет порой напрягался.

– Нужно, чтобы мазь впиталась.

Я убрала ее в аптечку и взяла кофе, вновь замолчав.

– Парень твой собой доволен?

– Понятия не имею, и он не мой парень.

– Но он явно хочет быть им.

– Я давно сказала ему, что у нас ничего не выйдет. Мы друзья.

Мы пили кофе, довольно спокойно разговаривая.

– Чем он тебе не угодил? – поинтересовался Данила.

– Он хороший, просто я ничего к нему не чувствую как к парню.

Почему я вообще рассказываю это Даниле?!

– Понятно.

– У тебя, я так понимаю, девушки нет.

– Нет.

– А была?

Мне действительно было любопытно, всегда ли Даня был таким непробиваемым козлом.

– Нет.

Я замолчала, допивая кофе. Совершенно не удивительно, что у него никогда не было девушки. С тем, как он себя с ними ведет, у него никогда не будет серьезных отношений.

– Как думаешь, они знали, что мы оба тут будем?

Я понимала, о чем он. Подумав, я ответила:

– Думаю, нет. Мой отец бы такого не допустил.

– Иронично получилось, – усмехнулся Данила.

– Ага, я заценила твои труселя, – улыбнулась я, намекая на утро его приезда.

– Поглядывала, значит.

– Как такое пропустить?

– Сфоткала и повесила себе над кроватью?

– Конечно, дротики кидаю в твою фотку.

– Испытываешь ко мне эмоции. Это лучше, чем безразличие.

Впервые мы сидели на одной лавке, общались и смотрели друг другу в глаза. Я вдруг подумала о том, что когда он не ведет себя как подонок, то даже выглядит как-то иначе: взгляд спокойнее, добрее, несмотря на излюбленные подколы.

– Постарайся сегодня не слишком напрягать спину.

Забрав чашки, я пошла по тропинке прочь.

– До вечера, – сказал он, когда я уже вышла за калитку.

Первую половину дня я была занята домашними делами, а затем решила порадовать стариков вкусными пирожками. Я суетилась на кухне до самого вечера и напекла столько, что можно было накормить две семьи. Глянув на часы, я спохватилась, поняв, что так увлеклась, что напрочь забыла про помощь Даниле.

Не знаю, с чего я вдруг решила порадовать его вкусной едой, но, набрав огромную тарелку пирожков двух видов: с мясом и повидлом, прикрыв их полотенцем, я взяла холодный квас, мазь и пошла к своему соседу.

Глава 13

Данила

На самом деле, чем больше мы общались уже на нормальной ноте с Викой, тем больше я сам был не уверен, что стал бы её к чему-то принуждать. Во-первых, как это можно себе представить? Держать ее и насильно ей пихать в рот? Или смотреть, как девушка со слезами на глазах что-то делает? Это не сексуально!

Но доказывать что-то мне не хотелось совсем. Я был очень удивлен тому, что Вика в принципе мне после этого еще и помогала. Наше с ней знакомство не задалось от слова совсем. Но, несмотря на это, она помогла мне обработать раны и дала обезболивающее.

Если бы не оно, я бы не только не спал всю ночь, но и мучился от боли. Я лежал на животе и просто смотрел в стену почти всю ночь. Поэтому, когда закукарекал соседский петух, я уже встал и выпил остатки обезболивающего из кружки.

Вика вновь меня удивила тем, что принесла кофе, мы даже мило поболтали. Это было так странно, но приятно. Я давно не общался с девчонками так просто, без всяких намеков на постель. Сейчас было совершенно не до этого.

Пол дня я ходил из стороны в сторону, пытаясь не думать о боли, которая, даже через толщу лекарств всё равно ощущалась. Я хотел было пойти еще раз ледяной водой промыть раны, как вдруг во дворе появился дед.

– Отлично, раз ты держишь шланг, полей заодно огород до обеда.

У меня не было ни сил, ни настроения, чтобы с ним спорить, поэтому я просто потянул шланг в сторону огорода. На самом деле, планы у меня были другие, но я не хочу показывать ему свою спину и давать повод для насмешек.

– Ого… Ты даже не будешь возмущаться?

– Отстань, – пробубнил я, через боль подтягивая шланг к грядкам.

Каждое движение очень хорошо чувствовалось, но чем больше было этих движений, тем больше я привыкал к этой боли, и она уже не казалась такой невыносимой.

Я молча поливал всё, что росло в огороде. Даже какие-то странные кусты, похожие больше на цветы.

– Это сорняки, их не нужно поливать, – послышался голос деда, который стоял, курил.

– Нужно было их вырвать, значит. Теперь они тоже политы, хорошо будут расти.

– Значит, вырвешь их после полива.

Я повернул в его сторону голову и поджал губы, но промолчал.

– Ты сегодня прям сам не свой, не дерзишь, не хамишь, заболел что ли?

– Не дождешься.

– Ну, слава Богу, а то я уже немного начал переживать, – усмехнулся он.

Сделав еще пару затяжек, он пошел заниматься своими делами, больше не трогая меня. В глубине души были надежды на то, что эта сговорчивость позволит мне немного заполучить еды, но эти надежды растаяли.

Ладно, хрен с тобой. Там оставалось еще немного от петуха, и сорву несколько огурцов. Закончив с поливом, я набрал себе овощей с огорода и пошел в свою времянку, как понял, что от петуха, собственно, и не осталось ничего. А стоило метнуться в курятник, как я понял, что дед уже собрал всё яйца.

– Сука… – раздраженно выпалил я.

В этот день моей едой были только огурцы, редис и морковка. Класс.

Ближе к вечеру я вышел во двор и увидел парня, который считал наши с Ваньком подтягивания. Миша его вроде звали.

– Привет, – вдруг он поздоровался, а я огляделся, не понимая, он мне это или все-таки Вика может рядом где-то.

Оказалось, он правда здоровался со мной, но я не торопился этому радоваться.

– Привет.

– Как спина?

– Да пойдет, жить буду.

Ввиду всей ситуации я был слишком подозрительно настроен.

– Не волнуйся, я не шпион и ничего им передавать не буду. С Ваней я не сказать, чтобы общаюсь, скорее со всей компанией, а он её часть.

– Ясно.

Я не знал, что ему еще сказать.

– Если тебе что-то нужно, может, лекарства какие, скажи, я куплю.

Я удивленно уставился на него.

– Зачем тебе это?

– Не знаю, просто кажется, что с этой поркой немного перегнули, и мне не по себе от того, что я был причастен к этому. Вика наехала на Ваню, но он посчитал, что ты получил по заслугам.

– Она наехала на него? – этому я был искренне удивлен.

– Да, толкнула его, наорала. Видимо, думала, что он не будет так сильно бить. Никто не думал. Одно дело просто как-то поставить на место, другое дело превратить твою спину в фарш.

– Нормально, что не убивает, делает нас сильнее.

– Это точно, – улыбнулся он. – Отдыхай, в общем, если что, я живу через переулок налево.

– Спасибо.

Черт, я что-то зачастил с этим словом. Но парень вроде правда искренне сочувствует мне, что вновь удивительно.

Через пару часов непрерывного сидения на одном месте я уже не знал, куда себя деть. Уже было темно, а Вика все еще не пришла. Видимо, поняла, что возиться со мной ей не нужно. Я вернулся в свою комнатушку и стал снимать с себя майку, стараясь как можно меньше касаться спины, но это было сложно.

Не нужно было ее надевать вообще. Снять с себя теперь ее – просто ад какой-то. Вдруг в дверь постучали. Я подумал, что это дед, поэтому тут же поправил майку, словно не снимал её.

– Да, войдите.

Дверь открылась, и в проходе появилась Вика с огромной тарелкой пирожков. Сердце вдруг радостно подскочило, а я был не в силах сдержать улыбку. Я даже не знаю, чему был больше рад: ей или маячащей на горизонте еде. Она ведь не принесла это просто, чтобы похвастаться.

– Привет, я думал, ты не придешь.

– Я немного потеряла счет времени на кухне, – она протянула мне пирожки. – Это тебе.

– Мне?

Сердце радостно подпрыгнуло: я сегодня покушаю!

– Ого, выглядит очень аппетитно, спасибо!

Я взял тарелку и тут же схватил один из пирожков, кусая сразу половину. Глаза от кайфа аж закатились. Я со звуками удовольствия стал жевать быстрее, а после схватил еще один пирожок. Это было чертовски вкусно, сочное мясо, я не мог оторваться. Я съел сразу штук семь, как поднял голову на Вику, которая удивленно смотрела на меня.

– Очень вкусно! Правда!

– Полагаю, ты все это время ничего не ел?

– Огурцы, редиску и две морковки. Себастьян кончился.

Я продолжал есть, как вдруг следом стали попадаться сладкие пирожки, которые были ничуть не хуже.

– Черт, это очень вкусно. Где такие продают?

Я доедал последний.

– У меня на кухне, – усмехнулась она.

Я замер, ведь она только что говорила, что потеряла счет времени на кухне. То есть…

– Ты сама готовила?

– Да.

Я был искренне удивлен этому. Мало того, что это было так вкусно, так еще и что это она сама готовила и подумала о том, чтобы поделиться со мной. Черт. Я перед ней снова в долгу. Всё равно не понимаю, зачем ей это.

Моё молчаливое удивление было нарушено тем, что она взяла миску и вышла, а спустя несколько минут вернулась с порцией добавки. Святая девчонка, серьезно!

– Выпей еще это.

Увидев, как жадно я уплетаю еду, она решила дать мне препарат, который помогает пищеварению, так как я давно не ел нормально, и такой объем еды может быть тяжело воспринят.

Я улыбнулся и выпил, а после доел оставшиеся пирожки. Я так хорошо наелся, что у меня было чертовски отличное настроение.

– Спасибо! Жаль, что не осталось на завтра… Могу обменять на огурцы, – усмехнулся я. – Если у тебя еще остались пирожки.

– Тебе вообще не дают еды?

– Скажем, я должен добыть и приготовить сам из того, что есть на участке.

– Могу помочь тебе не умереть с голоду, но на моих условиях.

– Смотря какие условия, после одного опыта я должен сначала подумать, – улыбнулся я.

– Будешь со мной лапочкой и станешь помогать с готовкой, а когда пройдет спина – и с огородом.

Я сощурился, словно ждал подвох, а потом заулыбался:

– Пороть не станешь, если буду косячить?

– Минет предлагать не будешь, и я буду милой.

Я улыбнулся и протянул ей руку:

– Идёт.

Она пожала мне руку в ответ, и мы замерли на какое-то время вот так, держа руки друг друга. Я засмотрелся на нее, а потом понял, что это время немного затянулось.

– Поможешь мне снять футболку? Я не могу её снять, ощущение, что она где-то к ране присохла, а сильно выгибаться больно.

Вика подошла ко мне ближе, и наши взгляды встретились вновь. Она поддела пальцами мою футболку, а я медленно поднял руки. Она делала всё медленно и аккуратно. Как только футболка была у меня в руках, наши взгляды снова встретились. Сердце забилось как бешеное. Волнение, страх, но невероятная тяга толкала сделать то, что я сделал.

Я резко подался вперед и накрыл своими губами губы Вики. Сейчас или никогда. Не знаю зачем, не знаю, как оправдать себя, просто подчинился внезапному порыву.